Фантомы Дин Кунц

Когда в Сноуфилде было одиннадцать часов утра понедельника, в Лондоне тоже был еще понедельник, но уже семь вечера.

Отвратительный дождливый день перешел в отвратительный дождливый вечер. Капли дождя непрерывно барабанили в окно крохотной кухоньки двухкомнатной квартирки Тимоти Флайта, располагавшейся в мансарде.

Профессор стоял перед столом и на разделочной доске готовил себе бутерброд.

Изрядно заправившись за счет Берта Сандлера во время того роскошного завтрака с шампанским, Тимоти потом не пошел обедать — ему просто не хотелось. Пропустил он и послеобеденный чай.

Сегодня у него были занятия с двумя студентами. Одного он натаскивал в искусстве анализа иероглифов, с другим занимался латынью. Сильно переев за завтраком, он во время обоих этих занятий чуть было не заснул. Неудобно. Но, с другой стороны, его ученики платили ему так мало, что навряд ли имели право выражать недовольство, если он — один только раз! — задремал посреди урока.

Профессор уже намазал кусочек хлеба горчицей и теперь клал на него тонкий ломтик вареной ветчины и такой же тонкий лепесток швейцарского сыра. В этот момент он услышал, как внизу, в общем холле их дома с меблированными комнатами, зазвонил телефон. Он даже не подумал о том, что звонить могли ему. Ему редко кто звонил.

Но несколькими мгновениями позже раздался стук в дверь. Это оказался молодой индиец, снимавший комнату на первом этаже. С сильным акцентом он сообщил Тимоти, что его просят к телефону. Очень срочно.

— Срочно? А кто? — спросил Тимоти, спускаясь вслед за индийцем по лестнице. — Он назвал себя?

— Сонд-леер, — ответил индиец.

Сандлер? Берт Сандлер?

За завтраком они договорились об условиях, на которых профессор подготовит новое издание «Вековечного врага». Это должна быть совершенно новая книга, и написана она должна быть так, чтобы оказаться по вкусу и по силам обычному среднему читателю. После того как его книжка впервые вышла в свет семнадцать лет тому назад, ему несколько раз предлагали изложить в популярной форме его концепцию, объясняющую причины известных из истории случаев массового исчезновения людей. Но тогда ему не нравилась сама идея такого популяризаторства: ему представлялось, что выход научно-популярного варианта «Вековечного врага» окажется на руку тем, кто бессовестно обвинял его в погоне за сенсациями, в надувательстве и в стремлении нажиться. Однако теперь, по прошествии многих лет, прожитых в нужде, он стал относиться к мысли о таком издании более терпимо. Сейчас бедность Тимоти, с каждым годом все возраставшая, достигла критической черты, и в этих условиях появление Сандлера и предложенный им контракт были просто чудом. Утром они договорились о том, что профессору в счет будущих гонораров будет выплачен аванс в размере пятнадцати тысяч долларов. По текущему обменному курсу это было чуть больше восьми тысяч фунтов стерлингов. Не Бог весть что, конечно, но все же гораздо крупнее тех сумм, которые приходилось получать Тимоти на протяжении уже очень и очень долгого времени. В данный же момент эти деньги вообще представлялись ему несметным богатством.

Спускаясь по узенькой лестнице в холл, туда, где на небольшом столике под скверной репродукцией какой-то плохой картины стоял телефон, Тимоти был полон беспокойства: не звонит ли Сандлер только затем, чтобы отказаться от достигнутого утром соглашения.

При этой мысли сердце профессора заколотилось с такой силой, что он ощутил почти физическую боль.

— Надеюсь, сэр, новости не доставят вам беспокойства, — произнес молодой индиец.

После чего ушел к себе в комнату и запер за собой дверь.

Флайт взял трубку:

— Да?

— Господи, вы вечерние газеты получаете? — спросил Сандлер. Голос его звучал пронзительно, почти истерично.

«Не пьян ли Сандлер случаем, — подумал Тимоти. — Он что, вот это считает срочным делом?»

Прежде чем Тимоти успел ему ответить, Сандлер продолжал:

— Мне кажется, это случилось! Боже мой, доктор Флайт, мне кажется, это и в самом деле случилось! Есть сообщения в вечерних газетах. И по радио. Подробностей пока мало. Но все выглядит так, что это и в самом деле случилось!

К волнениям профессора по поводу контракта теперь прибавилось еще и непонимание, и все это вместе повергло его в отчаяние.

