Глава 11
Я как-то слышала, что слишком быстрый успех отнимает всякую привлекательность у любви. А препятствия, наоборот, делают ее более ценной. Неужели людям и вправду для того, чтобы полюбить по-настоящему нужно проходить испытания и бороться? Почему нам так свойственно искать сложные пути?
Я постоянно задавала себе вопрос: не потому ли меня так тянет к Владу, что я не могу его получить? Я вспоминала свое прошлое и понимала, что мне всегда нравились парни с ореолом недосягаемости, загадочности и неопределенности. Характер и поведение Влада были насквозь пропитаны этими качествами.
Он вроде бы был рядом и в то же время очень далеко. Иногда он вел себя так, будто я ему нравлюсь, но при этом продолжал встречаться с Кирой. Пару раз он называл меня своим другом, но я-то знала, что никакой дружбы между нами нет. Наши отношения напоминали мне запутанный лабиринт, по которому я петляла, пытаясь разгадать его мысли.
В лет двенадцать я сходила с ума по одному американскому бойз-бенду. У меня над кроватью висели их плакаты, и я мечтала, что когда-нибудь выйду за блондина из этой группы замуж.
Мои навязчивые мысли о Владе напоминали мне тот период. В его профиле в Инстаграм было немного фотографий, в основном он выкладывал туда небольшие видеозаписи, на которых он поет: дома, на концертах, в машине. Я пересматривала эти видео по сто раз и сама себе напоминала бешеную фанатку.
На следующей неделе вечером перед сном я сидела ВКонтакте, слушала музыку и листала ленту. У группы "Абракадабра" была своя страничка, куда они недавно выложили двадцатиминутную запись с выступления, вероятно, недавнего. Видео было снято на телефон со стороны зрителей. В конце было видно, что после выступления, когда Влад спускается со сцены и проходит в зал, к нему подходит какая-то высокая темноволосая девушка почти с него ростом, недолго что-то говорит, а потом кидается на ему на шею с поцелуем. Можно было успеть заметить, что Влад вздрагивает от неожиданности, и на этом моменте автор видео переводит камеру на других музыкантов, так что дальнейшая реакция Влада остается загадкой.
Я не знаю, сколько бы еще раз я пересмотрела эту запись, если бы вдруг не увидела новую заявку в друзья: Дарья Полосова. Я улыбнулась, наконец-то она решилась зарегистрироваться в социальной сети.
Но моя улыбка мгновенно испарилась, когда на аватарке я увидела Дашу в нижнем белье и с искаженным от испуга лицом. На фоне виднелась наша женская раздевалка. Я мгновенно все поняла: эти твари сфотографировали ее, когда она переодевалась.
У меня застучало в висках. Дрожащей рукой я начала пролистывать альбом. В нем было полно оскорбительных отфотошопленных фоток, где голова Даши приделана к обнаженному женскому телу. В описании к профилю я прочитала примитивные оскорбления, все были ниже пояса.
Я с отвращением отбросила телефон. Интересно, видела ли сама Даша эту страницу? Учитывая то, что она особо не сидела в Интернете, существовала вероятность, что не видела. Для меня эта мерзкая страница ВКонтакте стала последней каплей. Я решила, что найду эту дрянь Комарову и поговорю с ней. Я не знала, что именно собиралась сказать, но понимала, что нужно положить конец издевательствам над Дашиной душой и репутацией.
На следующий день первые четыре урока мы не пересекались с 9Б. На большой перемене, когда весь мой класс пошел в столовую, я рванула к расписанию, чтобы узнать, где у Дашиного класса урок. Оказалось, что у них должна быть физкультура. Апрель выдался на редкость теплым, и уроки проводились на улице.
Не раздумывая, я выбежала из школы, но на стадионе сперва никого не заметила. Приглядевшись, я увидела группу людей, они стояли в самом конце стадиона, у кустов. Приближаясь, я поняла, что нашла этот чертов 9Б.
Даша плакала. Сидела на траве и ревела навзрыд. Все ее лицо было распухшим от слез. В руках она сжимала свой синий потрепанный рюкзак, на котором красной краской было выведено слово "шлюха".
Одноклассники стояли полукругом. Кто-то посмеивался, кто-то упер взгляд в землю. Радостней всех выглядела Лера Комарова с баллончиком в руках. На ее лице играла злорадная ухмылка.
Я ускорила шаг.
Комарова подошла к Даше и, с омерзительной улыбкой достав изо рта жвачку, прилепила ее к Дашиным волосам. Ничего более унизительного я в жизни не видела. Во мне поднялось зверское бешенство.
Я читала, что некоторые преступники совершали преступления в состоянии аффекта. Я никогда до конца не понимала, что это такое. Но, думаю, в ту минуту я была близка к такому состоянию. Меня в буквальном смысле трясло от ярости. Я не думала о том, что делаю. Такое ощущение, что мои движения опережали мой мозг на несколько шагов и разуму просто приходилось констатировать уже совершенные телом действия.
За секунду в голове пронеслись мысли о прожигавшей мою душу несправедливости: затравленная бездушными одноклассниками Даша, отец, предавший маму после семнадцати лет брака ради другой, гопник, бьющий меня головой об асфальт. Изуродованная увиденным часть моей души превратилась в монстра, который рвался наружу. И я больше не могла его сдерживать.
Я набросилась на Комарову и сбила ее с ног. Она повалилась на землю, я оказалась сверху. Я замахнулась и с силой ударила ее кулаком по лицу. А потом еще раз. И еще. Увидев на своих руках кровь, я улыбнулась. Я чувствовала упоение от того, что Комарова страдает. В ту секунду эта кричащая и пытающаяся прикрыть лицо руками девчонка олицетворяла для меня все плохое, что произошло со мной за последний год.
Комарова, воспользовавшись секундной паузой, двинула мне рукой в подбородок. Во рту появился вкус крови. Затем она попыталась сбросить меня, но я ногами сдавила ее руки, вцепилась левой рукой ей в волосы, правой продолжала дубасить ее по красному лицу.
