5.
Наутро, как обычно, всех разбудили по расписанию. Лицо Виолетты было не таким опухшим или синим, как они с Триш предполагали. Была большая шишка на лбу и немного припухшая от удара о стену бровь.
После завтрака Малышенко сразу захотела поговорить с Сашей. Она видела, что девушка очень зажато двигается, и ей помогает Шер. Брюнетка попросила своих шестёрок сказать Красновой, чтобы после завтрака она шла в туалет
— Малышенко хочет с тобой поговорить, — сказала Шер, так как это ей шепнули.
— Зачем? — вдруг испугалась Краснова, и по её лицу было это видно. По голове Сашу Мэгги не била, и это давало хоть какое-то спокойствие. Но зато под рубашкой и штанами практически не было живого места, поэтому Шер и помогала Саше ходить. Ведь самой двигаться было очень больно.
— Не знаю, но предполагаю из-за ночного шмона, — Ейор смотрела по сторонам, — сходим вместе и узнаем, не переживай, прорвёмся.
— Не подставляй себя. Тебя ещё ночью могли в карцер пихнуть. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, — Саша стояла, оперевшись одной рукой о стену, а второй зажимая свои ребра.
— Всё будет нормально, Малышенко мне ничего не сделает, — Шер надеялась, что Виолетта просто хочет поговорить, — а ты не бузи, сначала узнай, чего она хочет?!
— Хорошо, — закивала Саша, — куда нужно идти?
— В туалет, — Ейор показала на дальний проход.
Краснова тяжело выдохнула и с помощью Шер пошла в том направлении. Она не знала, зачем её зовёт Виолетта, но точно чувствовала, что это неспроста. Саша не хотела туда идти, но также понимала, что отказать Малышенко не имеет права.
Виолетта увидела, что Саша и Шарлота пошли в направлении туалета, и через минуту пошла туда сама. Ей очень хотелось знать, правду ли сказала Шрамер или всё же это наглая ложь, и она правильно поняла человека, который их сдал.
Краснова и Ейор зашли в туалет. Там не было никого из обычных заключённых, только шестёрки Виолетты и Триша. Малышенко не было в туалете. Сашв смотрела по сторонам и не видела её.
— Зачем меня позвали? — спросила блондинка у Триш, проходя в середину туалетной комнаты. Она посмотрела на Шер, чтобы та отошла и не держала её.
Шер немного отошла от Саши, а сама смотрела на Триш, ища ответы.
— Чтобы узнать, кто ты и зачем сдала нас Шрамер и Поуп? — в туалетную комнату вошла Виолетта, — тебе жить надоело?!
Краснова тут же повернулась к Виолетте. Но делала она это медленно, так как быстрее просто не могла. Она смотрела в глаза Виолетты и молчала. Она не могла поверить в то, в чём её обвиняют. Ведь она бы ни за что не рассказала всё, что было, вчера охранницам. Малышенко прошла вглубь и встала к раковинам, скрещивая руки на груди.
— Отвечай! Если я тебе не поверю, я тебя так отделаю, что в морге мать родная не узнает.
— Виолетта … — начала Шер, но Малышенко её остановила движением руки.
Саша опустила голову и вновь стала поворачиваться. Обратно, чтобы смотреть в лицо Малышенко. Краснова не знала, как себя оправдать. Ведь понимала, что Виолетта имеет право думать на неё. Краснова повернулась и, смотря в глаза Малышенко, стала раздеваться. Она скинула с себя рубашку, являя взору всех присутствующих своё избитое тело.
— Меня вчера отделала дубинкой Шрамер. Как думаешь, это я ей сказала?!
— Разное бывало, меня синяками не проймёшь, — Виолетта сняла с себя свою рубашку и повернулась спиной, а когда Саша увидела её синяки, оделась обратно, — так кто ты, Краснова?! Может, мне всё же отойти в сторону и ты преспокойненько достанешься Фрайс, а она уж завершит начатое вчера.
— Я не сдавала, — Саша наклонилась, чтобы поднять свою рубашку. Ей было больно, но и стоять почти голой не хотелось. Малышенко усмехнулась на ответ Саши, ведь она не сказала ей отойти в сторону.
