Глава 4
Я надела гипюровые брюки-клеш, огромную синюю футболку оверсайз и чёрные туфли на шпильках, дополнив образ несколькими украшениями. Пришлось признать: Марэ действительно понимает толк в сборе вещей для выходных. Несмотря на кажущуюся небрежность, образ получился стильным, выгодно подчеркивая фигуру и добавляя лёгкую загадочность. Даже Марэ присвистнула от удивления.
Выйдя на улицу, я снова услышала волчий вой – на этот раз ещё более грозный и пронзительный, чем раньше. Это был не просто звук, а настоящий призыв, наполненный тревожной тайной. Воздух словно сгустился, и холод пронизал меня насквозь, несмотря на теплую погоду. Лес за домом Лиама в темноте выглядел по-другому: деревья казались громадными и зловещими, их силуэты напоминали тени огромных хищников.
Клуб находился неподалёку, но я чувствовала себя всё так же некомфортно. Марэ, напротив, была в своей стихии: танцевала, смеялась, флиртовала со своим парнем и была в центре всеобщего внимания. Я же сидела за столиком, наблюдая за ней и борясь со своими чувствами: страхом, любопытством, волнением и ещё чем-то непонятным, похожим на предвкушение чего-то невероятного, а может даже страшного.
Внезапно, как удар молнии, меня снова ослепило видение: сцена с полуголыми мужчинами у телевизора повторилась с пугающей чёткостью. На этот раз я увидела всё в мельчайших деталях. Один из мужчин резко обернулся и посмотрел прямо на меня. У него были густые тёмные волосы, и он казался мне знакомым. Или, скорее, знакомыми были его глаза – поразительная гетерохромия: один глаз – тёмный, другой – светлый, словно два разных солнца. Но, как и прежде, видение смешалось со сном: вместо мужчины я увидела волка с теми же разноцветными глазами, пронзающими меня холодным светом. Я пыталась убедить себя, что это лишь переутомление, игра воображения, но видения становились все чаще, все более реалистичными и ужасающими. Холодный ужас сжал меня в ледяных объятиях. Я стала внимательно рассматривать людей в клубе, ища кого-то знакомого, кого-то, кто мог бы объяснить это...
Моя нервозность стала очевидной. Марэ, заметив моё беспокойство, спросила: «Что с тобой?» Её глаза были полны заботы, но я не могла объяснить, что происходит. Как рассказать о видениях, о призрачном волчьем вое, о странных символах, всплывающих в моём сознании, словно зашифрованные послания? Я чувствовала, что что-то невероятное, что-то потустороннее вот-вот должно произойти. И это «что-то» было слишком близко. Я ощущала на себе чей-то пристальный, ледяной взгляд, словно кто-то следил за мной из темноты, из глубины этого шумного, переполненного людьми места.
«Стоп! – резко остановила я сама себя. – Я могу сойти с ума! Писательская фантазия разыгралась не на шутку». Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, отбросив навязчивые мысли. Музыка клуба накрыла меня волной ритмов, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Я решила танцевать, отдаться движению, надеясь, что это поможет отвлечься, что этот вихрь заберёт с собой ужас, который грыз меня изнутри. Я приехала сюда отдохнуть, а не сходить с ума, твердила я себе снова и снова, но чувство наблюдения не отпускало. В глубине души я понимала: это только начало. И где-то в толпе мерцали два разных цвета – светлый и тёмный – и я знала, что эти глаза ищут меня. Музыка, однако, на время заглушила мои страхи, и я почувствовала облегчение, отдавшись ритму.
Тела двигались вокруг, сливаясь в единый, пульсирующий поток энергии. Я позволяла музыке поглотить себя, забывая о видениях: о волке, о мужчине с гетерохромией, о нарастающем чувстве тревоги. На какое-то время всё стало просто: движение, ритм, тепло окружающих тел. Марэ была рядом, её рука случайно коснулась моей, и её присутствие стало успокаивающим якорем в этом вихре эмоций. Но даже в самом центре танцпола, среди смеха и музыки, я не могла полностью избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Холодный взгляд, который я чувствовала раньше, казался теперь ближе, словно чья-то тень скользила по моей спине. Я быстро обернулась, но увидела лишь расплывчатые силуэты, теряющиеся в полумраке. Паранойя? Или... нет, это чувство было слишком реальным, слишком интенсивным, чтобы списать его на усталость или плод воображения. Я снова погрузилась в танец, пытаясь отвлечься, но неприятное ощущение наблюдения не отпускало. В глубине души я знала – это только начало.
Вечер пролетел незаметно. Мы разговаривали, смеялись, Лиам рассказывал интересные истории, и я чувствовала себя комфортно, как никогда раньше. Но в глубине души всё ещё тлело непонятное беспокойство, преследующее меня с самого утра. Я не могла выбросить из головы образ волка с его странным, пронзительным блеском в глазах, и я понимала, что он каким-то образом связан с Лиамом. Эта связь была неуловима, но ощутимо давила на меня, как невидимый груз.
Когда я одна осталась в своей комнате, я взглянула в зеркало. В моих глазах я увидела тот же странный блеск. И поняла, что сегодня мой выходной уикенд только начинается... и он будет далеко не спокойным.
...........
