17.
Эмма проснулась с тяжёлым ощущением в груди, как будто её кто-то разорвал на куски, а потом попытался собрать заново, но неудачно. Вчерашний день не оставил у неё ни капли покоя. Брайс. Винсент. Их молчание, их скрытые намерения. Всё это крутилось в её голове, не давая ей покоя.
Она села на кровати, чувствуя, как холод пробирает её до костей. Как она могла не понять? Как она могла так легко поверить, что её чувства для них что-то значат, если для Винсента это было просто ставкой, а для Брайса — молчаливым согласием с этим пари?
"Ты должна была быть умнее", — думала она. Внутри росло раздражение и разочарование. Она даже не знала, что хуже: осознавать, что Винсент использовал её, или то, что Брайс знал и ничего не сказал. Он был другом, а это значило, что он мог бы помочь ей избежать этого. Но он молчал. Всё ради того, чтобы не разрушить их дружбу с Винсентом? Всё ради того, чтобы не потерять свою выгоду?
Телефон, лежащий на тумбочке, снова завибрировал. Эмма вздохнула и взглянула на экран. Брайс. Тот самый Брайс, который вчера смотрел ей в глаза и молчал, когда она спрашивала его об этом проклятом споре.
Она снова почувствовала, как её сердце сжимается. Неужели она была настолько глупа, чтобы поверить в его слова, в его обещания? И теперь он снова хочет поговорить? Чтобы оправдаться? Или что? Она не знала, но одно было ясно: она не собиралась прощать его так просто. Не после всего, что она узнала.
Она ответила на звонок, но не сказала ни слова. Просто ждала.
— Эмма, я… Я знаю, что ты мне не веришь. Я не ждал, что ты простишь меня, — сказал Брайс, его голос звучал виновато. — Но мне нужно поговорить с тобой. Я должен объяснить, почему я молчал. Ты заслуживаешь правды.
Она молчала, не в силах выговориться сразу.
— Я не хочу ничего слышать, Брайс, — наконец сказала она. — Ты знал, что Винсент использовал меня как ставку. И ты молчал. Ты был моим другом, и ты не сказал мне правду. Ты был частью этого.
Она чувствовала, как её голос наполняется яростью и обидой. Он молчал, когда должен был действовать. Он был с ней, когда она доверяла всем. А теперь, когда всё разрушено, он собирается объяснять, почему молчал?
— Я не буду прощать Винсента, — сказала она тихо, но твёрдо. — И я не знаю, могу ли я простить тебя, Брайс. Я не знаю, стоит ли мне тебе доверять после того, что ты сделал.
На другой стороне трубки была тишина. Эмма ощущала, как её слова начинают проникать в него, как осознание того, что её прощение — это не просто формальность. Брайс знал, что он нарушил её доверие, и теперь это было слишком поздно.
— Я понимаю, — наконец сказал он. — Но если ты дашь мне шанс, я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие. Я знаю, что это будет долгое время, и я буду готов работать над этим. Но, если ты решишь, что я тебе больше не нужен, я приму это.
Эмма глубоко вздохнула и выключила телефон. Вся её решимость снова столкнулась с реальностью. Она не знала, что делать. Всё, что ей оставалось — это время. Время, чтобы понять, можно ли восстановить хоть что-то из того, что было разрушено.
Она взглянула в окно, где утренний свет начинал рассеивать туман. Но была ли в этом надежда? Или это всё просто ложь, которую она хочет увидеть?
Прошёл месяц. Эмма попыталась вернуть хотя бы иллюзию нормальной жизни. Всё вокруг продолжало вращаться, как и раньше, но она всё больше ощущала, что её мир трещит по швам. Она вернулась в свой обычный ритм, избегая разговоров с Брайсом и Винсентом, как могла. С каждым днём становилось всё труднее найти покой в этой реальности, которая вдруг оказалась полной предательства.
Эмма всё ещё не могла забыть тот вечер. Признания Брайса, слова Винсента. Хотя она и пыталась притвориться, что ничего не изменилось, боль от того, что её использовали, не исчезала.