— Что тебе вчера сказали?
— Спрашивали откуда порез. Я сказала, что заработала в прачке, — Саша стала застёгивать пуговицы на рубашке. Она не смотрела на Малышенко.
— Вот какого черта ты попала именно в эту тюрягу, — Малышенко цыкнула, — короче, я от своих слов не отказываюсь, надоест так жить, приходи, а сейчас я умываю руки. А сейчас лечись, киса, — Виолетта кивнула всей своей свите и пошла из туалета.
— Саша, давай помогу, — Шер подошла к Красновой.
— Она подумала, что я стукачка. Круто! — Краснова медленно побрела к раковинам.
— Хорошо, что подумала, а не была уверена, — Шарлота подошла к Саше, — если бы она была уверена, тебя бы начали метелить ещё до её прихода.
— Значит, мне повезло, — сделала вывод Саша и стала умываться водой, — но почему? Кто мог сказать Поуп и Шрамер? Кому это нужно?
— Я думала Фрайс, но если Виолетта начала выяснять, кто вас всех сдал, то это точно не она, — Ейор не знала, что и на кого подумать, — а Малышенко-то тоже досталось, не как тебе, конечно, но всё-таки…
— Я заметила. Видно сделала рука с той же дубинкой, — Саша закрыла кран с водой и посмотрела на Шер,
— как думаешь, мне теперь ждать разбирательства с Рей? Она же тоже на меня подумает?!
— В ближайшее время однозначно нет, она сейчас не хуже тебя ходит, — девушка усмехнулась, — у Малышенко рука тяжёлая.
— Чувствую, что я эту руку на себе тоже когда-нибудь почувствую, — Саша постаралась усмехнуться, но в душе просто кричала.
Шер погладила Сашу по плечу, — а вот этого я не знаю. Всё будет зависеть от тебя.
— Это я понимаю. Господи, как я хочу блевать от всего этого, — произнесла на вздохе Краснова.
— Ты в тюрьме, детка, тут от всего блевать хочется. Сюда нельзя попадать, а если попал, нужно принять, — Шер, как могла, подбадривала Краснову, — я идиотка, что попала сюда во второй раз.
— Ты идиотка, — подтвердила Краснова, — но я тебе благодарна за всё.
— Ну вот видишь, как я вовремя сюда попала, а то тебя бы уже отсюда в чёрном мешке вывезли.
— Нет. Я не могу этого допустить, — Саша закачала головой и очень серьёзно говорила. Она не могла позволить дать кому-то убить себя. Ведь она обязана была вернуться.
— Ну, как-нибудь расскажешь почему, — Ейор выдохнула и в этот момент услышала голоса охранников, — пошли быстрее, а то сейчас ещё получим.
— Да, идём. Мне на работу пора, — Краснова и Шер покинули туалет. Ейор проводила Сашу до прачечной. Рабочую смену никакие побои не отменяли.
— Не быстро ли ты ей поверила? — уточнила Триш, когда они с Виолеттой вошли в свою камеру.
— Она не крыса, — уверенно и чётко ответила Малышенко, — я знаю, кто рассказал Шрамер, мне просто нужно было убедиться.
— Но это сделала не Рей, — говорила Триш, — какие у тебя предположения?!
— Это была Ани, — Виолетта посмотрела за решётку, чтобы убедиться, что рядом никого нет, — она была там.
— Зачем ей это? — уточнила Триша, — или она совсем идиотка? Она же чуть ли не правая рука Фрайс.
— Она не первая рука Фрайс, а её шестёрка, — Виолетта развалилась на койке, — она ни во что её не ставит. Ани девочка на побегушках, которую Рей шпыняет, а потом трахает.
— Я в их отношения не лезу, — скривилась Триша и присела на свою койку, — ты скажешь Фрайс? Или пусть будет в неведении, что греет под боком крысу?
— Пусть будет в неведении, она сама поймёт, когда Ани с бухты-барахты на УДО заявление подаст, а самое главное, его одобрят, — Малышенко засмеялась.
Райэн тоже засмеялась.
