Часть I. Смерть и Жизнь.
Тьма опускалась на безлюдную улицу Лондона, по которой раздавался звонкий стук каблуков, что отскакивал от кирпичных стен, эхом достигая уха жертвы, проникая в самую душу, заставляя сердце замереть. Навсегда.
Дверь быстро распахнулась от бурного потока ветра, что заставил её удариться об стену с громким стуком, и через порог уютного домика быстро перебежала девушка, держась за свою шляпу, чтобы шальной ветер не посмел её украсть. Непослушные чёрные волосы под его руководством летали во всё стороны, заплетаясь в тугие узлы, которые будет тяжело расчёсывать. Девушка поспешила нащупать ручку двери и захлопнуть её с такой силой, что звук от хлопка достигнул кухни, в которой парили разные пряные ароматы.
На звук вышла не менее растрепанная жительница дома, чей радужный фартук был весь испачкан топлёным шоколадом и уже засохщим на нём тестом. Девушки с порога встретились усталыми, но по-разному взглядами и поспешили крепко обнять друг друга, будто за всю вечность прожитую вместе не могли никак достичь той близости, что существует сейчас, будто сейчас они могли бы слиться воедино и любить друг друга так. Так, как никто другой не смог бы полюбить ни одну из них. Несчастные глаза Смерти смотрели сверху вниз с долей печалью в них на заплаканные нежно-голубые глаза. Бледная рука мягко скользнула по пухлой щеке Жизни, стирая с неё муку, стирая тот слой, что словно пудра делала кожу более бледной, раскрывая появившийся от близости румянец. Губы соприкоснулись друг с другом, осторожно и нежно, будто боясь спугнуть, будто боясь, что все годы были зря и эти губы почувствуют лишь холодную пустоту снова, что и раньше. Но девушки всё равно слились в теплом поцелуе, который одаривал их своим жаром, разливаясь горячим золотом в душе, позволяя прочувствовать всю любовь друг друга, что не мог позволить никто в этом грешном мире.
- В темнице моего сердца ты единственный лучик света. - томно прошептала Смерть над самым ухом Жизни, когда поцелуй неохотно разорвался.
В эту же секунду в нос ударил резкий запах горелого, который заставил миловидную девушку выпрыгнуть из объятий Смерти и побежать обратно на кухню, где, видимо, оставила в печи что-то и забылась в прекрасном поцелуе, потеряв счёт времени. Быстро достав своё творение, откуда сразу потянулось чёрное облако, заставляя блондинку закашляться, она поставила эти угли, что планировались вкусными рождественскими печеньями, на стол, мигом забегав по помещению, открывая всё окна, чтобы поскорее избавиться от этой тяжести в воздухе и неприятного запаха.
Жизнь, оперевшись руками на твёрдую поверхность стола, склонилась над подгоревшим печеньем, словно над трупом ребёнка, горько зарыдав над ним. В её мозгах не могло никак сложиться, что она позволила себе минутное удовольствие, пожертвовав для этого маленькой жизнью. Окончательно позабыв о том, что эти печенья предназначались для съедения, а не для того, чтобы ожить, почувствовать и радостно побежать по полю, она пала, больно ударившись коленками, но эта боль ни с чем не сравнится с той, что она чувствовала в данный момент, когда прощалась с очередным счастливым моментом в своей жизни, когда понимала, что ей не суждено было радоваться, потому что каждое её творение погибало. В этом была причина всего нестабильного состояния Жизни.
Она чувствовала, что хочет сейчас кричать от столь раздирающей её боли в душе, но не может издать и звука, ведь нема с самого появления на свет. Она проклинала себя за такую неосторожность, она ненавидела себя за то, что сегодня очередная жизнь покинула её ещё до этого, чем успела пошатнуть и так опечаленную своей судьбой девушку, а сейчас и вовсе чувствовала, что готова окунуться в порочный чёрный омут, чтобы окончательно про всё забыть и забить.
Поток безрадостных мыслей оборвался глухим хрустом углей, что вышли из печи. Жизнь подняла свой взгляд опухших от слез глаз на Смерть, которая с заметным удовольствием откусывает повторный кусок от печенья. Удивлению девушки не было предела, когда перед ней открылась данная картина. Хотя чему тут было удивляться, она прекрасно понимала, что Смерть всегда примет то, что было сделано самой Жизнью. Чем бы то ни было. Будь то сломанная безделушка или же подгоревшее печенье. Смерть каждый раз тепло улыбаясь, принимала дары ей, ведь понимала, что тут не важно как хорошо сделано, главное, что в это вложили душу и делали с большим усердием. Хотя вкус был не самым приятным, это заставляло брюнетку невольно кривиться и хмурить брови, чего, к огромной радости, Жизнь не замечала из-за расплывчатой картины от собственных слез.
Стоит ли говорить, что все эти угли были съедены за один вечер. Смерть была безумно голодна после ночной погони за своей очередной жертвой, поэтому не могла остановиться, чтобы не заполнить свой желудок до основания хоть и таким блюдом.
- Клянусь своим сердцем, душа моя, что никогда не покину тебя. - эти холодные, но наполненные всей нежностью мира слова, что произносились так тихо, что их было тяжело расслышать, хотя губы девушки почти касались уха блондинки, окончили очередной монолог о любви Смерти к Жизни, заканчивая их очередной будничный день.