Я не хотела останавливаться, но меня остановили. Чьи-то руки сзади стали оттаскивать меня от моей жертвы, я попыталась высвободиться, но руки были сильнее. Оказавшись на расстоянии пары метров от Комаровой, я увидела, что все ее лицо было в крови, она жалко скулила и повернулась на бок. Ее окружили подруги и скрыли от моих глаз. Самое страшное, что в тот момент, я не переживала, в порядке ли она, я думала только о том, что она получила по заслугам.
- Саша! Саша! - донесся до меня голос как будто издалека.
Перед собой я увидела Влада. Он обхватил мое лицо руками и сосредоточенно смотрел в глаза, пытаясь ухватить мой взгляд. Рядом с ним стояла Ада. Вид у нее был напуганный.
- Пошли отсюда, - прошипела подруга, подталкивая меня и Влада. - Эта девка вроде жива.
Влад взял меня за руку и потянул прочь. Я оглянулась на Дашу, она уже стояла на ногах и вся дрожала. Перехватив мой взгляд, Ада подбежала к ней и, схватив ее за локоть, последовала за Владом и мной. Мы быстром шагом покинули территорию школы и, оказавшись во дворах, сбросили темп.
- Что на тебя нашло? Ты чуть ее не убила! - приложив пальцы к губам, произнесла Ада.
Я покачала головой. Сейчас мне уже казалось, что это была не я.
- Саш, я... Я не знаю, как благодарить тебя, - всхлипывая, сказала Даша.
Она подошла и обвила руками мою шею. В нерешительности я тоже обняла ее. Она все повторяла "спасибо", шептала о том, что у меня могут быть проблемы из-за нее и что она на все готова ради меня. Я отстранилась и ласково улыбнулась ей:
- Даш, за меня не переживай. У меня все будет хорошо. Самое главное, что ты цела.
Вид у нее был жалкий. Глядя на нее и зная, что ей пришлось пережить, у меня сжималось сердце. Нет, я определенно не жалела о том, что сделала.
- Ад, ты проводишь Дашу домой? - подал голос Ревков.
-Эм... Хорошо, а вы куда? - в замешательстве спросила Ада.
- Я побуду с Сашей. Мы прогуляемся. Прикрой ее на оставшихся уроках, - сказал он, не глядя на меня.
Ада кивнула. Чмокнув меня в щеку, она попросила позвонить вечером. Затем взяла Дашу под руку, и они пошли в сторону дома.
Влад задумчиво смотрел им вслед, а потом встрепенулся и сказал:
- Ладно, пошли ко мне.
Я удивилась, но возражать не стала. Мы шли молча. Влад достал ключи из рюкзака и открыл металлическую дверь, пропуская меня вперед. Мы зашли в лифт и поднялись на тринадцатый этаж.
Влад распахнул дверь квартиры и жестом пригласил меня внутрь. Я неуверенно шагнула вперед. Влад сказал, что отца нет дома, и предложил посмотреть квартиру. Пройдя просторный коридор, я направилась дальше, изучая жилище.
Квартира была светлая, мебели было немного, это создавало ощущение открытого пространства. Дышалось легко. Все было чисто и на месте, так что с трудом верилось, что Влад жил здесь вдвоем с отцом.
- А вы с папой, оказывается, чистюли, - улыбнулась я.
- Нет, просто по понедельникам приходит Арина, она помогает нам по хозяйству, наводит порядок и все такое. Без нее мы с отцом уже давно бы заплесневели.
Попав в зал, я увидела небольшую горку, на который в ряд стояли фотографии. Увидев снимок маленького Влада, я хихикнула. Какой же он был долговязый! И уши сильно топорщились. Я перевела взгляд на взрослого Влада, надо же, уши совсем не торчали. Как все-таки меняется человек с течением жизни.
Он заметил, что я разглядываю фото, и небрежно кинул:
- Ставлю пятихатку, что сейчас ты думаешь о моих ушах.
- Ха-ха, так и есть!
- Сразу предупрежу: я не делал никаких операций. Просто в шесть лет уши сильно опережали в росте мою голову.
- Но к восемнадцати, я вижу, голова наверстала упущенное, - усмехнулась я.
Затем я скользнула взглядом по другим фотографиям, и мое сердце екнуло. На них была изображена мама Влада. Молодая и очень красивая. Она была смуглая, кудрявые темные волосы спадали на плечи. Сын был похож на нее. На фото она сидела на диване, держа на руках пухлого младенца. Рядом, обнимая ее за плечи, располагался мужчина, очевидно, отец Влада.
Чуть дальше я увидела снимки маленькой девочки, по которым можно было догадаться, что она занималась художественной гимнастикой. Соня, сестра Влада, была русоволосой, светлоглазой и, судя по всему, пошла в отца.
- У тебя очень красивая мама, - тихо произнесла я.
- Да, мама была первой красавицей, - с теплотой отозвался Влад. - Папа до сих пор не верит, что ему удалось уговорить ее выйти за него замуж.
- Наверное, они были очень счастливы, - сказала я, разглядывая свадебный снимок родителей.
- Да. Были.
Я хотела присесть на диван, но Влад жестом поманил меня:
- Пойдем, покажу свою комнату.
Мы вошли в просторное помещение. Как ни странно, ничего из того, что я ожидала увидеть в его комнате, я не обнаружила. Не было плакатов с голыми девицами, разбросанных трусов с носками и бардака. Наверное, у меня было слишком стереотипное мышление.
Комната была выполнена в серых тонах, кое-где добавлялись желтые акценты. На одной из стен были фотообои с изображением Нью-Йорка. По центру стояла большая двуспальная кровать, покрытая серым одеялом. У окна располагался письменный стол с компьютером. В углу стояла гитара, рядом лежала стопка белых листов, исписанных размашистым почерком.
- Это музыка? - спросила я, указывая на листы.
- Ну да, музыка, тексты. Наброски, в общем.
- Я думала, Стас пишет вам тексты песен, - удивилась я.
- Да, Стас написал примерно половину.
- А другую половину написал ты?
Влад кивнул и прилег на кровать. Я села рядом.
- Как губа? - неожиданно спросил он.
- В смысле?