— А она может. За что она чалится? За разбой. Так ей вполне могут пару лет скостить, — предположила Триша, — эх, жаль, что мы с тобой таким же похвастаться не можем. Как же мне тут надоело. Воздуха хочу и еды. Нормальной!
— Ани и осталось полтора года, если я не ошибаюсь, и сидит она, по-моему, за сбыт наркоты. За разбой Фуги сидит, которая тоже за Рей бегает, — Виолетта задумалась, — или это я путаю?!
— Оно тебе надо? — усмехнулась Триша, — похер на них. За своими статьями бы уследить, — она подмигнула и засмеялась.
Малышенко тоже засмеялась, — а давай станем законопослушными гражданками своего государства и отсидим полные сроки и выйдем с чистой совестью?! — на полном серьёзе предложила Виолетта.
— Мне ещё восемь лет, а тебе? — на том же серьёзе произнесла Триша, — совсем немного. Зато наша совесть будет чиста.
— А мне… — Малышенко задумалась, — двенадцать. Вообще ни о чем, ещё два раза по столько же, сколько и отсидела.
— Мелочь, — меланхолично заметила Триша.— Ну тогда сидим, — Виолетта положила руки под голову и посмотрела в потолок. Она еле сдерживала смех, который из неё вырывался, — Хм…
— Чего ты там мычишь? Иди давай, работать и отрабатывать свою чистую совесть перед государством и законопослушными гражданами, — Триша сама смеялась внутри, но ждала, что первой прострелит Малышенко.
Но Малышенко держалась, хоть и с трудом.
— Вот встану и пойду. А когда выйду, выйду замуж за мужчину и рожу трёх сыновей, — гордо сказала брюнетка.
— Вау! — с уст Райэн сорвался смешок, но она подавила его в себе, — а я уйду в монашки!
Виолетта изо всех сил сдерживала смех, но фантазия играла с ней злую шутку.
— Ну да, а я к тебе исповедоваться ходить буду. Да, мать-настоятельница?!
— Твою мать, — всё же Триш не выдержала первой и, сказав, — слушаю тебя, дочь моя, — закатилась звонким смехом.
Малышенко также захохотала, и у неё от этого дикого смеха хлынули слезы из глаз.
— Ты будешь красоткой в их одеянии. Чёрное с белым тебе пойдёт, и ты не будешь выставлять свой пупок наружу.
— А ты будешь примерной женой. Готовить завтраки, стирать носки мужу и делать домашнее задание по математике сыну, — также подкалывала Триша.
— Трём сыновьям, трём, — уточнила брюнетка, — а ходить я буду в фартуке и повязке на голове, чтобы длинные волосы не мешали.
— Ты меня убиваешь с каждой секундой, — Райэн уже держалась за живот, так как было больно смеяться, — фантазия — огонь.
— Это не фантазия, а мечты! — Малышенко показала указательным пальцем в потолок, — вот чё ты ржёшь? Буду домохозяйкой, и секс у меня будет по расписанию, не больше пятнадцати минут.
— Пятнадцать минут? Фу! — возмутилась Триша.
— Не больше! — Виолетта хохотала, но продолжала что-то говорить, — Господи, Триш, что я несу?!
— Бред! Полнейший бред, — Триш громко и резко выдохнула, — но ржачный.
— Ну, хоть ржачно, — Виолетта посмотрела на Триш, — но на свободу очень хочется.
— Не трави душу, — Триш чуть посмеивалась, но уже достаточно горько.
Виолетта улыбнулась, — не ссы, прорвёмся.
— О, нет. Я пас, — приподняла руки Триш, давая Виолетте свой ответ.
Малышенко сделала удивлённые глаза, — почему?
— Всю оставшуюся жизнь бегать? Не хочу, — Триша говорила вполне серьёзно.
Виолетта думала о побеге и не раз, но конкретного плана у неё не было, и поэтому это были всегда лишь разговоры.
— Да, ладно, не будем об этом, — Малышенко улыбнулась, — сейчас главное удержать всё в своих руках.
— Настали тяжёлые времена, — подумала вдруг Триш, — с приходом Красновой система начинает шататься. Ты не должна так всё оставлять.
