"Св. Жанна". Глава 9.
Леся открыла шкатулку с мыслью о том, кто она. Внезапно, перед её глазами всплыли яркие образы.
- Странно, сегодня я не сплю,.. а вижу...
Постепенно образы, возникшие перед глазами Леси стали ярче и четче. Она уже стала различать голоса, которые еще минуту назад казались просто какой-то какафонией. В какой-то момент девушка почувствовала запах горелой плоти и почувствовала боль...
* * * * *
Огонь уже лизал её одежду, когда ветер сорвал с головы шапочку, которую перед казнью водрузили ей на голову, позволив её волосам свободно развеваться. Платье-саван трепетало как крылья бабочки... Жанна не издавала ни звука сохраняя достоинство и величие, как она это ни раз делала в бою перед лицом неминуемой смерти.
- Смотрите, сам Господь отдал ей своё знамя... - прокотилось по толпе. Кто-то показывал пальцем на то, что волосы Жанны развевались над пламенем, и от них исходит какое-то свечение очень напоминающее белую голубку, такая же совсем недавно красовалась на штандарте Жанны... / На знамени, которое всегда сопровождало Жанну во время битв, был изображен образ Спасителя, помещенного на облаках небес, с ангелом, держащим в его руке геральдическую лилию, которой Христос благословлял, а еще на нём был образ белой голубки, - древнейшего символа Святого Духа и мира.
Глядя на толпу сквозь языки пламени с возвышенности эшафота, Жанна видела многих из тех, с кем еще совсе недавно сражалась бок о бок. Рыцари стояли сняв головные уборы в полном боевом вооружении, утирая скупые мужские слёзы... Над площадью висела скорбная тишина, нарушаемая только треском пламени...
- Мне всего 19... Нет!.. Мне уже 19 лет. Сколько всего я могла бы ещё сделать, но не сделала. Всего только год, один год я служила Франции и моему королю... Как это мало... Как много еще предстоит Франции... Её голос тихий, нежный и кроткий как и в бою, когда он заглушал все: звон металла, крики и даже вой, сегодня заглушил треск и гул огня. - Господь, я вверяю тебе Францию...
* * * * *
- Я не в плену!.. Мой король пришёл за мной!.. Он не предал меня!.. Жанна радовалась как ребёнок, когда её выпустили из темницы, чтобы проводить до закрытой повозки. Однако, радость быстро сменилась унынием и отчаянием, потому что вместо ожидаемых французов около повозки стояли хорошо вооруженные английские солдаты.
И вот, одна темница сменилась на другую. Вначале это была просто железная клетка, по которой, словно раненный зверь, Жанна металась словно в бреду, а потом её стали допрашивать. И начался настоящий ад... От бесконечных вопросов шла кругом голова. От недостатка еды Жанна падала в обморок.
Каждый допрос превращался в настоящую пытку, хотя и было решено, что пытать её нестанут. Инквизиторы задавали десятки правокационных вопросов, пытаясь запутать девушку, тем самым подтвердить выдвинутое против неё обвинение в ереси. Ловушки подстерегали ее на каждом слове. Сто тридцать два члена трибунала под председательством кардинала, включая епископов, профессоров теологи, аббатов, монахов и священников экзорцистов допрашивали девушку с особой изощрённостью...
- Откуда ты знаешь, что голос, который направлял тебя не являлся голосом нечистого?
- Знаю, он всегда являлся мне только после поста и молитв и только днем, причем всегда со стороны церкви.
- А почему ты пыталась покончить с собой? Ты же знаешь, что это величайший из грехов?
- «Я сделала это не от безнадежности, но в надежде спасти свое тело и пойти на помощь многим славным людям, которые в этом нуждаются» вкратчиво отвечала Жанна своим мучителям.
- Зачем ты, бесстыдная блудница, надела мужской костюм, не для того ли, чтобы соблазнять мужчин тебя окружавших?!
- Я надела мужское платье для того, чтобы на равне с мужчинами сражаться за мою Францию и за короля. Так велел мне Господь и я не смела ослушаться его... К тому же я все еще так же невинна, как и при рождении, потому что меня не касался ни один мужчина. Можете проверить! - свызовом ответила Жанна.
Не смотря на все лишения изнурявшие её тело, Жанна оставалась красивой и очаровательной девушкой. Мужчины, которым довелось встечаться с ней на поле битвы или за трапезой естественно реагировали на её красоту. Их любовь была чисой и светлой любовью, как сама Божия любовь, сравнима с любовью сына к матери, брата к сестре или собственному ребенку. Рыцари воспринимали Жанны скорее как равную себе или как монахиню, которая исполняла свой обет с карающим мечом Господа в руках...
«Она дитя. Она ни разу не причинила зла врагу, никто не видел, чтобы она когда-нибудь кого-нибудь поразила мечом. После каждой битвы она оплакивает павших, перед каждой битвой она причащается Телом Господним — большинство воинов делает это вместе с ней, — и при этом она ничего не говорит. Из ее уст не исходит ни одного необдуманного слова — в этом она столь же зрелая, как и многие мужчины. Вокруг нее никто никогда не ругается, и людям это нравится, хотя все их жены остались дома. Нужно ли говорить о том, что она никогда не снимает доспехов, если спит рядом с нами, и тогда, несмотря на всю ее миловидность, ни один мужчина не испытывает к ней плотского желания.» - вспоминал о Жанне Жиль де Ре. / * после казни Жанны, Жиль де Ре отринул веру и омыл свои руки в крови невинных, пытаясь с помощью магии и алхимии вернуть "свою Жанну".