- Ну, твоя губа, она разбита, - заметил Влад.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу. И правда, нижняя губа здорово распухла. Видимо, Комарова расшибла мне ее, когда двинула в челюсть. А я этого не заметила. Наверное, из-за адреналина. Я вновь присела на кровать к Владу, не совсем понимая, зачем мы пришли к нему и как мне себя вести.
-Златовласка, я привел тебя сюда, чтобы мы могли спокойно поговорить, - произнес Влад, словно прочитав мои мысли.
- Поговорить о чем?
- О произошедшем, о тебе. Что случилось там на стадионе? За что ты наваляла этой девчонке?
Я немного помолчала, а потом рассказала Владу о том, как долго Комарова со своей компанией травила Дашу. Рассказала, про страницу ВКонтакте, про надпись на Дашином рюкзаке, про жвачку в волосах.
- Для меня это стало последней каплей, - призналась я.
- Да уж, это и правда жестоко.
- А знаешь, что самое ужасное? Что она со всем этим смирилась. Я заставляла ее рассказать родителям, класснухе, хоть кому-то. Она отказывалась. Говорила, что это не поможет. Откуда она могла знать? Прям бесит.
- Любопытно, - задумчиво сказал Влад.
- Что любопытно?
- Ты осуждаешь Дашу за то, что она не говорила взрослым о нападках одноклассников, хотя сама, когда на тебя напали, реально напали, с применением физической силы, никому и словом не обмолвилась.
- Как ты можешь это сравнивать? - воскликнула я, округлив глаза.
- Согласись, у ваших ситуаций есть что-то общее. Еще удивительно то, что Дашу травят, как ты говоришь, с пятого класса, а заметила ее ты только недавно, после того случая с гопниками.
- Что ты хочешь сказать?
- Я хочу сказать, что у тебя сейчас непростой период в жизни. Или мне кажется?
- Не знаю. Может быть, - нехотя согласилась я.
- Расскажешь?
- О чем тут еще рассказывать? Я же говорю, эта стерва перегнула палку, обижая Дашу, и я ей врезала. Кто-то должен был.
- Ты дралась свирепо. Очень. Никогда бы не подумал, что такая милая девчонка, как ты, может быть такой беспощадной.
- Ты что, прям все видел?
- Да, я увидел тебя еще на крыльце школы, ты меня не заметила. У тебя был такой решительный вид, ты рванула на стадион, я за тобой. Ну, а там понеслось.
- Знаешь, мне совсем не стыдно. Если бы отмотать время назад, я бы все равно так поступила.
- Знаю. Скажи, а что ты чувствовала, когда била ее?
Его вопрос поставил меня в тупик. Стоит ли признаваться парню, который мне нравится, что во время драки я чувствовала удовлетворение?
- Ну... Не знаю. Злость, наверное.
- Ну а когда ты уже ударила ее пару раз, тебе не стало легче, будто спустила пар?
- Да, было такое, - неуверенно согласилась я.
Влад повернулся на бок и устремил на меня взгляд. Он так внимательно рассматривал меня, что мне стало неловко.
- Знаешь, когда погибли мама с Сонькой, я полетел куда-то в бездну. Все вокруг казалось мне дрянным и бессмысленным. Я просто перестал замечать хорошее. Я продолжал жить просто по привычке, потеряв всякий вкус, всякую тягу к жизни. В тот период вся чернуха, которая была во мне, вылезла наружу. Я тогда потерял почти всех друзей, а один раз мне накостыляли так, что сломали два ребра. За дело, кстати. Я хочу сказать, что когда в жизни человека происходит что-то плохое, то вслед за собой оно притягивает и обнажает другой негатив.
Влад немного помолчал, а потом спросил:
- Саш, скажи, ты сорвалась на эту девчонку ТОЛЬКО из-за Даши? Только потому, что хотела защитить ее?
Я сглотнула. Почему-то мне казалось, что Влад видит меня насквозь.
- Я... Я не знаю.
На самом деле я знала. Конечно, дело было не только в Даше. Дело было в моих нервах, натянутых до предела. Дело было во мне, в родителях, в нем. Глаза предательски увлажнились. Я опустила голову, пытаясь спрятать навернувшиеся слезы. Влад протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей ладони.
- Саш, я рядом, - тихо произнес он.
Влад всегда знал, что сказать и сделать. Я больше не могла сдерживаться и расплакалась. Горячие слезы текли по моим щекам. Вместе со слезами пришли и слова.
Я рассказала Владу о том, что так долго терзало мою душу. О том, что после нападения я хотела обо всем рассказать родителям, но не успела: отец сообщил, что уходит из семьи. Рассказала, о том, что моя мама была в клочья. Что иногда даже сейчас, спустя несколько месяцев, она сидит на кухне после работы и плачет. Что мне больно видеть ее мучения, что меня разрывает от ненависти к отцу за то, что он нас предал.
Я говорила сбивчиво, со всхлипами, иногда срываясь на рыдания. Влад слушал очень внимательно, слегка сжимая мою руку в особенно трудных для меня местах рассказа. Казалось, что он меня понимает.
Когда я выговорилась, он притянул меня к себе. Я легла на бок, а он обнял меня сзади. Я продолжала всхлипывать, а он ласково гладил меня по голове. Влад говорил, что все пройдет, все наладится, что я могу на него рассчитывать. Под эти успокаивающие слова я незаметно для себя погрузилась в сон.
Резкий звук упавшей металлической посуды разбудил меня. Я рывком села, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит. Через пару секунд я сообразила, что заснула у Влада на кровати. Хозяина в комнате не было. За окном уже вечерело. Наверное, я проспала часа три. Я вышла из комнаты и пошла на звук, который, судя по всему, доносился с кухни.
- Мы тебя разбудили? - с улыбкой спросил Влад, увидев меня.
На кухне были он и крупный мужчина чуть за сорок. В нем я узнала Ревкова- старшего. Отец Влада был высоким, русые волосы с легкой сединой коротко подстрижены, на лице выдавался вперед волевой подбородок.
- Здравствуйте! - смущенно улыбнулась я, встретившись с отцом Влада глазами.