— Триш, мне что нужно сделать? — Виолетта села на койку и серьёзно посмотрела на подругу.
— Что-то, — пожала плечами Триша, — попробуй договориться с ней.
— С Красновой?!
— А почему нет? — усмехнулась Райэн, — сейчас вся тюрьма ждёт окончания этого спектакля. Таких, как Краснова, обычно ломают на первой неделе. А она уже две выдержала и всё держится. Рей сделала первый шаг, а ты всё защищаешь её, по непонятно каким причинам. Поговори с ней. Пусть всем говорит, что она под тобой, но сама не трожь её.
— Нет, Триш, я не могу, — Виолетта замотала головой, — я должна её сломать, точнее она должна сломаться. Она должна прийти и сказать, что подо мной.
— Ты дотянешь и её сломаешь не ты, а Рей. А вернее не сломает. Убьёт.
— Почему ты не даёшь мне времени?! Почему ты так хочешь, чтобы я её сломала?! Райэн, я хочу её и получу.
— Мне плевать на Краснову. Да и ты знаешь, я не люблю, когда девочек ломают. Я думаю о тебе. Если Рей тебя сместит, ты не выживешь здесь. А вот этого я не хочу, — Триш очень любила Виолетту, как подругу.
После ужина по расписанию было свободное время, и Триш решила, как обычно провести его со своей любимой книгой на подоконничке в дальнем коридоре. Как раз в том, который ведёт в душевые. Через полчаса своего литературного вечера она увидела, как по коридору проходит Ейор.
— Шер, — окликнула она девушку.
— О, привет, а я тебя не заметила, — Шарлота подошла к девушке, — ты чего здесь одна?!
— Читаю. Ненавижу это делать в библиотеке или ещё где. Тишина приятней, — ответила мулатка и пододвинулась на подоконнике, чтобы Шарлота присела, — у тебя сегодня выходной?! На кухне я тебя не видела.
Ейор запрыгнула на подоконник, — да, моя смена завтра.
— Что ж, — Триш усмехнулась, — расскажи, как ты эти первые недели? Легче, чем в первый раз?
— Конечно, легче, — усмехнулась Шер, — в прошлый раз я ничего не знала, а сейчас практически как дома.
— Ууу, это плохо, — засмеялась Триш, — тюрьма не должна быть как дома.
— Ну, это не совсем дом, а скорее дом, в который никогда не хочется возвращаться, но так вышло… короче, я лохушка, — Ейор пожала плечами.— Да нет. Ты просто слегка неудачница, — подмигнула Триша.
— Ещё лучше, — Шер смотрела на Триш, — а ты как? Не пыталась подавать документы на досрочку?!
— Два раза. Не прокатило, — вздохнула Триша, — попробую на следующий год. И после. Может, года за два до срока рассмотрят.
— Вот мы вляпались, сейчас я жалею, но уже некуда деваться, и мы здесь, — Шарлота показала на коридор, — и это временный дом.
— Это верно. Но я всё равно не люблю называть это место домом, — Триша усмехнулась, — хочу по-настоящему домой. В Бостон. К сестре и племеннику. Жаль, родители так и не дождались.— Мне тоже жаль. А сестра тебя ждёт или отказалась от тебя?! — Шер прониклась к Триш.
— Ждёт. А Мэт раз в месяц пишет письма. Ему двенадцать. Он такой славный. Джейн присылала мне его фото. Он так изменился за пять лет, что я здесь, — засмеялась Райэн.— Тебе хоть в этом повезло, а у меня вообще никого нет, — Ейор загрустила, — а друзья… с ними лучше не видеться.
— Так вот почему ты опять сюда попала. Там тебя никто не держал. Сочувствую. Это очень хреново, — говорила с пониманием и искренностью Райэн.
— Наверное. Я когда слушала, что люди, вышедшие из тюрьмы, возвращаются обратно, считала их идиотами, а сейчас понимаю, что девяносто процентов из них некому было поддержать.