Её мысли часто возвращались к Винсенту, но не из-за какой-то надежды на прощение. Он был частью этой игры, частью того, что её разрушило, и она точно не собиралась прощать его. С Брайсом всё было сложнее. Он, хоть и был другом Винсента, действительно переживал за её боль, и он действительно пытался вернуть её доверие. Но сможет ли он это сделать? Эмма не была уверена, что когда-нибудь захочет снова открыться кому-то из них.
Сегодня утром она проснулась с ощущением тяжести в животе, но решила, что это просто последствия стресса. Она старалась не обращать внимания на изменения в своём теле, пытаясь не думать о том, что с ней происходит. Но когда она почувствовала резкую слабость, её сердце невольно сжалось. Эти симптомы начали повторяться, и сегодня она решила, что нужно перестать избегать правды.
После работы она зашла в аптеку и купила тест на беременность. Это было странное чувство — как будто она всё ещё не могла поверить в происходящее. Почему-то это ощущение было знакомым, как будто она уже переживала этот момент, только не с этим человеком. Но всё же она хотела узнать правду.
Когда она вернулась домой, волнение и беспокойство не покидали её. Словно что-то предсказывало, что этот день изменит её жизнь. Она закрыла дверь в ванной, села на пол и вскрыла упаковку. Она сделала тест, стоя у зеркала, и, даже когда тест показал результат, она не могла сразу поверить своим глазам.
Она была беременна.
Этот факт поразил её, как удар. Она чувствовала, как весь мир будто бы замедлился. Беременна. Как могла она этого не заметить раньше? Это означало, что Винсент... Винсент был отцом.
Эмма почувствовала, как в груди всё сжалось. С одной стороны, это было ужасающе. С другой — невероятно сложно осознать, что её жизнь теперь навсегда изменится. Она не была готова к этому. В её голове всё смешалось. Она не знала, что делать. Это не было частью её плана. Не было в её мечтах, что она окажется в такой ситуации, в окружении предательства.
Она выглядела в зеркало и увидела свою отражённую фигуру. Казалось, что её жизнь была в таком хаосе, что теперь всё могло повернуться в ту или иную сторону. Она должна была что-то решать. Но как принять решение, когда всё внутри неё кричит, что она не готова?
Эмма сидела на полу, долго смотрела на тест.
Эмма стояла напротив Винсента, стараясь удержать спокойствие. Она долго обдумывала этот разговор, старалась представить, как он может отреагировать, но даже в самых худших сценариях ей не приходило в голову, что это будет так тяжело.
— Мне нужно с тобой поговорить, — её голос дрожал, но она держалась, глядя ему прямо в глаза.
Винсент нахмурился, заметив её напряжение.
— О чём?
Она сделала глубокий вдох, пытаясь найти силы для этих слов.
— Я беременна, — сказала она, наблюдая за его реакцией.
Его лицо застыло. На мгновение он выглядел так, будто не понял её слов.
— Что?
— Ты слышал, Винсент, — повторила она чуть громче, с трудом сдерживая слёзы. — Я беременна.
Он отступил на шаг, будто эти слова ударили его.
— Это… это какой-то розыгрыш?
Её глаза сузились, и на лице появилась тень боли.
— Ты думаешь, я бы шутила об этом?
Он провёл рукой по волосам, его дыхание участилось.
— Эмма, это не может быть моим ребёнком.
— Что? — её голос задрожал от негодования. — Ты вообще слышишь, что говоришь?
— Я просто… — он запнулся, пытаясь найти слова. — Я не уверен. Может быть, это кто-то другой.
Её взгляд стал острым, как нож. Она сделала шаг к нему, ощущая, как в груди поднимается волна гнева.
— Скажи ещё раз, — прошептала она. — Ты хочешь сказать, что я могла быть с кем-то ещё?
Винсент не мог встретить её взгляда.
— Ну… я просто… Это же не единственный вариант, правда?
Эмма почувствовала, как слёзы предательски навернулись на глаза, но она их не утирала. Вместо этого она вскинула голову.
— Ты хочешь знать правду, Винсент? — её голос был холодным и твёрдым. — Я была девственницей, когда мы были вместе. Ты — единственный человек, с которым я была близка.
Он замер, его лицо побледнело.
— Эмма, я…
— Нет, не надо извинений, — она подняла руку, останавливая его. — Ты только что обвинил меня в том, что я могла быть с кем-то ещё. Ты сказал это без тени сомнения, даже не подумав, как это может ранить.
