eleven
— Держи, — протягиваю ей свою любимую толстовку, которую я только снял с себя. Мне не очень хочется, чтоб она простудилась, на улице ведь все-таки холодно.
Она посмотрела на предложенную кофту довольными глазами, словно так и мечтала, чтобы я предложил ей её.
— А ты не замёрзнешь? — любезно спрашивает она меня, на что я тихо усмехаюсь.
— Нет.
После моего ответа, она сразу же отхватывает из моих рук толстовку и скорее натягивает на себя. Моя вещь явно великовата ей, ведь она доходит до её коленок. Соне, как только надела на себя кофту, сразу же становится лучше, что заметно по её ужасно довольному лицу.
— Куда теперь? — спрашиваю её я, смотря ей прямо в глаза.
Она отводит глаза в сторону, задумываясь над моим вопросом, а я продолжаю пялиться на неё. Её зрачки были несколько увеличены, нос стал красным от холода, как и пухлые щечки девушки. На Соню так и хотелось смотреть без остановки, ведь она ужасно красивая и симпатичная девушка, хоть девушка даже и не использует косметики. Я буду её серьёзно не понимать, если она скажет, что уродина. Это же абсолютно не так.
— Может...Может уже пойдем по домам, всё-таки уже поздно, да и холодно? — предлагает малышка, заправляя прядку волос за ухо.
— Окей, я согласен, а то ты уже превращаешься в льдинку, — в очередной раз усмехнулся я и в очередной раз получаю лёгкий удар в плечо.
Соня посмотрела на меня таким взглядом, благодаря которому я понял, что нужно прекращать глупо хихикать. А всё-таки она довольно забавная. В первую встречу она была очень смущена, и хоть мы сейчас не совсем с ней близки как друзья, она нисколько не стесняясь принимает у меня кофту и проливает свой напиток на меня, словно мы с ней старые друзья.
— Ваня... — девушка приводит меня в реальность и я мгновенно переключаюсь на неё, — честно, у меня сейчас ноги отнимутся оттого, сколько мы с тобой гуляли.
Неужели я впервые понял намек? Безусловно. Малышке видимо понравилось то, что я носил её на руках, когда она повредила коленку и ей хочется снова повторить. Определенно.
— Прыгай, — говорю я, после чего спустя пару секунд на моей спине находится блондинка. Такая забавная.
— Ваня, я бы хотела поблагодарить тебя за этот день. Спасибо. Я, если честно, никогда так не веселилась, да и не общалась, — говорит мне малышка, — Можно я немного выговорюсь, да?
— Конечно.
— Я просто хотела сказать, что впервые не чувствую себя одиноко. Моя душа, мое тело, мое сердце постоянно болят от тоски и одиночества. Я даже не знаю, зачем до сих пор живу в этом мире. Но не смотря на эти мысли, я просто продолжаю существовать.
—Покажи свои запастья.
— Что?
— Ты слышала меня.
Она неуверенно протягивает свою ручку и я отодвигаю рукав темной толстовки. Все запястье было усеяно крупными шрамами, которых кажется было бесконечное количество.
— Соня...
— Ну давай, скажи, скажи какая сумасшедшая, раз резала вены. Давай!
— Тише...
Я до сих пор тупо глядел на эту картину и сердце уже успело по максимуму. Сколько же настрадалась эта маленькая миленькая девушка? Она же кажется совсем беззащитной и хрупкой, как только можно было причинить ей боль? В моих глазах это ну просто невозможно, хочется только оберегать и видеть её счастливую улыбку, поэтому глядя на это, я нахожусь в шоковом состоянии. Соня не похожа на ту, которая будет из-за мелких проблем подставлять на грань свою жизнь, здесь должно быть что-то серьёзно.
— Почему? — кратко спрашиваю её, не переставая поглаживать большим пальцем ручку бедной девчонкой. Странно, никто из людей, пытающих закончить жизнь самоубийством, не вызывали жалость у меня, лишь отвращение, но не она. С Соней вся жизнь переворачивается с ног на голову, но мне нравится это. Нравится ощущать новые и совсем забытые эмоции.
— Это слишком личная тема, да и слишком долгая история. Я не могу за полчаса или час рассказать восемнадцать лет моей жизни.