— Не могли бы вы объяснить, в чем дело, мистер Сандлер?

— Вековечный враг, доктор Флайт. Одно из этих созданий снова объявилось. Только вчера. Напало на какой-то городок в Калифорнии. Есть погибшие. Большинство исчезли. Сотни людей. Весь городок. Их больше нет.

— Да поможет им Бог, — проговорил Флайт.

— У меня есть приятель в лондонском отделении Ассошиэйтед Пресс, и он прочитал мне последние сообщения, которые к ним поступили, — продолжал Сандлер. — В газетах этого еще не было, я точно знаю. Во-первых, тамошняя полиция в Калифорнии объявила на вас розыск по всей форме. По-видимому, кто-то из жертв был знаком с вашей книгой. Когда на них напали, он заперся в ванной. До него все равно добрались, но он выиграл несколько минут и успел написать на зеркале ваше имя и название вашей книги!

Тимоти был не в состоянии вымолвить ни слова. Хорошо, что рядом с телефоном стоял стул: профессор вдруг почувствовал, что ему совершенно необходимо присесть.

— Власти в Калифорнии не понимают, что происходит. Они не поняли даже того, что «Вековечный враг» — это название книги. И они не знают, какое вы можете иметь ко всему этому отношение. Они полагают, что имело место бактериологическое заражение, или применение нервно-паралитического газа, или даже контакт с внеземной цивилизацией. Но тот, кто написал ваше имя на зеркале, явно все понял. Как и мы с вами. Все подробности расскажу вам в машине.

— В какой машине? — удивился Тимоти.

— О Боже, совсем забыл: я надеюсь, у вас есть паспорт?

— Гм-м... да.

— Я сейчас за вами заеду в отвезу вас в аэропорт. Я хочу, чтобы вы отправились в Калифорнию, доктор Флайт.

— Но...

— Прямо сегодня, сейчас. На одном из рейсов есть свободное место. Я его забронировал на ваше имя.

— Но я не могу себе позволить...

— Все расходы оплатит издательство. Пусть это вас не волнует. Вы должны поехать в Сноуфилд. Теперь вам придется писать уже не научно-популярный вариант «Вековечного врага». Нет, нет. Теперь вы сможете написать всесторонний, гуманный, с полным пониманием всего происшедшего труд о трагедии в Сноуфилде. А в обоснование и подкрепление рассказа о том, что там произошло, вы используете все собранные вами материалы об известных из истории случаях массового исчезновения людей и вашу теорию, объясняющую, почему и как это происходит. Чувствуете, как все будет здорово?

— А удобно ли получится, если я вдруг сейчас сорвусь и полечу туда?

— Что вы хотите сказать? — не понял Сандлер.

— Хорошо ли это? — озабоченно повторил Тимоти. — Не создаст ли это впечатления, будто я просто хочу погреть руки на кошмарной трагедии?

— Послушайте, доктор Флайт, в Сноуфилд съедется сотня энергичных и предприимчивых писак, готовых расталкивать локтями кого угодно, и у каждого из них уже будет в кармане контракт на будущую книгу. Они просто утянут у вас из-под носа вашу тему. Если вы не напишете о том, что там произошло, то вместо вас это сделает кто-то другой.

— Но ведь погибли же сотни людей, — проговорил Флайт. От одной мысли об этом ему становилось нехорошо. — Сотни! Это такая боль, такая трагедия...

Колебания профессора явно раздражали Сандлера:

— Ну... хорошо, хорошо. Возможно, вы и правы. Возможно, я еще не вполне осознал весь ужас случившегося. Но не кажется ли вам, что именно поэтому вы, и только вы, и должны написать самую честную и умную книгу об этом? Никто другой кроме вас не сможет вложить в нее ни таких знаний, ни таких чувств и переживаний.

— Ну...

Чувствуя, что Тимоти начинает уже сдаваться, Сандлер произнес:

— Отлично. Укладывайте быстро чемодан. Через полчаса я буду у вас.

Сандлер дал отбой, а Тимоти еще несколько минут продолжал сидеть, не двигаясь, прижимая к уху замолкнувшую трубку. Он был просто потрясен.

* * *

В свете фар такси дождь казался серебристым. Под порывами ветра он падал косо и сверкал, как тысяча нитей блестящей рождественской мишуры. На мостовой он собирался в лужи, напоминающие озера из жидкого серебра.