— Я просто… — он замялся, но уже не мог подобрать слов.
— Ты не веришь мне, Винсент, — сказала она, её голос звучал тихо, но с каждым словом набирал силу. — Ты никогда не верил мне. И это убивает меня больше, чем всё, что ты сделал раньше.
Он попытался что-то сказать, но она уже отвернулась.
— Эмма, подожди, я…
— Не надо, Винсент, — её голос прозвучал резко. — Ты сделал свой выбор. Теперь я сделаю свой.
Она ушла, не оглядываясь, оставив его стоять в полном смятении. Но внутри неё было пусто. Он не поверил. Это была правда, но она уже знала, что теперь всё будет иначе. Она будет бороться за себя и за ребёнка, но Винсент больше не будет частью её жизни.
Прошло две недели с того разговора, который перевернул всё. Эмма сделала всё, чтобы отвлечься от боли, но тень Винсента продолжала преследовать её. Его слова, его недоверие — всё это отзывалось в её душе, будто незаживающая рана.
Она не знала, что делать с ребёнком. Страхи, одиночество, боль — всё смешалось в голове. Эмма чувствовала себя сломленной, но понимала: она должна принять решение.
Записаться на аборт было самым трудным шагом в её жизни. Она долго колебалась, но в конце концов сделала выбор. Она не могла воспитывать ребёнка, зная, что отец не только отверг её, но и даже не пытался понять.
Она сидела у окна своей квартиры, разглядывая экран телефона. Ей нужно было сообщить Винсенту. Она знала, что он не заслуживал даже этого, но всё же решилась написать.
Эмма:
«Я записалась на аборт. Дата назначена на следующую неделю. Просто хотела, чтобы ты знал.»
Она нажала «Отправить» и сразу почувствовала, как по её телу разливается тяжесть. Сердце колотилось, а пальцы дрожали, пока она смотрела на экран, ожидая его ответа.
Сообщение пришло почти сразу.
Винсент:
«Ок.»
Одно короткое слово. Ни вопросов, ни попытки отговорить, ни сожалений. Только это холодное, равнодушное «Ок».
Эмма уставилась на экран, чувствуя, как её мир снова рушится. Она надеялась, что он хотя бы проявит интерес, хотя бы попытается понять её чувства, но ничего. Его реакция была словно финальным ударом по её сердцу.
Она выключила телефон и бросила его на диван. Её грудь сдавило от обиды, слёзы сами потекли по щекам. Она поняла, что ждала от него чего-то большего, чем он был способен дать.
С этого момента она решила больше не пытаться. Больше не ждать. Она была одна — и всегда была одна. Теперь она знала это наверняка.
Глава 21. Решение, которое меняет всё
Прошло несколько дней после того, как Эмма написала Винсенту. Её сообщение, его холодный ответ «Ок» — всё это снова и снова звучало в её голове, напоминая о том, как мало он ценил её чувства.
Но что-то внутри неё изменилось. Когда она сидела в кабинете врача, слушая гулкое биение маленького сердца на УЗИ, всё её прошлое вдруг показалось далёким и неважным. Этот ребёнок был её. Его жизнь не зависела от ошибок или равнодушия Винсента. Он заслуживал любви, заботы и шанса на счастье.
После того визита Эмма поняла, что не сможет пойти на аборт. Она знала, что это будет нелегко, что она будет одна, но в тот момент она сделала выбор. Она сохранит ребёнка.
Эмма сидела на краю своей кровати, смотря в окно. Её мысли путались, дыхание было неровным. Она знала, что больше не может скрывать правду от родителей. Но как сказать им это?
Она взяла в руки чашку с остывшим чаем, который уже давно перестал быть утешением, и сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда.
В гостиной, где всегда было уютно и спокойно, сидели её родители. Мать вязала, а отец смотрел новости. Эмма остановилась в дверях, чувствуя, как её сердце бешено колотится.
— Мам, пап… — начала она, стараясь удержать голос от дрожи.
Мать подняла голову, а отец выключил телевизор, повернувшись к дочери.
— Что-то случилось? — спросила мать, её взгляд стал обеспокоенным.
— Да, — Эмма сделала шаг вперёд, сцепив руки перед собой. — Мне нужно кое-что вам рассказать.
Отец нахмурился.
