ТЫ - САМОЕ ХУДШЕЕ ВО МНЕ [18+]

Когда я уже почти забыла о Халке, ревностно жаждущем реванша, углубившись в дела, он напомнил о своем существовании. 

Одним прохладным вечером, когда мы с Тревисом выходили из большого кинотеатра после просмотра нового, популярного в то время фильма, он начал неприятный для меня разговор: 

– Сегодня говорил с Максом. Халк дал о себе знать. Он хочет, чтобы мы сражались через три дня на заброшенном автомобильном заводе. 

– Неужели? – обеспокоенно спросила я, нервно играя с замком куртки. – Может, еще не поздно отказаться? Тревис, мне эта идея не нравится. 

- Ли, я уже тебе объяснял, - сдержанно, однако с легким раздражением проговорил парень, - реванш с этим тщеславным подонком – дело чести. 

– А ты уверен, что он поступит с тобой честно? – не сдерживаясь, выпалила я. 

- Все будет в рамках внутреннего закона, не волнуйся. Ты будешь со мной, мой талисман? – он обнял меня за плечо.

 - Конечно... Однако, если твой талисман испытывает нехорошее предчувствие? 

– Ты просто переживаешь за меня, хоть мне это и невероятно греет душу, не стоит. Это сражение не первое для меня и не последнее. Ты думаешь за какие средства я приобрел нам квартиру? 

– Ну, во-первых, квартиру ты приобрел для себя. 

– Так, не начинай, мы будем жить в ней вдвоем, нравится тебе эта идея или нет, – перебивая, проговорил русый. 

– Не перебивай. А во-вторых, разве за такие бои платят деньги? Я думала вы ради признания и славы сражаетесь. Ну, и чтоб рожи друг другу растолочь. 

Парень громко рассмеялся, открывая дверь автомобиля со стороны водительского сиденья. 

– Ради славы и признания я боксом занимаюсь в федерации, под руководством мистера Флетчера. И это только верхушка айсберга. Но не волнуйся, впоследствии ты все сама узнаешь. 

Я молча уставилась в экран телефона. Хотя объяснения любимого и звучали очень обнадеживающе, я никак не могла избавиться от неприятного предчувствия бедствия. Сейчас упрямство Тревиса играло с нами злую шутку. 

Тот день запечатлелся в моей памяти, словно вырезанный в вековых скалах рисунок. Весь день шел холодный, пронизывающий дождь. Мое внутреннее чувство, доселе слабое и неуверенное, теперь обострилось, как лезвие скальпеля, сверкая под светом хирургической лампы. Тревис, как опытный хирург, готовился тщательно и основательно, изучая слабые места, коронные приемы и связки Халка. Не уверена, насколько тщательно он готовился к их официальному поединку, но чувствую, что этот бой почему-то был важнее предыдущего. Я сидела у большого панорамного окна нового дома Тревиса, который по словам парня был нашим, общим, однако я не спешила перевозить сюда вещи. Бесспорно, мне очень нравилась обстановка, интерьер, декор, подобранный с недюжинным вкусом, и ощущение, что это место особенное, принадлежит только нам двоим. 

Капли ледяного дождя падали на стекло и подоконники снаружи, собираясь в небольшие потоки, я рассматривала их, размышляя, чем обернется для нас сегодняшний день. Мне невероятно хотелось, чтобы слова Тревиса оказались чистой правдой, и он со знанием своего дела одержал блестящую победу, навсегда убрав Халка из списка соперников. 

– Цветочек мой, мне совсем не нравится твое настроение, – произнес боксер, присев рядом со мной на теплый паркет пола.

 - Как и мне не нравится сегодняшнее мероприятие. Однако, имеем, что имеем, - растерянно произнесла я, отвечая на объятия парня легким поцелуем в бритую щеку. 

– Все будет хорошо, просто доверься. 

Дождь не утихал. Как вирусная песня по радио, он то немного прекращал свое наступление, то начинал его с еще большей силой, действуя на нервы. Оказав помощь со сбором необходимых вещей, теперь я сидела в салоне авто, ожидая начала движения до этих пор неизвестной мне локации. Заброшенный завод автомобильных запчастей, автомобильных колес или других резиновых принадлежностей. Неважно, ведь теперь он служил тайным местом для проведения боев без правил. Моего Тревиса ожидал бой без перчаток – ужасный и травматический, однако, как объяснил мне парень, иногда это и к лучшему, потому что некоторые недобросовестные боксеры, желающие победы больше всего на свете, любой ценой, готовы подкладывать что-то тяжелое в собственные перчатки, чтобы нанести как можно больше вреда противнику. 

Черт, может быть, стоит обсудить с ним мое участие в этом параде абсурда? Рассказать ему честно, о том, что Макс склонил меня к участию, пользуясь моей доверчивостью, пусть он сам разберется со всем. Наверное, сейчас не время. Он слишком озабочен. Как-нибудь потом. 