- Саш, это мой отец Виктор Анатольевич. Пап, это Саша, - представил нас парень.
- Привет! Проходи, садись, ужин почти готов, - сказал Виктор Анатольевич, жестом приглашая меня за стол.
- Спасибо, но я уже собиралась идти, я не хотела так задерживаться, - пролепетала я.
- Ничего не знаю, - с улыбкой отрезал мужчина. - У нас получился превосходный стейк. Я купил мясо на рынке, у Ашота. У него лучшее мясо во всем городе. Мраморная говядина, немного внутримышечного жира, объеденье.
Я переступила с ноги на ногу. Вмешиваться в семейный ужин Влада с отцом я совсем не планировала.
- Или ты их тех, кто не ест мясо? - с подозрением спросил Виктор Анатольевич.
- Нет, я очень люблю мясо, - честно призналась я. - Сейчас только руки помою.
Сев за стол, я стала свидетелем своеобразной семейной идиллии. Влад с отцом ловко раскладывали мясо и гарнир по тарелкам и накрывали на стол. Удивительно, как легко и непринужденно двое мужчин справлялись с готовкой.
Я предложила помощь, но они от меня отмахнулись, заявив, что все уже почти готово. Я получила внушительную порцию мяса с овощами. Выглядела еда очень аппетитно.
- Ну что, Александра, слышал, та девчонка получила по заслугам? - подмигнув мне, спросил Виктор Анатольевич, когда мы приступили к еде.
Кусок чуть не застрял у меня в горле. Неужели Влад ему рассказал? Я готова была провалиться сквозь землю.
- Влад сказал, ты защищала свою подругу? - продолжал мужчина, с интересом глядя на меня проницательными зелеными глазами.
- Она мне не так чтоб прям подруга. Мы живем в соседних домах. Просто ее обидчики перешли все границы. Я понимаю, что физическое насилие не выход, но ничего лучше мне в голову не пришло, - разглядывая морковь в своей тарелке, ответила я.
Мне было неловко оттого, что в глазах отца Влада я предстала настоящей драчуньей.
- Иногда физическое насилие не худший вариант, - пожал плечами Виктор Анатольевич. - Особенно, когда за дело. Это благородно оказать помощь тому, кто в ней нуждается, несмотря на то, что сам можешь пострадать. Моя жена была такой же, всегда защищала сирых и убогих.
Мне стало не по себе от того, что он назвал Дашу сирой и убогой, но сравнение с мамой Влада, очевидно, было комплиментом. Я улыбнулась и отправила кусок стейка в рот. Мясо было действительно волшебным, сочным, мягким, прямо таяло во рту.
- Очень вкусно, я такого вкусного стейка сроду не ела, - сообщила я, уплетая за обе щеки.
Виктор Анатолиевич удовлетворенно улыбнулся. За ужином мы говорили о мясе, о музыке, о путешествиях. Оказывается, отец Влада повидал полмира по работе. У него был свой бизнес в сфере строительства.
Меня удивило, что общение Влада с отцом строилось на равных, ну, или почти на равных. Виктор Анатолиевич пытался понять сына, и даже когда Влад говорил какие-то слишком прогрессивные вещи, от которых у большинства взрослых волосы встали бы дыбом, его отец задумчиво кивал головой и задавал уточняющие вопросы. Казалось, он не просто слушает, но и слышит.
Он был совсем не похож на моего отца, который все время стремился подавить меня своим авторитетом. Когда я общалась с папой, я не могла отделаться от ощущения, что несу чушь. Он постоянно указывал мне на то, как бесполезно и глупо то, чем я интересуюсь.
Заставлял смотреть новости, уличая в том, что я не знаю о том, что происходит во внешнем мире. Одно время я даже честно пыталась читать газеты. Но в глубине души никогда не понимала, зачем они мне нужны. Я не видела связи между своей жизнью и новым законом, принятым в Германии. Почему я должна была интересоваться тем, на что никак не могу повлиять? Изменится ли что-то для меня или мира в целом оттого, что я посмотрю репортаж о событиях на Дальнем Востоке?
Я пыталась задавать отцу эти вопросы, а он лишь отмахивался, говоря, что образованный человек должен интересоваться новостями в мире. По такому определению, он, несомненно, был в высшей степени образованным, потому что ежедневно, сидя на диване, смотрел новости и политические передачи сразу по нескольким каналам. А вот новостями моей жизни все чаще забывал интересоваться, особенно в последнее время.
После того как мы все доели, Влад встал, чтобы налить чай. Я помогла убрать со стола, а затем подошла к раковине, чтобы помыть посуду.
- Что это ты делаешь, Александра? - строго посмотрел на меня Виктор Анатолиевич. - Ты в гостях. Садись и расскажи мне про свои танцы, пока Влад готовит чай. Мы потом сами все загрузим в посудомойку.
Я послушалась. С отцом Влада было легко общаться, но я все же тщательно фильтровала речь, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего.
Мы попили чай с пирожными, и, поблагодарив хозяев, я засобиралась домой. На прощанье в коридоре Виктор Анатолиевич сказал:
- Ну что ж, Александра, я был счастлив, наконец, познакомиться с девушкой сына. Приходи еще.
В воздухе повисла неловкая пауза. Я часто заморгала и посмотрела на Влада.
- Эм... Пап, Саша не моя девушка, - сконфуженно произнес Влад.
- Нет? Но ты же говорил, что у тебя появилась девушка? - удивленно проговорил Виктор Анатолиевич.
- Да... Но, - озадаченно начал Влад.
- Но она не я, - весело закончила я, пытаясь разрядить атмосферу. - Девушку Влада зовут Кира, и я уверена, она вам очень понравится.
- Что ж, ну ладно. В любом случае был рад знакомству. До встречи, - ответил мужчина.
- И я была рада, Виктор Анатолиевич. Спасибо вам за все: за ужин и за компанию.
Я вышла в подъезд. Влад, сказав отцу, что проводит меня, последовал за мной.