Водитель им попался лихач. Машину то и дело заносило на мокрых скользких улицах. Тимоти изо всех сил вцепился в закрепленный на дверце машины поручень. Берт Сандлер явно пообещал водителю хорошие чаевые, если он их быстро довезет до аэропорта.

Сидя рядом с профессором, Сандлер говорил:

— В Нью-Йорке будет пересадка, придется подождать, но недолго. Один из наших сотрудников вас встретит и поможет пройти все формальности и сделать все необходимое. Нью-йоркской прессе мы ничего сообщать о вашем прилете не будем. А пресс-конференцию устроим в Сан-Франциско. Так что когда выйдете там из самолета, будьте готовы к тому, что вас встретит толпа журналистов.

— А нельзя сделать так, чтобы я тихо, не привлекая внимания, добрался до Санта-Миры, а там кто-нибудь представил бы меня местным властям? — спросил Тимоти, которому явно пришлась не по душе перспектива пресс-конференции.

— Нет, нет, ни в коем случае! — воскликнул Сандлер, пришедший в ужас от предложения профессора. — Нам необходима пресс-конференция. Вы же единственный, кто знает, что там произошло, доктор Флайт. И надо, чтобы все узнали, что вы тот человек, у которого есть ответы. Нам надо начать рекламировать вашу следующую книгу прежде, чем Норман Мейлер отложит в сторону свой очередной опус о Мэрилин Монро и влезет в этот случай обеими ногами!

— Но я же еще даже не начал ничего писать.

— Да знаю я, Господи. Но к тому времени, когда мы ее издадим, спрос на книгу будет феноменальный!

Такси свернуло за угол. Шины завизжали на повороте. Тимоти швырнуло прямо на дверь.

— Наш агент по рекламе встретит вас в Сан-Франциско у самолета. Он и будет вести пресс-конференцию, — говорил Сандлер. — Он же как-то организует ваш переезд в Санта-Миру. Это довольно далеко, так что, возможно, придется воспользоваться вертолетом.

— Вертолетом?! — переспросил пораженный Тимоти.

* * *

Такси мчалось по глубоким лужам, разбрасывая во все стороны серебристые потоки воды.

Уже был виден впереди аэропорт Хитроу.

С того самого момента, как Тимоти сел в машину, Берт Сандлер говорил не останавливаясь. Вот и сейчас он продолжал:

— И еще одно. Расскажите на пресс-конференции то, о чем вы говорили мне сегодня утром. Об исчезнувших майя. О трех тысячах пропавших китайских солдат. И особенно постарайтесь припомнить какие-нибудь случаи массовых исчезновений на территории США — даже те, что произошли до того, как образовались США, возможно, даже в предшествующие геологические эпохи. Американской прессе это понравится. Когда можно протянуть какие-то нити от вещей общих к конкретным, сегодняшним, известным, это всегда помогает. Было какое-нибудь британское поселение в Америке, которое бы исчезло без следа?

— Было. Поселение на Руанук-Айленд.

— Обязательно скажите об этом.

— Но я не могу утверждать категорически, что исчезновение жителей этого поселения связано с вековечным врагом.

— Но в принципе такая связь могла бы быть?

Фанатик своего предмета, Тимоти наконец-то получил возможность отвлечься от самоубийственной манеры езды, избранной их водителем:

— Когда английская экспедиция, финансировавшаяся сэром Вальтером Рейли, вернулась в марте 1590 года в поселение Руанук, она обнаружила, что все жители куда-то исчезли. Сто двадцать человек пропали без следа. Высказывалось огромное количество предположений относительно того, какая судьба могла их постигнуть. Например, широко распространилось убеждение, что жители Руанука оказались жертвами одного из индейских племен, обитавшего неподалеку. Колонисты в явной спешке нацарапали название этого племени на коре дерева — это было единственное послание, которое они успели оставить. Но индейцы клялись, что не знают, куда и почему исчезли поселенцы. И это было очень миролюбивое племя. Совсем невоинственное. Поначалу они даже помогали колонистам там обосноваться. А кроме того, в самом поселении не было никаких признаков, указывающих на то, что тут произошло нападение. Не нашли ни одного трупа. Никаких костей или могил. Так что, как видите, даже самое общепризнанное объяснение рождало больше вопросов, чем давало ответов.

Такси сделало еще один лихой поворот и резко затормозило, чтобы избежать столкновения с грузовиком.