Большие капли дождя громко ударялись о капот и крышу авто, рассыпаясь мелкими брызгами на лобовое стекло. Дорогие бескаркасные дворники смахивали капли воды с большой легкостью, полностью отрабатывая свою цену. Из колонок звучала какая-то новая песня неизвестной мне рок-группы. Тревис очень любит рок-музыку, однако я – терпеть не могу. Но иногда любовь – это принятие, поэтому я отчаянно учусь принимать шум из потустороннего мира, который мой парень восторженно зовет лучшей музыкой в ​​мире. 

Автомобиль медленно продвигался по гравийной дороге, негромко шурша почти гладкими, влажными и серыми камнями. Кое-где уже образовались небольшие грязные лужи, в которых играючи забавляются капли, рисуя круги. Мы заезжаем на территорию завода через огромные ржавые ворота. Когда-то зеленая краска на них давно потеряла свой цвет под влиянием палящего солнца, дождя и ветра, кое-где обнажив теперь уже ржавый металл. Грустное зрелище. Уверена, нынешний приют для бездомных, воришек и энтузиастов в сфере мордобоев, когда-то был успешным предприятием, не выдержавшим очередного экономического кризиса. Однако мусор для одного – клад для другого. 

- Чтобы не произошло, не поддавайся провокациям и не отвечай на упреки. Уже почти все в курсе, что ты мое слабое место. По возможности держись около Макса, здесь иногда бывает опасно. Ключи от авто будут у тебя, в экстренном случае садись за руль и езжай подальше. – Крайне серьезно проговорил парень, предоставляя необходимые инструкции. 

- Ты меня на бой привез или на перестрелку, я не могу понять, - с нескрываемой насмешкой ответила я. 

Если бы я только знала. 

Переодетый в свой, черный с золотым, боксерский шелковый халат, черные шорты и серые бинты, Тревис вызывал во мне большое желание. Если бы не Макс, надоедливо болтающий, словно от этого есть какая-то польза, то я бы давно уже оседлала своего мускулистого жеребчика. Товарищ парня, ныне его агент, как Скрудж МакДак потирал свои ладони, просчитывая выигрышный гонорар. От созерцания этой картины на меня нападала тошнота. 

– Это будет просто фурор, публика подогрета почти до состояния кипения. Тревис, они готовы платить любые средства, чтобы увидеть, как ты толчешь рожу очередному неудачнику. Что уж говорить о Халке! – возбужденно произнес парень, листая какой-то чат. 

- Макс, как ты можешь так легко говорить о подобных вещах. Это же мой парень, твой друг, наконец. 

- Принцесса, это бизнес, - со знанием дела, словно законченный торгаш, произнес брюнет, - если бы не эти стальные кулаки и моя ловкость, хрена два вы бы развлекались на собственной квартире. 

Не желая продолжать этот бессмысленный диалог, я спрятала свое взволнованное лицо в холодных ладонях, пока мой парень совершал последние приготовления, пока его товарищ продолжал радоваться вожделенному гонорару. Да пусть сгорят синим пламенем эти чертовы деньги. 

В назначенное время мы отправились в огромное, трехэтажное помещение, где должен был проводиться поединок. На длинных балконах по периметру зала, когда-то служившего производственным цехом, теперь растянулась оживленная толпа кровожадной золотой молодежи, готовой заложить все состояние своих состоятельных родителей взамен на кровавые зрелища. Они бездумно глотали алкоголь, курили сигареты и выкрикивали слова поддержки своим фаворитам. Тревис, сын зажиточного бизнесмена, тоже мог быть в их числе, однако его жажда физического насилия нашла экологичный выход в непосредственном участии в мероприятиях подобного рода. 

Ринг представлял собой любительскую импровизацию из автомобильных шин, старых канатов, собранных вместе в довольно большой квадрат. Мягких матов на полу здесь не было, ими даже не пахло. Проигравшие спортсмены вынуждены были падать прямо на холодный бетон пола, рискуя подхватить еще и какую-то хворь он грязного, пыльного покрытия. Моя нервотрепка и беспокойство нашли выход в непрерывном перебирании ключей автомобиля. 

– А где медбрат? – с искренним любопытством я спросила у Макса, который теперь сидит на скамье рядом со мной. 

- Какой еще к черту медбрат? Лизабет, ты реально забавная, – расхохотался темноволосый, принимая очередную ставку на электронный кошелек. 

– Черт. Так ты хочешь сказать, что я, в случае, если найдется такой же новичок для меня, буду биться в таких условиях? 

– Нет, ты что, – как-то подозрительно произнес парень, едва обращая на меня внимание. 

- Я думаю, мне следует посоветоваться с Тревисом... 