— Слушаем тебя, милая.
Она стояла перед ними, словно школьница, которую застали за чем-то запретным.
— Я… я беременна, — наконец выдавила она, опустив голову.
Тишина, наступившая после её слов, была оглушающей. Мать уронила клубок пряжи на пол, а отец выпрямился, будто только что услышал нечто невероятное.
— Ты… беременна? — переспросила мать, её голос дрожал.
Эмма кивнула, не поднимая взгляда.
— Да.
— Как давно? — спросил отец, его тон стал более строгим.
— Два месяца, — призналась Эмма, всё ещё не смея взглянуть им в глаза.
— Кто отец? — резко спросил он.
Эмма замерла. Она ожидала этого вопроса, но всё равно не была готова на него ответить.
— Я… не хочу говорить об этом, — тихо произнесла она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Эмма, это важно, — настаивал отец. — Этот человек должен знать.
— Нет! — она вдруг подняла голову, её голос дрогнул, но в глазах появился огонёк твёрдости. — Я не скажу. Это не имеет значения.
Мать смотрела на неё с тревогой.
— Почему ты не хочешь, чтобы он знал? Он должен участвовать.
Эмма покачала головой.
— Потому что он не захочет участвовать. Это моё решение, и я готова нести за него ответственность.
Отец потер лицо руками, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Мать подошла к Эмме и осторожно взяла её за руку.
— Ты уверена, что готова к этому? — спросила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога.
— Я не знаю, готова ли, — честно ответила Эмма. — Но я знаю, что не могу поступить иначе.
Мать обняла её, а отец, казалось, смягчился.
— Это будет трудно, — тихо сказал он. — Но ты наша дочь, и мы не оставим тебя одну.
Эмма почувствовала, как с её плеч свалился огромный груз. Она впервые за долгое время смогла выдохнуть свободно. Несмотря на все страхи и сомнения, она знала, что её семья поддержит её, даже если мир вокруг рушится.
После разговора с родителями Эмма почувствовала, как в её груди разливается облегчение. Она наконец рассказала правду, но вместе с этим на её плечи легла новая тяжесть — тайна, которую нужно было хранить.
— Эмма, — тихо произнесла мать, сжимая её руку, — твоя сестра не должна знать об этом. Пока что.
Эмма подняла на неё удивлённый взгляд.
— Почему?
Отец встал со своего кресла, подойдя ближе.
— Мы не хотим, чтобы она начала задавать вопросы или пыталась выяснить, кто отец. Это сейчас не самое важное.
Мать кивнула, поглаживая её ладонь.
— Нам нужно сосредоточиться на тебе, на том, чтобы помочь тебе справиться.
Эмма понимала, что родители были правы. Сестра была любопытной, и разговоры о ребёнке могли привести к ненужным вопросам, особенно о том, кто отец.
— Хорошо, — согласилась она, опустив взгляд. — Я сама ей всё расскажу, когда буду готова.
— Это правильное решение, — мягко сказала мать, обнимая её. — И мы будем рядом с тобой на каждом шагу.
Поддержка, которая важнее слов
На следующий день родители начали действовать. Мать сходила в аптеку за витаминами, которые необходимы для здоровья Эммы и будущего малыша. Отец, хотя и выглядел слегка подавленным, принес домой несколько книг о беременности, явно стараясь разобраться в том, как помочь дочери.
— Ты не одна, милая, — сказал он за ужином, когда они остались наедине. — Мы справимся с этим вместе.
Эмма почувствовала, как её глаза снова наполняются слезами, но теперь это были слёзы благодарности.
— Спасибо вам, — прошептала она, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Родители старались создать для неё спокойную и поддерживающую атмосферу. Мать часто садилась рядом, чтобы обсудить, как она себя чувствует, или предложить помощь. Отец по вечерам приводил её на прогулки, говоря, что свежий воздух полезен для неё и малыша.
Эмма поняла, что, несмотря на всю боль, через которую она прошла, она была не одна. Родители приняли её выбор и готовы были быть рядом, чтобы поддерживать её на каждом шагу.
Теперь она знала: у неё есть шанс начать всё заново. И хотя впереди её ждали трудности, она была уверена, что справится, потому что за её спиной стояла семья, готовая поддержать её, несмотря ни на что.