— Я сочувствую им. Тяжело, когда за тебя некому заступиться, когда нет подруги или сильного плеча. Я понимаю тебя, — Триш посмотрела на Шер, — свобода иногда похуже тюрьмы.— Но давай не будем о плохом, — оптимистично сказала Шер, — тебе-то вчера не досталось, ну точнее сегодня ночью.
— Нет. Я не привыкла в последнее время нарываться на неприятности, — хмыкнула Триша, — а у вас как прошло, не считая твоей подружки?
— Тоже нормально, перевернули всё и ушли, а Саше, конечно, досталось, — девушка вздохнула, — она правда не сдавала никого.
— Виолетта ей верит. Она уже знает, кто это сделал, — Триш усмехнулась.
— Это хорошо, но я не знаю, как ей помочь. Без меня её уже давно бы убили. Но она, несмотря ни на что, очень сильная.
— Ей не нужно помогать. Она должна сама решить, по какому пути идти, — Триш говорила абсолютно серьёзно, — и если она не сделает это в ближайшее время, её действительно могут убить.
— Скажи честно, если, конечно, можешь, Виолетта будет что-то предпринимать? — Шер хотела знать, чтобы помочь Эмме.
— Я могу тебе также честно ответить — не знаю, — Триш выдохнула, — раньше я была абсолютно уверена, что Малышенко бы быстро сломила эту девчонку. Но сейчас она медлит, и не говорит почему. Единственное, что я поняла, Малышенко хочет, что б твоя Саша сама пришла к ней и признала, что под ней.
— Тогда есть огромная проблема, она не придёт. Саша очень упрямая и стойкая, но здесь ей не место. Её действительно скоро сломают, — Шер часто думала обо всем происходящем.
— Ты узнавала причины? — поинтересовалась Триш, — ведь у Малышенко под крылом ничего страшного, кроме секса, ей не грозит. А мелкие поручения так вообще пустяк.
— Не знаю, она о себе не распространяется. Всё держит в себе и не собирается ничего рассказывать. А чтобы быть под Ви, так это, вообще, вызывает злость.
— Чёрт, жалко девчонку. Не люблю всё это тюремное дерьмо, — выплюнула Триш.
— Я тоже ненавижу, до сих пор благодарна Тайре, если бы не она, наверное, была б под Малышенко. Я не то что плохо к Виолетте отношусь, просто с Тайрой я была свободна, а главное, счастлива, — Ейор улыбалась.
— Она тоже, поверь, — Триш в ответ улыбнулась, — она скучала по тебе, когда тебя выпустили.
— Я тоже скучала, когда вышла, но время шло, а когда она вышла, я же говорила, что мы пересеклись только несколько раз, и она уехала. Я надеюсь, что у неё всё хорошо, — Шер этого действительно хотела, — а у тебя как с отношениями?
— Как Стефани вышла, никого. Ты помнишь её? — уточнила Райэн, — её посадили за неделю до твоего УДО.
— Видела, но не общалась. Кстати, ей тогда тоже повезло, она приглянулась тебе, — улыбалась девушка, — вы сразу начали встречаться.
— Я буквально вырвала её из лап Малышенко, — засмеялась Триш, — она долго ещё потом на меня дулась из-за этого.
— Стефани была симпатичная девушка, и я могу понять Малышенко. А сейчас вы с ней переписываетесь или сразу расстались?
— Можно сказать, я её бросила. Она признавалась мне в любви. Но я не хочу, чтобы она ждала меня восемь лет на свободе. Она ещё молодая девчонка.
— Ты молодец, не каждый так может. Она действительно очень молода и восемь лет это огромный срок, — размышляла Шарлота.
— Вот, вот, — засмеялась Триш, — Виолетта всё ждёт, когда я кого-нибудь выберу для утех. Полгода как-никак прошли.
— Для утех? — Шер засмеялась, — да она сама что-то ни с кем не утехается, — сказала непонятное слово Ейор, — поэтому ей не стоит лезть к тебе в трусики.
— Она и не полезет, — Триш вновь громко смеялась, — стоп. А откуда это ты взяла, что она ни с кем в последнее время? Слухами тюрьма полнится?!
