•••
Группа из четырёх человек двигалась по лесу, отодвигая длинные ветви кустарников. Уоллес и его друг, вооружённые, переступали ногами тихо и осторожно, чтобы не распугать жителей леса. Они поворачивали головой то в одну, то в другую стороны, поворачивались и их руки с ружьями. Мистер Чейз и Кэсси настороженно ждали.
Вдруг раздался звук движения. Где-то впереди кустарник заметался. Все остановились. Словно все четыре человека - это статуи.
Из-за куста вышел олень, спокойно жующий траву.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Пять! Раздался какой-то оглушительный звук, и Кэсси, заткнув уши ладонями, припала к земле. Это был звук употреблённого в ход оружия.
Солнце жгло затылок Кэсси. Она поднялась и посмотрела вперёд. Что-то заставило её подойти ближе. Бедный олень лежал на траве, которая из зелёной стала красной. Из дырки в теле животного сочилась кровь. Затем Уоллес перерезал ему горло, потому что олень был всё ещё жив.
Запах... Какой ужасный запах! И это есть запах Материального мира?
Пахло кровью, которая пеклась на солнце. Пахло мясом. Кэсси всем нутром почуяла, что такое смерть.
До самого прихода обратно Кассиопея чувствовала себя как в тумане. Уоллес, его друг и мистер Чейз несли мёртвого оленя, а девушка просто шла и смотрела под ноги, и ей казалось будто вся трава в лесу медленного покрывается кровью.
Наконец они дошли до полянки, на которой находился домик Уоллеса. Тогда мужчины начали свежевать добычу. У Кэсси перехватило дыхание.
- Кассиопея, пройди в дом. Тебе не обязательно видеть это. - каким-то виноватым тоном сказал мистер Чейз.
Кэсси послушалась. Она легла на раскладушку и уставилась в потолок. Ей хотелось уснуть и проснуться дома. Хотелось, чтобы этот сон завершился. Но только сейчас она полностью удостоверилась в том, что всё это реально.
Близился вечер, когда Уоллес окликнул Кэсси и позвал её ужинать. Она села за стол. На этот раз там стояла порция жаренной картошки с мясом. Мужчины стали преспокойно справляться с ужином, и Кассиопея последовала их примеру. Только теперь она старалась дышать ртом, чтобы не чувствовать запахов. Однако это не помогло.
Кэсси поднесла кусок оленины ко рту, а затем принялась его жевать. И наконец поняла различия между настоящим мясом и энергетическим. Вкус настоящего был преисполнен чем-то животным, да и пах он также, а в энергетическом использовались умеренные вкусовые заменители, которые такого не допускали.
Кассиопею начало мутить.
Вот оно - то, что хотел познать отец. Вот он - Материальный мир.
Только теперь она поняла, что была причастна к убийству беззащитного существа. А теперь ещё и съела его.
Раз.
Два.
Три.
Блюдо, что съела Кэсси, вернулось назад.
- Кассиопея, что с тобой? - воскликнул мистер Чейз.
А Кэсси не могла ответить: она захлёбывалась собственными слезами.
Александр вывел её из домика, и они направились быстрым шагом вглубь леса. Лишь бы побыстрей покинуть это место. Теперь у Кэсси было не то состояние, чтобы наслаждаться природой. Ей хотелось домой. Сказать Элисон, что она очень любит её. Принять энергетический душ и лечь в энергетическую кровать, в процессе создания которой не пострадало ни одно дерево.
Наконец Мистер Чейз и Кэсси добрались до главной дороги, поймали такси и поехали домой. Слёзы девушки уже высохли.
- Кассиопея, прости меня, но я обязан был показать тебе это. Ты должна была понять, чего так страстно хочешь. Мне жаль твоего отца, правда. Но он был не совсем прав. Материальный Мир был прекрасен своей природой, и ужасен своими людьми. Пусть у нынешних организаций корыстные цели, но это лучше, чем сызнова уничтожать прекрасное. Мы можем ходить в музеи и наслаждаться Материальным Миром, но если этот мир вернётся в повседневную жизнь, то погибнет! - мистер Чейз перевёл дыхание. - Я просто хотел донести до тебя, что не нужно всегда оглядываться назад. Мы живём лучше, потому что не губим живое. И мы должны думать о том, как сделать будущее ещё совершеннее настоящего, а не о том, как вернуть прошлое. Понимаешь?
Кэсси помолчала с минуту, задумавшись, а затем сказала хриплым голосом:
- Спасибо, мистер Чейз. Когда я проснусь, то буду любить вас ещё больше.
Они рассмеялись самым весёлым и счастливым смехом, а потом уснули самым крепким сном, потому что тот день был самым насыщенным, самым необычным. Самым решающим.
Пусть и принадлежал только одной девчушке, одной частице огромной матрицы мира.
Тот день отличался тем, что начался шестнадцатого декабря тридцать второго года Энергетического Мира, а закончился восемнадцатого декабря того же года, когда солнце только-только вышло из-за горизонта.
Конец.