Но теперь Тимоти уже почти не обращал внимания на лихачество водителя. Он продолжал свой рассказ:

— Я подумал, что название племени, которое колонисты нацарапали на коре дерева — кроатонцы, — возможно, было не указанием на виновников, а имело другой смысл. Возможно, оно означало, что кроатонцы знали, что там произошло. Я перечитал статьи британских исследователей в нескольких журналах, тех, кто впоследствии говорил с кроатонцами об исчезновении поселения; и есть свидетельства того, что индейцы и вправду кое-что знали о причинах случившегося. Или, по крайней мере, полагали, что знают. Но когда они пытались объяснить это белому человеку, их рассказы не воспринимались всерьез. Кроатонцы говорили, что одновременно с исчезновением поселения в окрестных лесах и полях, где охотилось это племя, почти исчезли звери и птицы. Численность практически всех видов диких животных очень резко сократилась, притом сразу, одномоментно. Несколько более наблюдательных и вдумчивых исследователей отмстили, что индейцы рассказывали об этом с суеверным ужасом. Что у них было свое объяснение исчезновения колонистов. Связанное с религией. Но, к сожалению, тех белых, кто говорил с индейцами об этом случае, не интересовали суеверия кроатонцев, и потому исследователи не углублялись в эту тему.

— Как я понимаю, вы, наверное, занялись изучением религии кроатонцев? — спросил Берт Сандлер.

— Да, — ответил Тимоти. — Это оказалось очень непростым делом, так как племя вымерло много лет тому назад. Но я установил, что кроатонцы были спиритуалистами. Они верили, что душа человека не умирает и остается бродить по земле даже после смерти тела. Они считали, что существуют «высшие духи» — воплощенные в основных силах природы: в ветре, земле, огне, воде и так далее. А самое главное — и к нам это имеет прямое отношение, — они были убеждены в существовании злого духа как источника всего зла. Это соответствует христианскому понятию Сатаны. Я забыл точное индейское слово, которым обозначался этот злой дух, но оно переводится примерно так: «Тот, Кто Может Быть Всем, Но Сам Ничто».

— Боже, — проговорил Сандлер. — Отличное описание вековечного врага.

— Истины иногда скрываются в предрассудках и суевериях. Кроатонцы считали, что Тот, Кто Может Быть Всем, Но Сам Ничто пожрал и колонистов, и диких зверей и птиц. Поэтому... хотя я и не могу категорически утверждать, что исчезновение поселения на Руанук-Айленд как-то связано с вековечным врагом, мне все же кажется — есть достаточно оснований изучить возможность этого.

— Потрясающе! — произнес Сандлер. — Обязательно расскажите обо всем этом на пресс-конференции в Сан-Франциско. Точно так же, как рассказали сейчас мне.

Такси завизжало тормозами и остановилось у входа в здание аэропорта.

Берт Сандлер сунул водителю в руку несколько пятифунтовых банкнот и взглянул на часы:

— Доктор Флайт, давайте поторопимся!

* * *

Сидя у окна, Тимоти Флайт смотрел, как огни города скрываются внизу, под густыми тучами. Прорезая пелену дождя, самолет круто набирал высоту. Вскоре он был уже выше облаков, ливень и непогода остались внизу, а вверху было теперь совершенно чистое небо. Лунный свет отражался от вспененных облаков, и ночь за бортом самолета была наполнена мягким, внушающим суеверный страх свечением.

Погасла табличка: «Застегнуть привязные ремни».

Тимоти расстегнул ремень, но облегчения это не принесло. В голове у него вскипали и клубились мысли — точь-в-точь как грозовые облака внизу.

Прошла стюардесса, предлагая напитки. Он попросил себе виски.

Его теперешнее состояние было похоже на состояние сжатой пружины. Вся его жизнь изменилась практически мгновенно. За один сегодняшний день он пережил и перечувствовал больше, чем за весь последний год.

Напряжение, в котором он сейчас пребывал, нельзя было назвать неприятным. Он был более чем счастлив, получив возможность стряхнуть с себя скуку и тоску серой повседневности; он вступал в новую, лучшую жизнь с такой же готовностью и быстротой, с какой надевал бы новый костюм. Конечно, ввязываясь в это новое публичное изложение своих гипотез и предположений, он рисковал показаться смешным, снова навлечь на себя все прежние нападки и обвинения. Но был и какой-то шанс на то, что теперь ему наконец-то удастся доказать собственную правоту, самоутвердиться.

Принесли виски, он выпил, попросил еще. Постепенно внутреннее напряжение отпускало его.

За бортом самолета, насколько мог видеть глаз, была лишь ночная мгла.