– Ни в коем случае, – едва сдерживаясь проговорил агент, крепко схватив меня за предплечье. – Тревис ни в коем случае не должен знать о наших делах. Ведь он ужасно расстроится, даже разозлится. Ты не хочешь его разозлить, правда? 

Я едва заметно кивнула, пристально наблюдая за происходящим на ринге. К Тревису наконец-то вышел его оппонент, Хавьер «Халк» Браун. В предыдущий раз я почти не обратила на него внимания, однако теперь я рассматривала его с бдительностью детектива, пытаясь угадать, что именно он приготовил на сегодняшнюю встречу. Черт, если бы я только знала! 

Парни стояли друг против друга, готовые наброситься, готовые начать кровавую бойню. Тревис держался степенно, с явным знанием дела, с непоколебимой уверенностью в своей победе. Хавьер, как бродячий пес, бросался, провоцируя соперника, говорил ему что-то со зверским оскалом на своем неприятном лице. Как же мне хотелось самой вмазать по его уродливой роже! Сквозь шум толпы мне не удавалось хорошо расслышать его слова, однако я отчаянно пыталась, будто они имели сейчас какое-то значение. 

Вызывающий ведущий в красном спортивном костюме произнес свое вступительное слово, пожал руки бойцам и поскорее убрался с территории, где сейчас царили двое.Вдруг, словно намеренно, стало необычно тихо, публика замолчала в ожидании первого удара. Хавьер, намеренно провоцируя моего парня, поднял правую руку в жесте, который побуждал к максимальному вниманию всех присутствующих. 

- Имею одно предложение, - хитро оскалился он. – Деньги – пыль, в этом нет никакого сомнения. Потому за свою победу я хочу больше. Как на счет твоей сучки? 

По моей коже пробежал противный холод. Когда Тревис говорил остерегаться всего, потому что я его слабое место, даже и представить не могла, что именно меня этот кровожадный нахал захочет получить, как главный приз. Я растерянно взглянула на Макса, который с выражением крайнего безразличия сидел рядом со мной, а потом на своего парня. Судя по выражению его лица, приговор для уродца уже был вынесен. 

– В качестве победного бонуса я желаю твою суку! – громко закричал урод, поднимая шум среди своих фанатов. 

Едва он выдавил из себя эту лихорадочную мысль, Тревис наградил его мощным ударом в печень. Черт, Тревис, ты сам учил меня не поддаваться на провокации! Толпа вскрикнула от неожиданности. Бой начат. 

Большинство времени я сидела с плотно закрытыми глазами, не желая отдавать себе отчет в ужасе ситуации. Это совсем не походило на бой в спортивном центре. Это было настоящее кровавое побоище, конца которого не было видно.Огненные факелы, зажженные по периметру, подогревали помещение, однако мне искренне казалось, что они тупо сжигают кислород, оставляя меня без столь необходимого сейчас воздуха. С разбитой скулы моего парня стекала струйка красной крови, однако никто не спешил лечить его, склеивать края раны или вытирать кровавые потеки с его кожи. Никто даже не считал раунды, казалось, ребята бились насмерть. К счастью, Халк находился в худшем положении. 

Кажется, силы начали покидать его крепкое тело, едва уворачивающееся от кулаков татуированного божества. Я искренне радовалась, надеясь, что скоро это все закончится, и мы наконец-то сможем уехать домой.Халк лежал, почти проигравший, страдая от градов ударов в корпус. Здесь, в отличие от прошлого раза, не было рефери, который должен был считать нокдаун. Никто не желал останавливать ту неуемную силу, что бурлила на ринге. Развести их могла только потеря сознания. Или смерть. 

Словно в замедленной съемке, я вижу, как к рингу подходит неизвестный, явно находящийся в сговоре с противником. Собственными глазами я замечаю, как он швыряет в сторону бойцов небольшой темный предмет. Это нож. Складной, мать его, нож. Это очевидно не по правилам, даже на подпольных боях. Схватив своевременную подачку в правую руку, Хавьер умело раскладывает оружие, сверкнув холодным лезвием. Паника увлекает мое тело, я чувствую, будто сознание нагло покидает его. Испуганно оцепенев, я собираю последние силы и во весь дух кричу своему, обезумевшему от жажды справедливости, парню: 

- Тревис, у него нож! 

Вдруг становится невыносимо тихо. Секунды тянутся, как загустевший мед. Я проклятый беспомощный наблюдатель, не имею абсолютной возможности помочь своей половине. Не успев среагировать, Тревис с удивлением наблюдает, как противник протыкает его бедро острым холодным лезвием. Словно пьяный, он удивленно поднимается с колен, освобождая противника из ловушки. Сквозь толпу пробегает испуганный крик, кто-то начинает снимать все на камеру. Поднимается суета. Паникуя, люди убегают. Кто-то уже вызвал копов. Черт. Я оглядываюсь вокруг, Макса не видать. Трусливая крыса! 

