Часть 8.
POV Кэтрин.
В кабинет зашла девушка, которая была передо мной. Скоро меня позовут. Вдох- выдох. Всё будет хорошо! Родители и Лео пошли в столовую, чтобы не волновать меня тем, что они трясутся больше меня. Из двери вышла девушка вся в слезах.
«Не приняли»
Следом за девушкой вышла женщина лет 35 с каштановыми волосами, собранные в пучок, и серо-зелеными глазами. Одета она была в строгую юбку карандаш серого цвета и в голубую летящую блузку.
-Кэтрин Пирс, прошу за мной.
Ну вот настал мой час. Зайдя в дверь, я оказалась в небольшом помещении с бледно голубыми стенами и большим окном с левой стороны.
Я прошла в центр зала. Женщина сказала:
-Представьтесь.
-Здравствуйте, меня зовут Кэтрин Пирс.
Один приятный на внешность старичок, поднял на меня свою голову, улыбнулся и сказал:
-Здравствуй, Кэтрин. Мы тебя внимательно слушаем. – Вдох- выдох.
И я начала:
Настанет день - исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.
И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку,
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.
И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно и море ровной синевой манить в простор пустынный свой.
Таак,это вроде бы нормально рассказала.
Настало время прозы. Вдох-выдох.
-Отчего люди не летают? ... Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь?...
И до смерти я любила в церковь ходить! ... А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будто
ангелы в этом столбе летают и поют. .. Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу... А какие сны мне снились... какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю по воздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то. ...
Лезет мне в голову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану -- мыслей никак не соберу, молиться -- не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме совсем не то: точно мне лукавый в уши шепчет, да все про такие дела нехорошие. И то мне представляется, что мне самое себе совестно сделается.
Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью... не спится мне, все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся мне... как прежде, райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду...
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Последняя басня.
- Мартышка к старости слаба глазами стала;
А у людей она слыхала,
Что это зло еще не так большой руки:
Лишь стоит завести Очки.
Очков с полдюжины себе она достала;
Вертит Очками так и сяк:
То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,
То их понюхает, то их полижет;
Очки не действуют никак.
"Тьфу пропасть! — говорит она, — и тот дурак,
Кто слушает людских всех врак:
Всё про Очки лишь мне налгали;
А проку на-волос нет в них".
Мартышка тут с досады и с печали
О камень так хватила их,
Что только брызги засверкали.
К несчастью, то ж бывает у людей:
Как ни полезна вещь, — цены не зная ей,
Невежда про нее свой толк все к худу клонит;
А ежели невежда познатней,
Так он ее еще и гонит.
Когда я закончила рассказывать все свои произведения, я заметила, что на меня все смотрят. Я что-то не так сказала?
-Вы умеете танцевать?
-Да.
-Вы приняты.