Горящий пластик

- Она не любила кофе по утрам. Но обожала заниматься любовью в автомобиле. И именно после, всегда жутко хотела черного кофе без сахара и молока. Я всегда приносил ей. На заправках в Нанкине в Восточном Китае он просто отличный. Странно...

- Нам нужны воспоминания именно такого рода. Осязаемые. Какой был вкус у того кофе?

-Очень горький, но без послевкусия. – Шахин чувствует как на языке растворяется обжигающий, концентрированный напиток. Он делает глоток и видит сквозь тонированные стекла автомобиля желтые зонтики пешеходов, двух китаянок в красных плащах с розовыми прядями в волосах, косплейщиц и школьниц, клерков и бизнесменов, видит сквозь утомительную влажность Нанкина серые верхушки корпораций. -Вкус немного ореховый. Ореховые деревья –их так много в Северном Китае. Ее кожа...она всегда плохо загорала. - у него перехватывает дыхание. Он вспоминает ее профиль в неоновом свете рекламы воды. -Взгляд одинаковый, когда она стреляла и когда снимала одежду. Сосредоточенность и полная отдача. Но ведь ее больше нет. –Шахин выдыхает. Нет и все. Как никогда не было Млечного пути на все небо и твоего уютного детства. Уютного детства в Бирмингеме. Ты выдумал его. Выдумал те старые потертые обложки Шекспировских пьес и коричневый обеденный стол, на котором ты любил вырезать столовым ножом планеты Солнечной Системы, потому что пыль, собираясь в прорезях, красиво блестела в солнечных августовских лучах. Выдумал, чтобы было, что рассказывать Лей.

-Возможно, мы сможем помочь. Я оставлю вас ненадолго. Мы ценим психологическое состояние наших сотрудников. К тому же Лей действительно профессионал. Жаль потерять ее. Попробуйте вспомнить мельчайшие детали. Побольше деталей.- высокая смуглая сицилийка улыбается одними губами. Ее черная блузка из очень дорогой индийской ткани, Шахин слышит уверенные удаляющиеся шаги девушки. Кровавый горизонт сообщает, что уже вечер, и он почти ощущает кожей как за этими стенами холод сковывает каждый атом пространства. Анкоридж в январе не спасает тепло Аляскинского течения.

***

Шахин никогда не обманывал себя. Он всегда знал, на что идет. Он помнит свое настоящее детство, проведенное в припортовых складах Джакарты, помнит, что неумение сливаться с толпой всегда мешало ему быть таким же проворным как остальные ребята. Выше других, слишком светлые волосы, слишком арабский разрез глаз, слишком длинные ресницы. Легко узнаваемая внешность сводила на нет все его навыки. К семнадцати почти все его друзья, наученные притворятся, грабить, драться и иметь превосходство над противником, который с виду имеет куда больше преимуществ, стали наемниками у владельцев корпораций и местных царьков. Драться их учила Сюин Лю -уроженка Гонконга, он до сих пор помнит ее глаза цвета орехового дерева, отточенные движения, и преданность негласному королю Джакарты – Тхэджо.

-Пусть всю жизнь они будут головорезами. У тебя будут другие заботы.- Сюин достает Нью Намбу- японский пистолет кажется, оттягивает ей руку. Кладет на стол. – король Джакарты хочет видеть тебя. Возьми его с собой. - она указывает на пистолет.- Он хорошо послужил мне.

-Почему ты ...помогаешь мне?

-Да, брось. Ты ведь все это время был белой вороной. Такие люди приносят изменения в ткань мира. Такое объяснение тебя устроит?

Король Джакарты не впечатлил Шахина. По его мнению, Сюин была профессионалом на голову выше. Но со временем он понял, что всему виной врожденное чувство иерархичности у Сюин. Шахину же дали то, о чем остальные девчонки и мальчишки порта, стремящиеся взобраться на вершину преступности Юго-Восточной Азии могли лишь мечтать, слепо выполняя приказы таких как Сюин или жены Тхэджо- Алисии Микаель. Ему дали официальное имя, счет в банке, официальное жилье и возможность не скрывать свое лицо. Со временем последнее преимущество Шахин, потерял, но лишь по своей вине.