Я была в шоке. Как так вышло, что я познакомилась с отцом Ревкова раньше, чем Кира? Очевидно, что Виктор Анатолиевич даже не знал имени Милославской, раз принял меня за девушку Влада. Мои размышления прервал мой спутник:
- Неловко вышло. Извини.
- Ничего страшного. А что, получается, Кира ни разу не была у тебя? - поинтересовалась я.
- Она была, но отца не было дома. Он часто в командировках. Иногда неделями я живу один.
- Серьезно? - я изогнула брови. - А он не переживает за тебя?
- Мы каждый день созваниваемся, - пожал плечами Влад. - И плюс у нас высокий уровень доверия.
- Да, понимаю, твой отец отличается от других взрослых.
- Он у меня мировой мужик, - с гордостью отозвался Ревков. - Я очень люблю его, и очень благодарен за то, что он позволяет мне быть собой.
- Да, возможность быть собой - это самое большое богатство, которые родители могут дать своему ребенку, - вздохнула я.
Поразительно, но часто родители думают, что без их контроля мы непременно сопьемся, попадем в дурную компанию и с нами случится тридцать три несчастья. Но Влад своим примером доказывал обратное. Он жил в отсутствии гиперопеки и был одним из лучших парней, которого я знала. Дело было не только в том, что он мне нравился. Он объективно был смелым, сильным, уверенным в себе, хорошо учился, реализовался в музыке и даже зарабатывал этим. У него не было дурных привычек, но то есть он, конечно, иногда пил и покуривал, но я знала кучу парней, которые потребляли куда больше спиртного и табака, пытаясь доказать родителям, что они уже взрослые. А самое главное, он один из немногих, кто с такой любовью отзывался о родителе за его спиной.
- Златовласка, у тебя завтра могут быть проблемы, - неожиданно сказал Влад.
- Ты о чем?
- О той девчонке, которую ты научила манерам. Как ее зовут?
- Лера Комарова.
- Вот. Скорее всего, эта Комарова так просто все не оставит. У нее есть следы увечий. Синяки и ссадины как минимум. Возможно, с носом могут быть проблемы.
Влад говорил об этом на удивление спокойно, просто констатируя факты, но до меня вдруг дошло, что я реально избила человека. От этой мысли мне стало не по себе.
- И... Что мне за это будет? - спросила я.
- Зависит от того, как она поступит. Хуже всего будет, если она накатает заяву в ментовку.
От слова "ментовка" кровь застыла у меня в жилах. Раньше мне казалось, что со мной такое никогда не приключится. Никогда не говори никогда.
- Если ограничится только школой, пойдет к директору - считай, повезло. Школе невыгодно раздувать эту ситуацию. К тебе применят какое-нибудь дисциплинарное наказание и все.
- А что мне делать? Что говорить? - запаниковала я.
- Говори как есть. Правду. Говори, что в Дашином классе имел место буллинг. Что Комарова с подругами издевались над Дашей, что ты вступилась за нее. Главное, чтобы Даша все подтвердила, и другие тоже. Чем больше свидетелей, тем лучше.
- Хорошо, я поняла, - сдавленно проговорила я.
- Златовласка, все будет хорошо, - Влад положил руки мне на плечи и ласково посмотрел в глаза. - Даже если она пойдет в полицию, мы что-нибудь придумаем, слышишь? За такое не сажают.
Я видела, что Влад всячески пытается подбодрить меня, но чувствовала я себя все равно паршиво. Только не хватало, чтобы маму вызывали в школу. Будто ей и без этого проблем мало. Я поблагодарила Влада за помощь.
На прощанье он прижал меня к себе, от него исходил едва уловимый древесно-мускусный аромат одеколона. Я втянула воздух ноздрями, пытаясь запомнить этот чудесный запах.
Ночью я плохо спала, все ворочалась, прокручивала в голове драку, вечер с Владом и воображала всякие ужасы относительно завтрашнего дня.
Наконец, утро наступило, и я, быстро собравшись, отправилась в школу пораньше. Когда я зашла в кабинет алгебры, где должен был быть первый урок, выяснилось, что до моих одноклассников уже дошла информация о вчерашней драке на стадионе. Мне задавали неловкие вопросы, я отвечала односложно.
Через минут десять в кабинет вошел Булаткин и плюхнулся рядом со мной. Не сказав ни слова, он придвинул ко мне свой телефон с горящим экраном. Я заглянула в мобильник. В браузере была открыта страница группы "Подслушано. Школа 131" ВКонтакте. Последний пост на стене гласил следующее:
"Вчера на стадионе после третьего урока Алферова Саша из 10А, известная своими танцами на школьных праздниках, жестоко избила Камарову Леру из 9Б. По словам очевидцев, Алферова без всяких предупреждений набросилась на Комарову, била ее по лицу и таскала за волосы по стадиону. Наиболее правдоподобной причиной произошедшего является бешеная ревность Алферовой. Пока точно неизвестно, кого именно приревновала Алферова к Комаровой, но есть три основных кандидата: Анохин из 11В, Булаткин из 10А и Ревков из 11А. Голосуйте, из-за кого, по вашему мнению, Алферова напала на Комарову".
После текста было расположено голосование и смазанное фото нашей драки. Неужели кто-то умудрился это запечатлеть? На фото я сидела верхом на Комаровой, детали были не видны, но все равно смотреть было мерзко.
- И кто лидирует в голосовании? - кисло спросила я.
- Чтобы узнать, надо самому проголосовать.
- Ну, так проголосуй за себя. Интересно же, какой парень так снес мне крышу, что я аж озверела.
Булаткин ткнул пальцем в экран и усмехнулся:
- Тебе снесло крышу из-за Анохина.
- Дальше от истины было сложно оказаться, - задумчиво сказала я.
На собственном примере я увидела, как сильно искажается информация в слухах. Оказалось, что я таскала Леру за волосы по стадиону из-за ревности к Анохину.
- Что произошло? - наконец серьезно спросил Антон.
Я вкратце поведала ему вчерашнюю историю.
- Вот подлая сучка! - с ненавистью прошептал Булаткин.
- Да. Только из-за того, что я ей врезала, теперь подлая сучка я, - грустно заметила я.
