2 Глава
"После школы мы пошли к нему домой. Я уже знала чего стоит ожидать. Я бы никогда не могла подумать что нравлюсь ему. Мы пришли домой. Квартира была большой. Он жил в ней один.
Егор помог мне снять куртку. Мы прошли в спальню. Я прошла первая и услышала как дверь захлопнулась, а он закрыл её на ключ.
- Чтобы убежать не смогла.
Он говорил это с радостью и сарказмом. Это как будто "Ахаххаха, ты никуда отсюда никогда не убежишь" но это было мило.
Он подошёл ко мне и поцеловал. Он обнял меня и начал опускать руки все ниже. Потом отодвинулся и сказал
-Готова?
-Ахах, ну да.
-Тоесть готова к боли?
-Оуу, да.
Потом я ничего не помню. Он меня вырубил. Когда я проснулась, я помню только это:
(читателю: это не от лица Кристины)
она лежит на середине кровати, обнажённая. На глазах маска, руки подняты вверх, разведены в стороны и привязаны шёлковыми лентами к спинке кровати.
Он тихо опускается на кровать Рядом. Легко целует её губы. Почти не касаясь её кожи, проводит подушечками пальцев дорожку от её шеи до лобка, кусает соски.
С её губ срывается лёгкий стон.
Пальцами он проникает внутрь неё, двигается, нажимая на чувствительные точки.
Её громкие стоны наполняют комнату.
Она на грани, почти доходит до пика наслаждения.
И он убирает руку.
Она обиженно всхлипывает.
– Рано, маленькая, – в его голосе усмешка.
Он берёт с пола свечу. Наклоняет. С края свечи срывается капелька воска. Вторая, третья. Капли падают на её ключицы, между грудей, вокруг сосков. Пауза. А потом снова – на шею, в уголок губ.
Она стонет, на глазах выступают слёзы: кожа нежная, щиплет, больно.
– Шшш, – он целует её в уголок глаза, собирая солёные капли.
Новые дорожки: по рукам, по животу, несколько капель на лобок. И ещё несколько.
Она вскрикивает, закусывает губу.
У неё очень влажно между ног.
Он нежно целует раздражённую кожу, гладит кончиком языка.
Она стонет. Двигается бёдрами ему навстречу, её ноги дрожат. Его действия доводят её до исступления. Она выгибается, натягивает связывающие её ленты, по её телу проходит дрожь и она расслабляется.
Он отвязал её руки.
У неё нет сил пошевелиться.
– Какая хорошая девочка. Даже наказывать не за что, – он усмехается, целует её в плечо.
– Могу попытаться снять маску и убежать. Минут через семь.
– Ну-ну. Переворачивайся – свяжу тебя обратно.
Она преворачивается на живот, вытягивает руки вперёд, он обматывает их той же шёлковой лентой, крепко затягивает узел. Целует её между лопаток, приподнимает вверх её попку.
Она вдыхает, замирает. И резко выдыхает, когда на её попку опускается его ладонь. И только потом – плётка.
По её щекам текут слёзы. Она ещё не пришла в себя от наслаждения, а теперь её тело снова сжимается от острой боли, которая, впрочем отдаётся тянущим приятным ощущением внизу живота и между ног. Она выгибается под жгучими ударами по ягодицам, пояснице, спине.
Он откладывает плётку и входит в неё. Двигается резко и глубоко. Она стонет.
Он приподнимает её с кровати. Одной рукой придерживает вокруг талии, другой – сжимает её грудь. Она прижимается к нему лопатками, вытягивает шею, подставляет её под его поцелуи.
Они быстро и вместе доходят до оргазма и без сил падают на кровать. Он придавливает её своим телом к шёлку, стягивает с неё маску, развязывает руки. Она подтягивает с изголовья кровати пару подушек. Он задувает свечи. И в тёмной шёлковой комнате наступает время нежности.