Лучший взломщик умных систем в домах неугодных Тхэджо корпораций, он делал это аккуратно и тщательно. Всегда оставаясь в тени, используя кодировку и тонкие инструменты, изготовленные в Нанкине старым мастером специализирующемся на программном обеспечении Океании. Шахин помнит ту масштабную перестрелку в Бангкоке, сделавшую его правой рукой короля. Он отключил все системы Дома Главного Министра Таиланда. Под треск ломающихся генераторов Шахин сжимая в руке Намбу перепрыгнул через тонкий навес над садом Министра- в помещении разрослись целые тропики – живая декорация наперевес превращающейся в пустыню Азии. Он помнит как тяжело было дышать –вышедшая из строя влагорегулирующая система превратила Дом в настоящий тропический лес. Тяжелые горячие капли оседали на волосы и одежду. Шахин не любил эту грязную работу старясь ее избегать, но в этом случае ему пришлось на себе испытывать сильную отдачу пистолета выстреливая в служащих, одетых в дорогие костюмы, у которых, тем не менее, при себе имелись неплохие модели новейшего оружия. Гладкие листья папайи, чья-то кровь, Шахин почувствовал, как откуда-то хлынул свежий воздух как раз в тот момент, когда высокий темнокожий мужчина выстрелил в него, но попал в панорамное окно. Треск и гул от падающих осколков - сломанная система умного дома обесточила защитное поле, впивающееся в руку стекло, крики и сработавший детонатор. Шахин видел как разнесло часть Дома Министра вдребезги - пыль и пламя взметнулось в небо Бангкока- и Шахин лежал на стеклянных осколках сжимая Намбу и смотря на загазованное небо, где должны были совершать свой путь древние планеты Солнечной Системы – такие, как на поверхности несуществующего стола в Бирмингеме, но видел лишь серые столпы дыма, и наполненные смогом капли влаги.

Лей появилась неожиданно и одновременно ожидаемо. Она стреляла лучше него, хотя не любила Нью Намбу, предпочитая бельгийский Файв Севен. И возможно ей нравилось это в отличии от Шахина. Свою хрупкость она компенсировала ловкостью и отличной реакцией. Он помнит, как со всей силы пытался подавить в себе чувство, которое, несомненно, отобрало бы у него часть профессионализма, но в итоге все закончилось на двадцатом этаже старого отеля в Токио. Он помнит длинные ноги Лей, ее обнаженную холодную кожу. Каждое ее прикосновение откликалось в его сознании ожившим воспоминанием о спокойствии испытанном всего лишь несколько раз в жизни -при взгляде на тонувшее в океан солнце на побережье.

Тхэджо всегда твердил что Лей – лучшая в своем роде, и пришел в ярость, когда она выразила желание работать вместе с Шахином. Шахин видел его спрятанную внутрь печаль – Тхэджо несомненно испытывал к ней отцовские чувства, ведь она была куда лучше его настоящей дочери – Сиюн. Более осторожной, более сдержанной, а главное – могла ему возразить.

- Ничего хорошего не выйдет из этого, девочка! Стоит двоих лучших в своем деле поставить рядом и крах неизбежен!–он сказал это бесцветным тоном, зная что не сможет ее отговорить. Шахин как сейчас видит свою руку на белом столе – на пальцах остались небольшие шрамы после Бангкока, он видит темные волосы Лей собранные в хвост и морщины Тхэджо, которые не могут скрыть постоянные пластические ухищрения.

- Здание Нариты давно служит для Бруклина Ларса точкой для выращивания паразитов. Эти растения уничтожили уже половину полей Юго-Восточной Азии.

- Там тройная охрана. Она связана со спутником на орбите. Любое проникновение –и ...

- Задействованы будете не только вы. Но все же. – Тхэджо улыбается.- Раз ты сама этого захотела, Лей. Прикрой этого портового мальчишку. – Шахин видит как Лей напрягается и переводит взгляд на горизонт.

-А что если после я уеду на Аляску, и ты больше никогда меня не увидишь?

-Я больше поверю, если бы это сделал Шахин, но точно не ты. И не говори мне, что я вижу в тебе, то, что хочу видеть, европейская девочка.

Гулкая акустика Нариты. Страх, который после встречи с Лей всегда сопровождает Шахина, розовые плакаты с изображением Хацунэ Мико, второй этаж аэропорта, где десятки служащих в комбинезонах выращивают то, что скоро сделает Бруклина -монополистом продовольствия. Шахин и Лей надев такие же проникают в центр управления здания. Шахин помнит сигнализацию, разрывающую ушные перепонки, выстрелы Лей, спускающийся с неба купол созданный климатологами Тхэджо - делающий воздух отравленным, и проникающий даже сквозь защитные маски рабочих. На нем и Лей были маски от этого газа, хотя он ощущал, как пощипывает кожу. Свежий грунт должно быть пахнущий влагой и несуществующим детством, падающие на Землю люди – от газа или выстрелов Лей. Он набирает комбинации уничтожающие слаженный механизм роста паразитов, поддержки микроклимата и кондиционирования. В какой-то момент у Шахина начинает кружиться голова и Лей подхватывает его. Он не слышит ее, только видит обезумившие голубые глаза, ищущие что-то - какую-то опору, но Шахин не может ей ничем помочь. Он отключается, погружаясь в синие вспышки.