Чуть позже к нам присоединилась Ада. Мы решили ничего не комментировать и не предпринимать. Нам хотелось побыстрее узнать, как отреагирует Комарова. Алгебра прошла спокойно, однако сразу после урока меня вызвали к директору по громкой связи. Я чертыхнулась и пошла на казнь.
Когда я приближалась к кабинету директора, у меня затряслись колени. Я остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Нельзя было показывать своего волнения.
В кабинете были директор, классная руководительница 9Б Елена Петровна, моя классная Лариса Сергеевна и Лера с матерью.
Выглядела Комарова погано: разбитые губы, большой синяк под глазом и небольшой синяк на подбородке, многочисленные ссадины. В целом все ее лицо казалось каким-то отечным и припухшим.
Когда я вошла, Лера и ее родительница одарили меня взглядами, полными ненависти.
- Вот эта оторва набросилась на мою Лерочку прямо средь бела дня ни за что ни про что! - тыча в меня пальцем, визжала Лерина мама.
- Успокойтесь, Нина Алексеевна, мы сейчас все выясним. Присядьте, пожалуйста, - спокойно проговорил директор, указывая на стул.
Николай Львович внимательно посмотрел на меня. На его тонком с горбинкой носу сидели очки. Взгляд серых глаз отличался проницательностью.
- Алферова, что произошло на стадионе? Расскажи нам свою версию, - обратился он ко мне.
Едва я успела открыть рот, чтобы начать свой рассказ, как дверь за мной распахнулась и в кабинет влетела растрепанная Даша Полосова. Она сбивчиво со всеми поздоровалась, еле переводя дыхание.
- Полосова, что ты тут делаешь? - зашипела на нее классная руководительница. - Мы тут разбираемся во вчерашнем нападении на Комарову. Выйди из кабинета!
- Елена Петровна, я касательно этого нападения, - с силой закивала Даша. - Саша меня защищала. Она увидела, что Лера со мной делает, и спасла меня. Не ругайте Сашу. Она меня спасла.
- Подожди-подожди, - остановил ее Николай Львович. - Лера обижала тебя на стадионе? Что ты имеешь в виду?
- Да-да. Она создала мою страницу ВКонтакте. Ну, то есть не мою. Залила всякие обидные фото туда и назвала моим именем. Я увидела ее и решила высказать ей все, сказать, что с меня хватит. Это Саша меня вдохновила. Она убедила меня, что нельзя такое терпеть. Так вот, когда я все это высказала, Лера толкнула меня, отняла рюкзак и написала на нем краской... Это ужасное слово. А потом прилепила жвачку мне на волосы. А потом Саша...
- Да что ты такое несешь? - перебила Нина Алексеевна. - Моя Лера? Да она бы никогда не сделала ничего подобного. Моя Лера - воспитанный и добрый ребенок, она не набрасывается на людей, как эта.
Мать Комаровой с отвращением кивнула в мою сторону.
- Нет, я вам точно говорю. Лера уже несколько лет меня мучает. Она прятала мои вещи, обзывала, подговаривала других против меня, - тараторила Даша.
- Клевета! - завизжала Нина Алексеевна.
- Нина Алексеевна, Даша, успокойтесь, пожалуйста. Давайте дадим шанс всем высказаться. Лера, то, что говорит Даша, - правда? - Николай Львович внимательно посмотрел на Комарову.
Она отрицательно замотала головой, но глаза выдавали ее с потрохами.
- Ты хочешь сказать, что никогда не делала ничего из того, что перечислила Даша?
- Ну... Иногда мы шутили над Дашей, но мы не хотели ее обидеть. Это была шутка,- неуверенно отозвалась Комарова.
- Вы травили ее, как злобные собаки, ранили ее каждый день словом и делом, обзывали, унижали, третировали. Это, по-твоему, смешно? - подала я голос. Он звучал на удивление твердо и уверенно.
- Эта девочка ненормальная, - возмущалась Нина Алексеевна. - Вы посмотрите, какая она агрессивная! Они сговорились против моей Леры, вот и выдумывают всякие небылицы. Моя Лера не такая.
Неожиданно резким движением Даша достала из своего пакета старый синий рюкзак с красной надписью "шлюха" и положила его на директорский стол. От увиденного лица взрослых вытянулись.
- Что это? - брезгливо поинтересовалась Лариса Сергеевна.
- Это Дашин рюкзак, на котором Комарова оставила автограф, - спокойно пояснила я.
- Где доказательства, что это Лера сделал? - вновь завопила Нина Алексеевна. - Неужели вы не видите, что эти хищницы пытаются подставить Леру?
- Доказательство в ее телефоне, - тихо проговорила Даша.
Все оторопело уставились на Дашу.
- Что ты сказала? - не поняла Нина Алексеевна.
- Когда Лера делала эту надпись на моем рюкзаке, она попросила Машу Никифорову снять это на видео. Маша снимала на Лерин телефон. Если Лера не удалила, то видео должно быть на ее телефоне, - пояснила Даша.
Удивительно, откуда в ней взялось столько смелости. Я не узнавала забитую и испуганную Дашу Полосову. Передо мной был словно совсем другой человек.
- Лера, можно твой телефон? - попросил Николай Львович.
Комарова испуганно уставилась на мать. Но та лишь вопросительно смотрела на нее, не зная, что возразить.
- Хорошо-хорошо, - наконец, выдавила Лера. - Да, это я написала на Дашином рюкзаке. Но это было один раз, я не, я не...
- Не хотела ее обидеть? - с издевкой подсказала я.
Мать и класснуха Комаровой выглядели потрясенными. На какое-то время в кабинете повисло молчание.
- Выходит, все, что сказала Даша, правда? - подытожил Николай Львович.
- Не все, - упрямилась Лера.
- Ну как не все? - воскликнула я. - Хочешь, я покажу страницу ВКонтакте, на которой голова Даши приделана к порнографическим снимкам? Ты хочешь сказать, она сама такое выложила?
Лера опустила голову и взглядом буравила пол.
