Мне страшно.
Когда я открываю дверь, Чонгук едва ли не вваливается в квартиру, зацепившись носком ботинка за порожек на входе. Хосок тут же оказывается рядом, подхватывая брата под руку и затаскивая в прихожую.
Я только и могу, что ойкать, спеша за ними к дивану с полотенцем наперевес, которое даже не знаю, куда приткнуть. Хосок не особо бережно, но предельно точно «роняет» Гука на диван и усаживается в кресло напротив, пока невменяемый хозяин квартиры что-то бессвязно бормочет, пытаясь подняться с дивана, но каждый раз терпя поражение.
Ставлю тазик на пол и присаживаюсь на подлокотник кресла рядом с Хосоком, прислушиваясь к бреду Гука. Постепенно в словах начинает угадываться какой-то смысл.
- Она… не пришла, - вдруг вполне чётко произносит он, откидываясь на спинку дивана.
– Я… ждал её… Она не пришла. Я должен… найти её.
Брюнет снова пытается встать, но старший мягко усаживает его обратно. В его глазах тоска и плохо скрываемая жалость.
- Она не придёт, - тихо произносит он, похлопав брата по плечу.
– Смирись, наконец. Она больше не придёт.
- Я знаю, - соглашается шатен, и его замутнённый взгляд на несколько секунд проясняется.
– Но… блять, хотя бы сегодня я могу поверить в чудо?
- Тебе нужно поспать, - качает головой, поправляя диванную подушку.
– Это был тяжелый день.
Глядя на то, с какой заботой Хосок укладывает Чонгука на диван, я невольно снова поражаюсь тому, как два настолько разных человека могут состоять в кровном родстве. Словно чёрное и белое.
- Ты не понимаешь, - шепчет младший, прикрывая голову руками.
– Я… чувствую её. Я должен ей. Она неспокойна.
- Завтра ты протрезвеешь и обязательно ей поможешь,
- обещает он, укутывая брата пледом.
– Или перестанешь ловить белочку, - добавляет уже тише, поворачиваясь ко мне.
– Идём. Ему нужен покой, - с этими словами парень приобнимает меня за спину и увлекает в сторону кухни.
- Ты не понимаешь, - раздаётся за спиной едва слышное, от чего у меня сжимается сердце.
– Ты не понимаешь… Никто не понимает.
Едва Хосок закрывает за нами дверь, как я бессильно опускаюсь на стул, прижимая к груди полотенце – всё ещё единственную вещь, надетую на мне поверх нижнего белья.
Из головы не выходят слова Чонгука, его отрывистый шепот, полные боли глаза… Я вдыхаю и выдыхаю, но снова вижу тот образ, и мне становится не по себе. Смотрю на Хосока и вижу в его глазах нерешительность, пока он безмолвно сидит напротив меня, постукивая пальцами по поверхности стола.
- Пожалуй, я должен это объяснить, - говорит он, наконец, поднимая на меня взгляд карих глаз.
- Хотелось бы, - лепечу я, хоть уверена, что история меня ожидает совсем не сказочная.
– Я всё-таки живу с ним… Мне страшно.
Парень шумно выдыхает, почёсывая затылок. Он размышляет ещё несколько секунд, а потом пускается в повествование.
- Жена Чонгука умерла три года назад, - начинает он, смотря куда-то сквозь меня.
– Они были вместе со школы, сидели за одной партой… Он обожал её… Он ведь раньше совсем другим был, - чуть улыбается, углубляясь в воспоминания. – Простым парнем с кучей планов, даже занудой немного. Вечно всех грузил своим энтузиазмом… А потом… её не стало, - взгляд парня мрачнеет, а голос становится тише.