— В каждом углу по одному слуху, сплетни и ещё много разной информации, — со смехом ответила Шер, — у меня от этого уже голова взрывается.
— Так, я слухи не собираю и не слушаю. Поэтому давай, отфильтруй мне самое интересное и важное, — попросила Триш.
— Бжик, — как будто отфильтровав информацию, произнесла Шер, — ну начнём с того, что все знают, что ты ни с кем не спишь. Хотя несколько человек думали, что ты развлекалась с Бо, но потом бросили эти мысли. Потом многие ненавидят Рей и хотят, чтобы Малышенко её сместила, хотя те, кто это говорят, боятся всего до дрожи. Говорят, что у Поуп новый бойфренд, поэтому она добрее. Шрамер не изменилась, и это в какой-то степени хорошо.
— О, да. Могла ведь и хуже стать. А бойфренд ей бы не помешал. Хотя кто на такую позарится, — усмехалась громко Триша, хлопнув в ладоши, — так. С этим ясно. Что-то я в последнее время реально вылетела из нашего мира. А всё Малышенко. Ну да Бог с ним. Пора включаться.
— Ты наконец-то найдёшь себе девушку для утех?! — смеясь, спросила Ейор.
— Возможно, — лицо Триши озарила хитрая улыбка, — нужно только выбрать объект.
— Тогда вперёд! Ты красивая, и каждая с радостью начнёт с тобой отношения, — Шер спрыгнула с подоконника, — удачи, а я пойду, хотела узнать, как Саша.
— Узнай. А заодно спроси, может, со мной захочет, — засмеялась шуткой Триш и взялась за книгу, которую читала, — позлю Малышенко немного.
— Узнаю, обязательно узнаю, — Ейор уже уходила по коридору.
Саша с трудом отработала свою рабочую смену. Всё тело болело, голова жутко кружилась, и её несколько раз выворачивало съеденным завтраком. Заключённые хотели уже отправить её в медпункт. Но все знали, кто её избил, и что мадам Поуп не понравится выходка с медпунктом, и поэтому просто смотрели, как она мучается, но продолжает работать.
Сразу, как только разрешили покинуть прачечную, Краснова пошла в камеру и с огромным трудом сумела забраться на свою верхнюю койку. Она уткнулась носом в подушку и попыталась расслабиться и подумать о единственном хорошем, что осталось в её жизни.
— Саша, ну как ты? — в камеру залетела Шер и увалилась на нижнюю под Красновой койку, — эй! Ты смотри там, не помри.
— Жива. Всё в порядке, — было слышно, как Саша поворачивается на другой бок, — Джил и Мили ещё не вернулись?!
— Нет, они, наверное, в душ пошли. Как день прошёл?
— Хорошо. Сегодня было немного посетителей, — соврала Саша. Она не хотела казаться жалкой и жаловаться Ейор.
— Ты принимаешь посетителей?! — засмеялась Шер, — а я сейчас болтала с Триш.
— Ну не посетителей, а девчонок, которым нужно постирать одежду, — поправила себя же Саша, — а что там с Триш? Она вроде нормальная.
— Она очень нормальная, — Ейор выдохнула, — мы с ней хорошо пообщались, я наконец-то отвлеклась от всего.
— Тебя что-то тяготит? — уточнила Краснова и свесила голову так, чтобы посмотреть на Шер, — а о чём вы с ней болтали, если не секрет?
— О тюрьме, здесь одна тема, — Ейор посмотрела на Сашу, — об её отношениях, она давно ни с кем не встречалась, а сейчас решила вернуться в обойму.
— Наверное, это хорошо? — уточнила Саша, и её голова скрылась из вида.
— Конечно, хорошо, здесь свихнуться можно без отношений… ну это для тех, кому это приемлемо. Я бы с удовольствием начала вновь встречаться, а то у меня на воле была какая-то хрень, — пояснила Шарлота.
— Ну и что тебе мешает? Она хочет, ты не против. Ну вот и попробуйте, — предложила преспокойненько Саша.
— Да не знаю, можно было бы. Кстати, она предложила тебе, — между прочим сказала девушка.
— В смысле? — не поняла Саша и вновь показала свою блондинистую голову, — она пошутила?