- Николай Львович, я признаю свою вину перед Комаровой. Да, я вчера напала на нее и ударила. Ударила несколько раз. Я понимаю, что так поступать неправильно, но я не выдержала. Мне стало слишком обидно за Дашу, потому что Даша - хороший человек и она не виновата в том, что весь класс ополчился против нее одной.
Я перевела дух. Никто ничего не говорил и я продолжала.
- А ты, Лера, извини меня за то, что я сделала. Надеюсь, твои раны заживут. Но дело вот в чем. Если ты когда-нибудь осознаешь, что творила, какой бессердечной и жестокой была, сможешь ли ты себя простить, Лера?
Я прожигала Комарову глазами, но она не подняла головы.
- Алферова, твой порыв вступиться за Дашу, безусловно, благороден. Но пойми, что физическое насилие не метод. Когда ты бьешь другого человека, ты признаешься в своем бессилии. Мы люди, высокоорганизованные существа, нам дана способность решать конфликты при помощи слов. Ты хотела, чтобы Лера по-человечески относилась к Даше, но сама повела себя не по-человечески. Нельзя каждый раз, когда видишь несправедливость, махать кулаками. Ты понимаешь меня, Алферова?
Я кивнула.
- Мы не можем закрыть глаза на твое поведение. Ты будешь наказана. Лариса Сергеевна донесет до тебя суть наказания. Зайди к ней после уроков. А пока ты свободна, - проговорила директор.
Я снова кивнула и покинула кабинет. Очевидно, наконец, поднимут проблемы буллинга в 9Б. Я была рада, что к Дашиной ситуации удалось привлечь внимание, пускай и таким извращенным способом.
Второй урок уже начался, должна была быть химия. Химичка пустила меня без вопросов, видимо, слышала объявление по громкой связи. Пока я шла к своей парте, я чувствовала на себе любопытные взгляды одноклассников.
Едва я успела сесть, как Антон начал шепотом допрашивать меня. В итоге рассказать друзьям о случившемся по порядку получилось только на перемене: во время урока химичка все время делала нам замечания.
- Значит, все обойдет без полиции, - успокоенно вздохнула Ада, выслушав меня.
- Похоже на то, - улыбнулась я.
- К тебе пришли, - прошептал Антон, глядя куда-то за мою спину.
Я повернулась. В дверном проеме кабинета истории стоял Влад и жестом подзывал меня к себе. Все мои одноклассники с интересом уставились на Ревкова. Мы вышли в коридор и остановились около окна.
- Я слышал, как тебя вызывали по громкой связи. Как все прошло? - взволнованно спросил он.
Я повторила свой рассказ для него. Влад выглядел довольным.
- Ты даже мораль этой Комаровой прочитать умудрилась? - усмехнулся он.
- Ну да, я только вошла во вкус, как Львович меня выставил.
- Я рад, что все обошлось.
- Ну не знаю, обошлось ли, - с сомнением сказала я. - Наказание я свое узнаю только после уроков.
- Будешь поливать цветы неделю после уроков, а потом от тебя отстанут, - с уверенностью ответил Влад, похлопав меня по плечу.
- Надеюсь.
- Сегодня Стас приезжает из Москвы. Хочешь, прогуляемся все вместе?
- Вчетвером?
- А кто четвертый? - не понял он.
- Ну, я думала, что Кира.
- Нет, она сегодня не может. Ты, я и Стас.
- Хорошо, - с радостью согласилась я.
Влад оказался прав. Лариска действительно сказала, что в качестве наказания я должна в течение недели каждый день после школы помогать нашему завхозу, поливать цветы, выносить мусор и все в таком духе.
После уроков я позвонила Даше, узнать, чем закончилось разбирательство. Она не отвечала и перезвонила мне лишь через пару часов. Оказалось, дело приняло серьезный оборот: вызвали Дашину мать, начали допрашивать одноклассников. В итоге те из них, которые были в роли наблюдателей, подтвердили факт травли со стороны Комаровой, Зайцева и их компании. Все, наконец, вскрылось. По словам Даши, ее класснуха и мать были в шоке от того, что прямо перед их носом творился беспредел. Мама спрашивала, почему Даша молчала, совсем позабыв о том, что раньше дочь пыталась с ней поделиться.
Голос у Полосовой был уставший, но твердый. Казалось, она рада тому, что правда вылезла наружу. Она призналась, что ей было неприятно и больно говорить о своих обидах, но после того, как она смогла открыто во всем признаться, ей стало гораздо легче.
Даша в сотый раз благодарила меня, говорила, что именно я сподвигла ее заговорить. Если это было правдой, то, значит, я все сделала правильно. Неизвестно, как будут вести себя Дашины обидчики после разоблачения, но мне казалось, что теперь она сможет дать отпор. Один раз Даша уже подняла голову и уличила Комарову, сможет сделать это снова.
Я взяла с Полосовой обещание, что она будет держать меня в курсе происходящего. Мы тепло попрощались, и после разговора мне стало легко на душе. Все-таки удивительный человек - эта Даша, терпела унижения годами, а когда я из-за нее влипла в неприятности, собрала волю в кулак и не стала молчать.
Вечером этого же дня я увиделась со Стасом и Владом. При встрече Мишутин подхватил меня на руки и закружил. Прохожие с улыбкой оборачивались на нас.
- Черт, как я по тебе соскучился! - улыбнулся Стас и, подставив мне щеку, сказал. - Быстро целуй!
Я чмокнула парня, и мы отправились гулять куда глаза глядят. Мы с Владом поведали Стасу о недавних событиях: о Даше, о драке, о том, что меня вызывали к директору, и о том, как удачно все закончилось. Странно, но, не сговариваясь, мы оба умолчали о том, что после драки я пошла к Владу домой. Стас хвалил меня и называл счастливицей.
Затем он поделился с нами подробностями своей поездки. Оказалось, он ездил туда на обучение, связанное с его курсами для подготовки к ЕГЭ. Проект был коммерчески успешен, и у Стаса была куча планов по его развитию. В будущем он хотел перейти в онлайн, чтобы расширить охват. Меня приятно поразила искренняя радость, с которой Влад слушал новости Стаса. Его глаза блестели, он задавал много уточняющих вопросов и тотально поддерживал друга.