Со всех ног бегу в сторону Тревиса. Опершись на пыльные канаты спиной, он сидит на бетонном полу, зажимая глубокую рану на ноге. Срываю с себя футболку, оставаясь в одном топе, пытаясь хоть как-то прикрыть ранение. 

- Черт возьми, Тревис, что это за бред?! – кричу, срываясь на слезы, пока меня разбирает ужас в компании злости. 

– Бросай меня здесь и беги, копы вскоре прибудут, – произнес бледный парень, крепко хватая меня за плечо. 

– Иди к черту, Лестер! Ненавижу тебя вместе со твоими идиотскими идеями. 

Из ниоткуда появляется Макс. Награждаю его шквалом хитроумной брани за то, что оставил нас здесь вдвоем, пусть и ненадолго. Не менее озадаченный парень помогает мне под руки довести Тревиса до машины и забросить его на пассажирское. 

Сажусь в авто, даже не пытаясь пристегнуться. Дрожащими окровавленными руками запускаю двигатель и включаю передачу. Скоса поглядываю на Тревиса, чтобы убедиться, что он еще в сознании. 

- Поехали домой, - слабо двигая пересохшими, бледными губами произносит молодой человек, держа мою окровавленную футболку на бедре. 

- Хренушки, мы едем в ближайшую неотложку. Тебя надо шить. 

– Нельзя, меня исключат из федерации, если узнают об инциденте. 

Услышав где-то издалека звуки сирен, я вжимаю педаль газа в пол, чтобы быстрее убраться из этого проклятого места. Все время я пыталась говорить, чтобы хоть как-то держать спутника в сознании, время от времени умоляя его не засыпать. Кровь пропитала мою светлую футболку, капли крови были на полу и внутренней обшивке двери. Лицо парня покрывает пот, он становится бледным, почти белым, как стена, я прибавляю скорости, боясь потерять ценное время. 

Несмотря на просьбу Тревиса, я привезла его на станцию ​​неотложной помощи, когда он окончательно потерял сознание. Соврав врачам и медсестрам, дежурившим в тот вечер о неизвестном нападающем, который хотел украсть мой телефон и ранил моего парня, получив отпор, я передала без сознания боксера под их ответственность. На счет его спортивной одежды пришлось придумать не слишком правдоподобное объяснение, что воровство произошло в одном из спортзалов, название которого я придумала буквально на лету. 

В тот вечер я должна была соврать также копам, приехавшим по вызову врачей. «Такая процедура», – заверил меня темнокожий медик с короткой прической. Я врала, как в последний раз, придумывая очередные подробности инцидента, которые я впоследствии, в случае необходимости, сброшу на шоковое состояние и всякое такое. Главное – это жизнь моего парня. 

Из-за значительной кровопотери ему понадобилось переливание цельной крови. Тогда я и узнала, что со своей первой отрицательной являюсь подходящим донором для его второй положительной. Проведя все необходимые исследования, медсестра провела меня в помещение для донации. 

Я сидела у больничной койки, листая новостную ленту в поисках информации о сегодняшней резне с участием моего парня, когда он несильно сжал мою руку, приходя в сознание. 

– Ты все-таки сделала по своему, – тихо проговорил он, слабо шевеля пересохшим от наркоза языком. 

- Да, иначе ты бы тупо истек кровью в собственной машине. Я испугалась, потому делала, что знала. 

– Все правильно. Ты спасла мою жизнь. 

– Именно так, жизнь, которую ты чуть не погубил в погоне за призрачными деньгами, – тихо прошипела я, крепко сжимая руку парня, пока на мои измученные, покрасневшие глаза застилала пелена слез. 

Дежурный врач заверил, что парню больше ничего не угрожает. Ему наложили несколько швов на рану, сделали все необходимые инъекции и прививки, и благодаря переливанию моей крови он может отправляться на домашнее лечение. 

– Так во мне, значит, теперь течет твоя кровь? – весело улыбаясь, будто ничего не произошло, произнес Тревис, неуклюже забираясь на пассажирское сиденье. 

– Да иди ты. Не смешно, ни разу. 

И только тогда, направляясь из госпиталя в квартиру Тревиса, я позволила своим эмоциям найти выход. Я рыдала, как взбалмошная, пока парень пытался хоть как-то успокоить меня и помочь. Уже в квартире он пытался встать на колени, умоляя меня перестать биться в истерике, которую мне было трудно унять. 

– Я думала, что потеряю тебя, чертов Тревис Лестер! – в слезах кричала я, избивая парня по крепкой груди. 

– Я всегда буду рядом, моя Лизабет. Слышишь? 

Он крепко прижимал меня, пряча в своих объятиях. Тогда я поняла, что пути назад нет. Я навеки утонула в глубине его души.