— Нет, просто хочет позлить Миллс. У них уже один раз такое было, как раз когда меня выпустили, — Шер улыбалась.
— Класс! — воскликнула Саша и вернула голову на подушку, — не хватает мне Рей со своими шестёрками, Малышенко с её предложением, так ещё и Триш… Класс, просто супер!
— Она тебя не тронет и это предложение шутка. Кстати, она сказала, что Виолетта ничего не будет предпринимать, но это, я могу сказать тебе, очень и очень плохо.
— Почему? Она не будет меня трогать, это же хорошо, — сказала Саша, а сама подумала о вчерашнем происшествии в душе и до этого в столовой. Саша понимала, что Виолетта защищала её, но также понимала, почему, и это Краснова совсем было не по душе.
— Саша, пойми, Виолетта отошла в сторону, и ты теперь без защиты, как только Рей придёт в себя, она вновь сделает шаг и, скорее всего, захочет подорвать авторитет Малышенко, тогда Виолетте будет плевать на тебя. Я очень боюсь, что тебя убьют.
— Я тоже этого боюсь, — тихо произнесла Саша и прикрыла глаза.
— Если ты хочешь здесь выжить, тебе нужна помощь, — также тихо сказала Шер.
— Я не могу. Я просто не имею права сдаться, — Краснова шептала. Из её прикрытых глаз капали слезы.
Шер быстро встала и положила руку на спину Саши, — подумай, наверное, это единственный выход. С побоями и унижениями ты не протянешь долго. А за долгое время ты первый человек, с которым я могу общаться и главное, что мне это нравится, так что, если ты собралась помирать, я просто умываю руки.
— Я не могу умереть, — Краснова открыла глаза, — но и быть подстилкой тоже не могу. Как я после этого смогу смотреть ему в глаза? Как?
— Ему? У тебя есть муж? — Шер смотрела на Сашу, — почему ты сразу не сказала?! Может, нужно поговорить с Малышенко.
— Ему — это сыну, — произнесла Краснова и, закрыв снова глаза, уткнулась носом в подушку, она не могла выдержать давления и зарыдала.
— Сыну?! У тебя есть сын? Чёрт! Саша, почему ты молчишь постоянно?! — Шер села на койку, — ради сына ты должна вернуться, а не гордой умереть.
— Я должна вернуться собой. А не вещью, которую трахали, кто попало, — сквозь слёзы говорила Сашс, — я не смогу смотреть ему в глаза после этого. Он мой мальчик, он моё сокровище, он не должен мучиться из-за такой матери, как я, если пойду на это.
— Дура, какая же ты дура. Сколько раз мы повторяли, что Малышенко не зверь, и что Виолетте ты нужна не как вещь. Да, я не знаю этого точно, но мы бы могли поговорить с Триш, сами её попросить. Могли бы попробовать договориться. Вещью ты будешь, если попадёшь как всегда в лапы Рей, оттого ты будешь траханной во все щели тряпкой. У тебя нет чувства самосохранения, тебе важно, чтобы никто не залез пальцами в твою «девственную» дырочку, но эта тюрьма, детка. Здесь ты будешь и кисой, и лапой, только бы вернуться домой, — Шер разозлилась на Сашу, она сейчас действительно не понимала, почему та не может прогнуться сейчас, чтобы потом расправить плечи.
— Я должна вернуться домой собой, — повторила Саша, больше не в силах что-либо говорить. Ей было больно. Она просто не могла сделать так, как это нужно. Сделать так, чтобы действительно выжить в тюрьме. Её сюда запихнули, но она всё равно должна остаться собой. Доброй и любящей матерью. Она обязана выжить, любой ценой. Избиение, насмешки, удары — она всё это выдержит. Но быть шлюхой и подстилкой не может. Она просто не в силах этого сделать. Саша чувствовала, что пойдя на этот шаг, она предаст своего собственного сына. Что не сможет говорить с ним, смотреть в глаза, целовать в лоб, говоря «люблю». С этим ужасным чувством унижения и опущения собственного достоинства. Краснова не может так поступить из-за своего сокровища.