Вопросы сыпались один за другим, часто задавался один вопрос и без перерыва следовал другой так, что Жанне не оставляли даже время для ответа. В итоге, королевский прокурор два дня зачитывал обвинительное заключение, состоящее из 70ти обвинительных статей. Однако, Жанне с первого раза удалось убедить судей в том, что эти обвинения безосновательны и нелепы.
Второй вариант обвинительного заключения содержал только 12 статей. Отсеялось второстепенное, осталось самое главное: «голоса и ведения», мужской костюм, «дерево фей», обольщение короля и отказ подчиниться воинствующей церкви.
* * * * *
В последне воскресенье мая Жанну допросили в последний раз.
- Кто принудил тебя снова надеть мужское платье, тебе ведь не надо сейчас воевать с врагом? Кто принудил тебя сделать это?
- «Никто, — ответила Жанна. Я сделала это по своей доброй воле и без всякого принуждения.» - Жанна отвечала спокойно, хотя уже поняла, что она все же попалась в расставленную для неё ловушку. Вечером, когда ей принесли её старое платье и велели надеть его утром на допрос, ей сказали, что Верховный трибунал желает увидеть её в боевом снаряжении, чтобы зафиксировать в протоколе целомудренность оного.
Второй, и наверное самой серьезной ловушкой, в которую попала Жанна по своей доверчивости, стала грамота, которую девушка подписала, считая, что подписывает бумагу о том, что она верная раба истинной веры и готова повиноваться любому решению трибунала.
На самом же деле, подписанная ею бумага оказалась отречением от её прежних поступков, от "крамольных" помыслов и ереси, благодаря которой она затуманивала умы людей и заманивала их в лапы к нечистому.
Инквизиция, с удовлетворением, объявила о том, что еретичка назвашаяся "Орлеанской Девой" совершила публичное покояние. Однако, расскаяние её было ложным, потому что уже на следующий день вновь согрешила, надев на себя мужское платье... Благодаря этому грех её не может быть ни прощен, ни искуплен, поэтому она подлежит казни как еретичка...
* * * * *
- Сегодня тебя сожгут... - скрипучий смех старухи-ключницы разбудил Жанну на рассвете в среду 30 мая 1431 года. Ее вывели из тюрьмы, посадили на повозку и повезли к месту казни. На ней было длинное платье и шапочка но обритой наголо голове....
Костер горел очень долго. Только около четырех часов вечера он начал угасать. Палач, поднявшись на эшафот, чтобы убрать остатки праха, который не развеял ветер, рухнул на колени.
- Она была святой!.. Она - святая!.. - палачь задрожжал и коснулся головой того места, где стояла девушка. - Не будет мне прощения, никогда не смогу я очиститься от такого греха... - бормотал он глядя на совершенно нетронутое огнем сердце мученицы. Сколько он не пытался сжечь его, обкладывая ветками и углями, но оно так и осталось неопалимым.Наконец, пораженный, «явным чудом», он прекратил свои попытки сжечь Сердце, палачь положил "Неопалимую Купину" в мешок вместе со всем, что осталось от плоти Девы, а мешок выбросил в реку.
* * * * *
- Леся... - подкравшись тихонько Антон тронул девушку за плечо. - Лю-би-ма-я... С годовщиной...
Леся не шевелилась. Её почти стеклянные глаза смотрели в пустоту. Антон никогда еще не видел её в подобном состоянии. Он сильно тряхнул за плечо. Реакции не последовало. Антон инстенктивно проверил пульс. - Живая... -Спасибо, Боже... -Антон присел на корточки возле любимой, стараясь согреть её ледяные пальцы своим дыханием. Стемнело. Леся все так же сидела без движения. Антон зажег свет и поставил греть чайник.
Закипая чайник засвистел. Неожиданно Леся моргнула, и стряхнув остатки видений и увидела сидевшего напротив неё Антона. В его глазах была неподдельная тревога.
- Милый, налей мне чаю... - просто и буднично, как будто ничего необычного не случилось, попросила Леся.
- Где ты на этот раз была?!
- Средневековье... Про Жанну Дарк не мне тебе рассказывать... - Леся улыбнулась.
- Расскажешь?!
- Ты правда хочешь услышать как это быть Жанной?
- Конечно, это на много интереснее, чем любая книжная история...
_____________________________________
* Прошло Двадцать пять лет. Инквизиция потеряла свою власть. Был проведен повторный процесс, на котором были заслушаны сто пятнадцать свидетелей, в том числе мать Жанны. На процессе присутствовал представитель Ватикана. Жанну реабилитировали и признали возлюбленнейшей дочерью Церкви и Франции. Именно после этого Жанне позволили носить имя святой обосновано. Её канонизировали в 1920г.