Я одеваю гипюровые брюки-клеш, огромную футболку оверсайз синего цвета и выбираю чёрные туфли-шпильки, дополняю образ украшениями и забираю свои слова обратно – моя подруга знает толк в сборе вещей для уикенда. Этот образ, несмотря на свою небрежность, выглядел неожиданно стильно, подчёркивая мою фигуру и придавая образу легкую загадочность. Даже Марэ присвистнула от удивления.
Выйдя из дома, я снова услышала волчий вой, на этот раз ещё более грозный и пронзительный. Он казался не просто звуком, а неким призывом, наполненным тревогой и таинственностью. Воздух сгустился, и холод проник под мою футболку. Лес за домом Лиама выглядел иначе в темноте: деревья казались грозными и высокими, их силуэты напоминали огромных зверей.
Клуб был не слишком далеко, но я чувствовала себя некомфортно, несмотря на довольно тёплую погоду. Марэ, зато, была в своей стихии: она танцевала, смеялась, флиртовала со своим парнем и была центром всеобщего внимания. Я же сидела за столиком, наблюдая за ней и пыталась разобраться в своих чувствах. Внутри меня бушевала буря эмоций: страх, любопытство, волнение. И ещё одно чувство, которое я не могла определить. Что-то, похожее на предвкушение.
Внезапно, как удар током, меня снова пронзило видение: та же сцена с полуголыми мужчинами, прильнувшими к экрану телевизора, повторилась с пугающей резкостью. На этот раз детали вырисовались с ужасающей отчетливостью. Один мужчина обернулся и уставился прямо на меня. Он был с густыми темными волосами и казался знакомым. Или, вернее, знакомыми были его глаза – поразительная гетерохромия, один глаз – темный, другой – светлый, словно два разных солнца. Но сон и видение наложились друг на друга, вместо мужчины я видела волка, его разные глаза сверкали в полумраке видения, пронзая меня насквозь холодным светом. Я хотела бы поверить, что это лишь плод переутомления, богатое воображение писателя, но видения становились все чаще, все более реалистичными, все более ужасающими. Меня охватил холодный ужас. Я стала внимательно рассматривать людей в клубе, ища что-то или кого-то в толпе.
Я стала внимательно осматривать толпу в клубе, ища что-то или кого-то в тени мигающих огоньков, в лице танцующих людей. Моя нервозность стала явно заметна. Марэ, моя верная подруга, с беспокойством спросила: «Что с тобой?» Ее глаза были полны заботы, но я не могла ей объяснить, что происходит. Как рассказать о видениях, о призрачном волчьем вое, проникающем в мой сон, о странных символах, которые появляются в моем поле зрения, как зашифрованные послания? Я чувствовала, что что-то невероятное, что-то потустороннее, вот-вот должно произойти. И это "что-то" было чрезвычайно близко. Слишком близко. Я ощущала на себе чей-то навязчивый, холодный взгляд, словно кто-то следит за мной из темноты, из глубины этого шумного, переполненного людьми места.
«Стоп! – резко остановила я сама себя. – Я могу сойти с ума! Писательская фантазия разыгралась не на шутку». Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, отбросив навязчивые мысли. Музыка клуба накрыла меня волной ритмов, стараясь заглушить тревогу. Я решила танцевать, отдаться движению, надеясь, что это поможет отвлечься, что этот вихрь заберет с собой ужас, который грыз меня изнутри. Я приехала сюда отдохнуть, а не сводить себя с ума, напоминала я себе снова и снова, но чувство наблюдения не отпускало. В глубине души я понимала: это только начало. А где-то в толпе мерцали два разных цвета – светлый и темный, и я знала, что эти глаза ищут меня.
Музыка окутывала меня, заглушая тревожные мысли. Ритм бился в унисон с моим сердцем, но вместо страха, я почувствовала облегчение. Тела двигались вокруг, сливаясь в единый поток энергии. Я позволяла музыке вести себя, забывая о видениях, о волке, о мужчине с гетерохромией. На какое-то время, всё стало просто: движение, музыка, тепло тел вокруг. Марэ находилась рядом, ее рука случайно коснулась моей. Её присутствие было успокаивающим, надежным якорем в этом вихре чувств. Но даже в этот момент, в самом центре танцпола, среди смеха и музыки, я не могла полностью избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Холодный взгляд, который я чувствовала раньше, казался теперь чуть ближе, словно чья-то тень скользила по моей спине. Я бросила быстрый взгляд через плечо, но ничего не увидела, кроме расплывчатых силлуэтов. Может, это всё-таки паранойя? Или... нет, это чувство было слишком реальным, слишком интенсивным, чтобы его списать на переутомление или фантазии. Я снова погрузилась в танец, стараясь отвлечься, но неприятное чувство наблюдения не отпускало. В глубине души, я знала – это только начало.
Вечер пролетел незаметно. Мы разговаривали, смеялись, Лиам рассказал много интересных историй, и я почувствовала себя настолько комфортно, как никогда раньше. Но в глубине души все ещё теплилось то непонятное чувство беспокойства, преследующее меня с утра. Я все ещё не могла выбросить из головы образ волка с его странным блеском в глазах, и я понимала, что он каким-то образом связан с Лиамом.
Когда я одна осталась в своей комнате, я взглянула в зеркало. В моих глазах я увидела тот же странный блеск. И поняла, что сегодня мой выходной уикенд только начинается... и он будет далеко не спокойным.