– Какой-то ублюдок изнасиловал её и сбросил с моста. Его так и не нашли. А Чона словно подменили. Первое время он почти не спал, пытался любой ценой отыскать убийцу, проводил кучу независимых расследований, но всё без толку… Потом он заперся в квартире и два месяца пил, не просыхая… А когда вышел оттуда, словно закостенел. Это был не тот Чонгук, которого мы знали. Циничный ублюдок, не знающий боли, страха… границ морали. Мы смирились. Раз ему так легче выжить – пожалуйста. Только раз в год, в день её смерти, он вновь вспоминает о ней и приходит на место её гибели, будто бы ждёт, что она вернётся…
Когда он умолкает, я на пару минут замираю, едва дыша. Осмысление только что услышанного даётся с трудом. Давай ещё раз, Розе. У Чонгука была жена. Причина для изумления номер один. Он был жизнерадостным. Два. Он страдает. Три. Я ничего не понимаю…
- Ты, верно, шутишь, - срывается с моего языка, наконец, и я спешно закрываю лицо руками.
- Я сам в это не верю, - он вдруг усмехается, приглаживая светлые волосы.
– Тот парень за стенкой – мой родной брат… В голове не укладывается.
- Вы правда родные? – уточняю зачем-то, невольно отмечая, что даже волосы они укладывают по-разному. На голове Чонгука обычно царит творческий беспорядок.
- По матери, - отвечает он, помедлив.
– Мой отец умер, когда мне было три. Мама вышла замуж во второй раз, и от этого брака родился Чон.
Я чуть улыбаюсь, выдыхая даже немного с облегчением. Теперь всё становится на свои места. Уж от разных отцов могли появиться такие непохожие друг на друга дети. Впрочем, если верить шатену, пусть не внешне, но когда-то они были похожи.
- Прости, что загрузил тебя, - виновато бормочет парень, устало потирая переносицу.
– Просто, раз уж он впустил тебя… поразительно… Может, ты присмотришь за ним? Я, знаешь, иногда волнуюсь…
- Я… - открываю было рот, но за дверью слышится грохот, и мы почти одновременно вскакиваем на ноги.
- Я посмотрю, - вызываюсь, первой оказавшись возле двери. Хосок хочет возразить, но я вижу, как он морально вымотан.
– Отдохни немного. Я думаю, там ничего серьёзного.
Оказавшись в гостиной, которая служит мне временной спальней, я замечаю Чона, застывшего посреди комнаты спиной к двери. На полу осколки вазы, ранее пылившейся на тумбочке. Осторожно подхожу ближе к парню и нерешительно касаюсь его плеча. Он тут же оборачивается.
- Тебе следует лежать, - напоминаю, кусая губы от неловкости.
Мне ранее не приходилось иметь дела с пьяными. Дедушка завязал с алкоголем ещё до моего рождения, у папы аллергия на спиртные напитки, а бывший парень слишком заботился о здоровье, чтобы губить печень. Даже я с бутылкой пива в его глазах выглядела алкоголичкой.
- Какое право ты имеешь мне указывать? – ухмыляется он, чей взгляд тем временем скользит к моей груди.
– Кто ты здесь?
- Я… - не нахожусь, что ответить. Мне обидно и одновременно неуютно. Я слишком не люблю, когда мне указывают на моё место, но в то же время в душе соглашаюсь с ним, что я здесь никто.
– Я пойду, наверное. Позову Хосока.
Только разворачиваюсь к двери, как он хватает меня за руку и грубо тянет к себе. От такого рывка полотенце на груди разматывается и падает к моим ногам. Шиплю от боли, но парень не спешит отпускать, похотливым взглядом изучая моё тело.
- Ты так непохожа на неё, - выдыхает шатен, и на губах его играет полупьяная усмешка. Он проводит пальцами по моим губам, щеке, тянется к груди.
– Такая… грязная. Хочу тебя попробовать…
Невольно подаюсь назад, но парень крепко удерживает меня за руку. В груди нарастает паника. Собираюсь было позвать на помощь, но брюнет выбивает меня из равновесия, рывком заваливая на диван и наваливаясь сверху.
- Хосок! – последнее, что успеваю выкрикнуть я, прежде чем мой рот затыкают грубым поцелуем.