19.
Роды начались внезапно и сразу же стали для Эммы испытанием, которое она не была готова пройти. Сначала это было просто ощущение тяжести, но спустя несколько часов боль усилилась. Каждая схватка сжала её живот с такой силой, что она не могла вдохнуть, не могла выговорить ни слова. Сначала она пыталась справиться с этим молча, но вскоре все её силы покинули её. Боль становилась невыносимой, и она не могла найти способа избавиться от этого ужасного ощущения, которое сдавливало её грудь.
Мать рядом с ней держала её за руку, но Эмма едва могла понять, что она говорит. Молниеносно сменялись моменты тишины и боли, и Эмма ощущала, как её тело сжимается в этих схватках. В её голове звучал лишь один вопрос: когда это закончится?
— Дыши, Эмма, дыши, — тихо говорила мать, но её слова казались Эмме далекими и чуждыми. Время растягивалось, но каждый момент был полон страха и боли.
Вскоре к ней присоединился врач, быстрые и уверенные движения которого были контрастом её беспокойству. Медсестры подошли к ней, меняя положение тела, проверяя состояние, но всё, что чувствовала Эмма — это боль, которая сжала её тело, сделала его чужим.
— Всё будет хорошо, — говорил врач, но Эмма не могла ни слушать, ни верить. Каждая волна боли казалась последней, но следом за ней приходила новая, ещё сильнее, и тело вновь напрягалось в судорогах.
Когда роды наконец начали подходить к своему завершению, Эмма почувствовала, как что-то внутри неё начало сдавливать. Это было невероятно болезненно, но она знала, что конец близок. Последняя схватка сжала её живот, и с каждым вдохом она пыталась вытолкнуть из себя ребёнка. Врачи были рядом, помогая, поддерживая её, но в тот момент Эмма почти не ощущала их присутствия. Единственное, что имело значение — это боль и то, что она должна родить.
Она кричала, каждый раз ощущая, как её тело разрывается от боли, как будто сама жизнь вырывалась через неё. И вот, в момент невероятного напряжения, с последним усилием, ребёнок был выведен в этот мир.
Эмма едва успела увидеть его, прежде чем её снова охватила тьма. Ребёнка забрали — забрали сразу, унесли в другое отделение. Эмма осталась лежать, истощённая, с глазами, полными слёз, которые, казалось, не заканчивались.
Её сердце билось всё тише, и она пыталась поймать хоть какой-то смысл в происходящем. Она родила, но в её груди было только пустое место. Ребёнка не положили ей на грудь, не дали почувствовать его тепло. Она почувствовала себя невидимой, несуществующей — как будто этого момента не было, как будто её существование не имеет значения.
Она лежала в палате, оставленная наедине со своими мыслями и болью, пока не пришла медсестра. Женщина проверила её состояние, и тогда Эмма почувствовала, как её собственное тело начинает терять контроль. Но в её душе не было ни радости от рождения ребёнка, ни облегчения от того, что всё позади. Она чувствовала лишь глухую пустоту, боль, которая не уходила.
Медсестра, замечая её состояние, мягко сказала:
— Мы будем следить за вами, Эмма. Всё будет в порядке.
Но в голове Эммы не было слов. Тот момент, когда она родила, стал точкой, после которой всё, что было раньше, казалось чуждым и неважным.
Когда Эмма родила, её тело было настолько измождённым и истощённым, что даже сам процесс родов стал тяжёлым испытанием. Но после того, как она почувствовала облегчение от того, что ребёнок наконец-то появился на свет, её ощущения резко изменились. Вместо радости и облегчения, её охватила тёмная пустота, и внутри неё словно всё рухнуло. Слабость, которая накапливалась в её теле все эти месяцы, теперь превратилась в невыносимое отчаяние.
Ещё до того, как её отнесли в палату, Эмма ощутила, что что-то внутри неё сломалось. Вместо того чтобы чувствовать себя матерью, почувствовать что-то хорошее, она ощущала себя потерянной. Этот момент радости за рождение ребёнка никак не мог заглушить её внутреннюю боль и тревогу. В её голове продолжали проноситься мысли о том, что она потеряла, о том, как её жизнь разрушена, о том, как она уже не могла продолжать.
Когда её перевезли в палату, медсестры заметили, что Эмма начала дышать с трудом. С каждым вздохом ей становилось всё сложнее, как будто её тело уже не выдерживало того, что происходило. Её глаза были затуманены, а лицо бледным, как если бы вся её энергия ушла в тот момент, когда она стала матерью. Она пыталась говорить, но слова не вырывались, и её дыхание становилось всё более поверхностным и прерывистым.
Тогда врачи сразу поняли, что что-то пошло не так. Эмма была без сил, её состояние ухудшалось, и вскоре они осознали, что это было связано с глубокими ранами, которые она оставила на своём теле. Раны были настолько серьёзными, что стали угрожать её жизни. Она вскрыла вены, не осознавая до конца, что делает.
Медицинский персонал начал действовать немедленно. Эмма была перенесена в реанимацию, где началась длинная и напряжённая борьба за её жизнь. Врачи делали всё возможное, чтобы остановить кровь, контролируя её сердечный ритм, пытаясь стабилизировать давление. Мать Эммы стояла рядом, её лицо было искажено от страха и боли, когда она видела, как её дочь едва ли не уходит.
Час за часом врачи и медсестры вели бесконечную борьбу с её состоянием. Каждое движение Эммы было настолько слабым, что они не могли быть уверены, что она выживет. Мать не отходила от её кровати, обхватив её руку, но Эмма была как в забытье. Она лежала, безжизненная, в палате, не в силах бороться с тем, что случилось. Она чувствовала, как её тело разрушается, и, несмотря на все усилия врачей, ей казалось, что она исчезает, растворяется в этом беспомощном состоянии.
Каждый момент был на вес золота. Врачам удавалось стабилизировать её состояние, но Эмма продолжала оставаться в критическом состоянии. И хотя её жизнь была под угрозой, она не могла отделаться от чувства, что всё потеряно. Она переживала этот момент не как возрождение, а как попытку уйти из того мира, который ей казался безнадёжным.
Процесс восстановления был долгим и мучительным, и даже после того, как её состояние стабилизировалось, Эмма оставалась в глубоком шоке. Она чувствовала, что что-то сломалось в ней навсегда, и её жизнь уже не была той, что была раньше. В её голове всё вертелись мысли о боли, одиночестве и утрате. И хотя она выжила, её душа ещё долго оставалась в тени, не в силах полностью восстановиться после пережитого.