Мы шли по городским улицам, и впервые я явственно почувствовала весну. Она висела в воздухе, дожидаясь, когда ее заметят. Набухающие почки, пробивающаяся сквозь землю трава, легко одетые люди - все трубило о наступлении самого прекрасного времени года.
И вдруг полило как из ведра. Ливень начался настолько неожиданно, что мы не успели среагировть и вымокли до нитки. Растерянно озираясь по сторонам, мы искали, где бы переждать дождь.
Стас, бегущий впереди, поманил нас вправо, и мы последовали за ним. Повернув, я увидела, что он придерживает дверь, давая нам пройти. Прошмыгнув в помещение, я оглянулась по сторонам, повсюду висели картины с замысловатыми рисунками, у стены стоял черный кожаный диван, а на рецепции сидела девушка с короткими красными волосами и пирсингом в носу.
Судя по всему, спасаясь от дождя, мы забрались в тату-салон. Я уже приготовилась объяснять, что мы оказались тут случайно, просто, чтобы переждать дождь. Но вдруг Влад и Стас радостно стали приветствовать девушку с пирсингом, по очереди целуя ее в щеку.
- Саш, познакомься, это Эльзана, она тут следит за порядком, - сказал Влад.
Эльзана протянула мне густо татуированную руку, и я пожала ее. Оказалось, что именно здесь начали жизнь большинство татуировок моих друзей.
- Значит, вы здесь постоянные клиенты? - уточнила я.
- Да, здесь работают лучшие мастера в городе, - подтвердил Стас.
Эльзана налила нам горячего чая, с улыбкой слушая болтовню парней.
- А вот Саша недавно избежала разборок с полицией, - заявил Стас, указывая на меня.
- Правда? - Эльзана заинтересованно обернулась на меня.
- На самом деле это долгая история, и все не так просто, - попыталась объяснить я.
- Короче, она не на шутку отколошматила другую девчонку, и это сошло ей с рук, - Стас донельзя сократил всю историю.
Эльзана с удивлением посмотрела на меня. Наверное, задавалась вопросами о моем психическом здоровье. В интерпретации Стаса история моей борьбы с несправедливостью превратилась в необоснованный мордобой.
- А не стоит ли нам увековечить твое везение? - неожиданно спросила она.
- В смысле? - не поняла я.
Она игриво перевела взгляд на парней, и я заметила, как в их глазах зажегся интерес.
- А что, Санек, рискнем? Это будет просто офигительно! - восторженно произнес Стас.
- Да о чем вы?
Ребята как-то возбужденно смотрели на меня, и я, наконец, поняла, о чем речь. Ну уж нет. Это не про меня. Татуировки делают отвязные девушки вроде этой Эльзаны. Я не такая.
- Вы с ума сошли? - я отрицательно покачала головой.
- Ну, брось, Санек, согласись, это знак, что спасаясь от дождя, мы попали именно сюда! - убеждал Стас.
- Это не знак, просто ты знал, что этот салон поблизости, вот и затащил нас сюда, - раздраженно ответила я.
-У тебя есть татуировки? - вмешалась Эльзана.
- Нет.
- Блин, она девственница, - с азартом проговорила девушка. - От этого еще больше хочется.
Парни дружно заржали. Я поморщилась, демонстрируя свое несогласие.
- И что, по-вашему, я должна набить? "Избежала правосудия"? - ехидно поинтересовалась я.
- А как насчет "blessed"? - тихо произнес Влад, который все это время хранил молчание.
- Благословенная? - вскинула брови я.
- Благословенная, везучая, счастливая, - вкрадчиво произнес он.
- Блин, это очень круто! - воскликнула Эльзана.
Надо признаться, идея мне тоже понравилась. Ничего пошлого. Тонко и со смыслом. А от того, что это предложил именно Влад, мне вдруг захотелось взять и сделать эту чертову татушку. И пускай это может быть ошибкой, как всегда говорила про татуировки моя мама. Но это будет моей ошибкой.
- Хочу вот здесь, - я указала на место под грудью с левой стороной.
- Отлично! Как раз сегодня работает Марк! - Эльзана схватила меня за руку и потащила меня в кабинет.
Марк оказался добродушным и полностью разрисованным парнем. Татуировка у него была даже на лице. Мои друзья поздоровались с Марком за руку. Очевидно, они были знакомы и до этого. Эльзана вкратце обрисовала мастеру ситуацию: девочка делает татуировку в первый раз, надо сделать утонченно и красиво. Марк кивнул и буквально за пару минут нарисовал прототип моей будущей татуировки. Буквы были тонкими и немного завалившимися влево.
- Мне нравится! - восхищенно произнесла я.
- Показывай, где будем делать, - усмехнулся Марк.
Я задрала футболку, оголив живот, и указала на ребра, прямо под лифчиком. Боковым зрением я заметила, как друзья внимательно наблюдают за мной. Марк принялся за работу. Сначала он обработал место будущей татуировки антисептиком, затем маркером нарисовал на коже слово "blessed" и после этого принялся за нанесение самой татуировки. Я ожидала, что будет очень больно, но на деле все оказалось довольно терпимо.
В процессе Влад и Стас приблизились к кушетке, на которой я расположилась, и с интересом наблюдали за тем, как черные буквы появляются на моей коже. Чувствовать на себе взгляд Влада было одновременно волнительно и неловко. Перед Стасом я почему-то совсем не стеснялась.
Закончив работу, Марк дал мне рекомендации по уходу за татуировкой, и отправил к зеркалу посмотреть на результат. Татуировка смотрелась впечатляюще, даже лучше, чем я ожидала. Кожа вокруг букв была красная, но это скоро должно пройти.
- Смотрится жутко сексуально! - вынес свой вердикт Стас.
- А главное, отражает твою суть, - добавил Влад.
Денег за тату с меня не взяли. Эльзана, потрепав Стаса за волосы, сказала, что салон и так хорошо заработал на моих друзьях. А еще добавила, что теперь они приобрели еще одного постоянного клиента в моем лице, и хитро подмигнула мне.