— Расскажи не слишком личную причину этого, пожалуйста. Я понимаю, что раз ты делала это, то твоя жизнь полна разочарования и страданий, но...пожалуйста, я хочу услышать безобидную причину порчи своего тела.
— Я просто не понимаю зачем тебе это? Зачем тебе выслушывать мое жизненное дерьмо? — впервые слышу от неё слово дерьмо.
— Я думаю, что мне ты можешь доверять, подруга, — и какого черта я назвал её подругой? Дружбы между парнем и девушкой не бывает, ведь обычно кто-то нарушает эту гармонию и влюбляется. И да, действительно, почему это я интересуесь её жизнью? Мне же это, по идее, ничего не должно дать, ведь так? Но ёбаный рот, не в этом случае.
— Школа. Элементарная школа. Учится я любила, я просто обожала литературу, рисование, биологию и химию, но они были единственными моими фаворитами. Для всей школы я была пустым местом, чтобы я не делала. В начальных классах я была очень активным ребёнком, одноклассники разговаривали со мной, все девочки хотели дружить, но потом, когда... — она неожиданно прервалась от истории и я, остановившись в очередной раз, глянул на её лицо то увидел как малышка еле сдерживает слезы, подняв голову вверх. Чёрт, только не реви.
— Успокойся, малышка... — пытался я успокоить её своими словами, скрепив пальцы наших рук в замок. Терпеть не могу слезы, особенно искренний плачь девушки, это же просто пиздец.
— Прости...
— Ничего страшного, — на самом деле нет, по максимуму не хотелось видеть её слёзы, опять же таки. Не хотелось видеть то, как она страдает от воспоминаний прошлого.
— Так вот, в средних классах я стала очень замкнутой и грустной, так что все мои подружки сбежали от меня, создавая глупые сплетни, отчего школа стала ну самым настоящим адом. Надо мной издевались как только могли: кидались бумажками с оскорблениями, какая я жирная, уродина, о том, как я порчу наш класс и прочее в этом духе, когда я выходила к доске. Отвечать у доски, а после стирать свои записи оттуда мне нравилось.
— А учителя? Они защищали тебя? Это же ну просто... очень неправильно.
— Нет, никогда. Они делали вид, что в меня ничего и не прилетело, а когда кто-нибудь шутил надо мной, то они хохотали вместе с классом.
— Пиздец.
Я еле сказал это, ведь язык словно отнялся после этих слов. Никогда не видел, да и не слышал, чтобы так издевались в школе. Да, признаю, школа для всех была, в некотором смысле, испытанием. В ней мы получаем достаточно уроков, которые нам несомненно нужны в будущем. В школе мы проходим через всякие ошибки, учимся находиться в социуме, да и просто с 7 лет мы только и находимся в её зависимости.
Эти унижения она рассказала, как самое безобидное, тогда что с ней было ужасное? Честно, и подумать не особо хочется.
— А как на это отреагировали твои родители? — это был последний вопрос, что я задал ей по этой теме.
— Это...сложно. Прости, но я не могу рассказать тебе, про...
— Хорошо, я же не требую.
Между нами установилось долгое молчание, но оно не было неловким. Мы погрузились в свои мысли о прошлом, настоящем и будущем, которое мы представляли по разному, но точно я это не знаю.
Мне хотелось поцеловать её. Да, поцеловать. Очень нежно, чтобы остановить время между нами, чтобы позабыть обо всем. Забыть все, что с нами происходило, да и вообще, кто мы такие. Стереть все рамки общественности и её смущения, чтобы просто наслаждаться. Наслаждаться моментом, который в будущем может и вовсе не произойти. Вряд ли об этом думала Соня, ведь эти мысли ну просто глупы. Поцелуй мог пошатнуть наши создавшиеся за этот короткий срок отношения, чего мне не хотелось. Да и у меня возникло это желание из-за жалости к ней, скорее всего, ведь только по одной истории я осознал, какой трудный подростковый возраст она пережила.
В голову неожиданно пришла мысль, что сказать ей. Да, звучит это ну очень тупо, но я просто не знаю, как ещё выразиться.
— Хочешь я дам тебе один совет?
— Да, конечно.
— Делай всегда то, что ты хочешь, забывая про все сомнения, — после чего я оставил короткий чмок на её губах.
********