Очнувшись он понимает, что так и сидит на полу опершись о стену, Лей рядом нет, а десятки людей убиты- их кровь смешалась с грунтом и осевшим серой пеленой газом. Внезапно Шахин видит Лей недалеко от центра управления- она стоит на коленях сжимая Файв Севен. Шахин расстегивает комбинезон, позволяя себе вдохнуть воздух наполненный газом и химикатами и окликает девушку. Она тоже снимает маску с лица –над ее верхней губой выступил пот, пряди волос стали влажными, - она показывает Шахину рукой вниз- сотни людей не понимающих что происходит, снуют толпами- не могут выйти из-за заблокированных терминалов, а сигнализация не дает услышать крики и вопли раздирающие Нариту. Шахин знает, что будет дальше. Все происходит за считанные секунды. Лей смотрит на девочку, в синем платье вцепившуюся за старую японку с желтым чемоданом, на парня в зеленом плаще прислонившегося к терминалу, на девушку, отчаянно сжимающую розовый зонтик. Всех их сметает яркий белесый взрыв, разлившийся внизу. Лей хватает Шахина за руку, тянет его куда-то, что-то кричит, сгибается пополам и бросает Файв Севен в гущу взрыва. Маленький двухместный аэробус зеленого цвета на автоуправлении становится их убежищем, куда Шахин затаскивает сопротивляющуюся Лей силой, не отдавая себе отчета ни в чем, кроме того факта что эта девушка должна выжить.

***

-То месиво полностью выбило нас из колеи. Лей стала печальной. Она смотрела в окно и плакала. Я ничего не мог поделать. Ничего. Я говорил ей, что мы уедим на Аляску. Что уедим в Бирмингем. Или в Океанию. Будем просто сидеть у берега. Но она не хотела. Ничего не хотела.

- Она убила Тхэджо.

-Да. Он был доволен нашей работой. А Лей...-Шахин вспоминает бледное лицо Лей. Перед входом в кабинет Тхэджо, она поцеловала Шахина – долго, как будто прощаясь, и достала из его кармана Намбу. Шахин видел как она улыбалась королю и смеялась когда он подчеркнул что они лучшие, помнил ее длинные пальцы выхватившие Намбу и сделавшие пять выстрелов в Тхэджо. –кровь забрызгала стол и окно.

-Сиюн. Теперь Сиюн будет королевой, Лей.- Шахин испытал глубокий страх –холод внизу живота, к горлу подступила тошнота. В тот момент он понял, что потерял Лей.

-Она исчезла неделю назад? - сицилийка вернулась c чашкой кофе и новой помадой на губах.

-Да, именно.

-Что ж. Шахин, мы сможем вам помочь. В корпорации Арелин есть более полумиллиона сознаний закодированных в систему. Понимаете, то что вы рассказали...Это очень интимно и важно. Но нам нужны более живые, более осязаемые воспоминания. Поймите правильно...-девушка смотрит на него с сочувствием и эта искренность выводит Шахина из себя.

-Я понимаю- сотни девушек любящих кофе без сахара и вдыхающих когда-либо химикаты Нариты, сотни тех, кто стрелял из Файв Cевен! -он вдруг понимает, что кричит, видя промелькнувший в глазах сицилийки испуг.

-Мистер Рей, ничего такого...

-Боль. Боль подойдет? -девушка сглатывает и ставит на выгнутый столик с индийской резьбой свою чашку. Запах кофе успокаивает Шахина. Он сжимает кулаки и заставляет себя расслабится. – Однажды, мы были на задании в Бостоне. Мы взломали систему производителя канадского оружия и вынуждены были скрываться в старом здании- это была какая-то церковь. Да, кажется церковь. Была ночь и в свете маленького фонарика мы видели лишь очертания...погодите, нет, это был буддийский храм. Да точно. Я помню его глаза...спокойные золотистые глаза Будды - изображение было таким объемным и слегка поврежденным. Лей сказала что под кожей ее левого плеча есть датчик слежения. И что его внедрил Тхэджо, чтобы всегда знать где она. Она умоляла меня вырезать его, кричала на меня и плакала, пока я не сделал это. Причинять ей боль было невыносимо- но у меня не было выбора. Она даже не вскрикнула, я обработал ей рану и наложил швы, и она уснула у меня на коленях,

-Хорошо, мистер Рей. Очень хорошо. Это поможет. Правда.

Шахин подходит к окну. Нарита изменила все. Лей приняла решение на которое он бы никогда не осмелился -очистить память и поместить свое сознание в искусственные миры Долины- виртуальной империи. Сиюн помогла ему выйти на эту сицилийку –кажется ее звали Арль Кхю –она работала на Тхэджо и часто неугодные ему становились частью этой империи- их сознание слонялось по несуществующей версии Парижа, или по степям Монголии не помня ничего о своей прошлой жизни. Главным условием было отсутствие регистрации клиентов, дабы избежать любых поисков. Но Арль утверждала, что существуют особенные воспоминания которые невозможно стереть -запахи, особенные ощущения связанные с кинестетикой -боль, возбуждение, эйфория. По ним можно вычислить нужного человека. Хотя такое она делала по ее утверждению впервые. Она уже второй день записывала все те нелепые на первый взгляд мелочи о Лей, о которых говорил Шахин, и удовлетворенно кивала.

-Все хорошо мистер Рей, все получится. -он поморщился и уставился на мерцающую над горизонтом зеленоватую звезду. Какой чистый воздух в Анкоридже. Шахину захотелось срочно одеться и выйти под этот неимоверно яркий звездный купол. Млечный Путь. Увидеть Млечный Путь.