Ласточка

*** Юра ***
   Перед тем, как зайти в столовую, я заметил АА, стоящего за углом столовой. Он кивком показал мне на столовую, а после на местность за ней, на что я кивнул и зашел внутрь здания, намереваясь вкусно поесть и запечатлеть драку Никиты и Влада.
   После ужина я самым первым выбежал из столовой, что даже на Никитино «Юра, ты куда?» я ничего не ответил. Зайдя за угол столовой я первым делом увидел АА, а рядом с ним нашего директора Владимира Ярославовича. Оба уставились на меня. Я уставился на них в ответ. Мы смотрели так друг на друга, пока АА не вздохнул и не произнёс:
— Юр, тебя Владимир Ярославич на пару слов просит.
— Зачем? — спросил я, засовывая руки в карманы.
— По поводу завтрашнего мероприятия, — ответил мне АА, заправив свои волосы назад.
— Но почему со мной? Сева вроде же как главный, — удивился я, посмотрев на директора.
— Ну этого я не знаю. Ладно, оставлю вас вдвоем, мне нужно идти, — сказал вожатый и пошел прочь. Когда он проходил мимо меня я почувствовал небольшое исходящее от него напряжение, а также заметил сжатые в кулаки руки. Что это с ним? Переживает по поводу мероприятия? Как по мне, у нас на репетициях все получилось и завтра вы выступим лучше всех и займем первое место, если там конечно есть призовые места.
— Юрий, — проговорил директор, привлекая к себе внимание. Я и не заметил, как все это время смотрел назад, вслед удаляющемуся АА.
— Да? — спросил я, смотря на директора, который к тому времени снимал свой пиджак, бросая на землю. Я насторожился и отошел на шаг назад, ближе к стене столовой.
— Ты ведь хочешь, чтобы Петя остался в лагере? — спросил у меня мужчина, подходя ко мне и приподнимая подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Хоть я и был довольно высоким, почти самым высоким в лагере, Владимир Ярославович был значительно больше меня. Сорок с чем-то лет ему все таки. На что я надеялся? Что я выше мужика буду?
— Ну да, хочу... — пробормотал я, сжимая руки в карманах в кулаки. Я не знаю, что сейчас будет, но мне очень хочется убежать отсюда. Интуиция с 1983 просыпается.
— Я передумал насчет той идеи, которую предложил тогда Сева, — произнёс мужчина, ведя свою руку с подбородка но мою щеку. Простите?
   Я сразу отпрянул, но сильные руки директора схватили меня за плечи, заставляли смирно стоять на месте, пока он сам расстегивал воротник рубашки. Я могу тупо смотреть себе на кроссовки и молчать. Я понял, что щас будет. Но я не знал, почему не вырывался. И продолжаю задавать себе этот вопрос все больше и больше, смотря на свою обувь.
— Я хочу сделать так. Если сейчас дашь мне воспользоваться своим телом, я оставлю Петю в лагере, — я перестал дышать. В желудке все сжалось в один огромный узел. В легких появился ком, я не могу нормально выровнять свое дыхание. И это ваш главный хулиган лагеря? Смешно, — если же не дашь, то можешь не увидеть больше мальчика здесь, вместе с тобой, в этом лагере.
— Но, мы ведь договорились, — сквозь зубы сказал я, не в силах поднять на директора взгляд.
— Я передумал, и у меня есть на это полное право, — сказал Владимир Ярославович, ведя рукой по моей шее. Это провал.
— Но Александр Алексеевич, — вспомнил я про нашего вожатого, который завел меня сюда. Он знал?
— Я попросил его, чтобы он пригласил тебя сюда. Я сказал ему, что повышу его зарплату, если он это сделает, — я почувствовал, как директор улыбнулся, продолжая расстегивать рубашку.
   Чего? Не  может быть. АА, вы серьезно? Неужели зарплата важнее, чем твой пионер, даже если он это я?
— Я... — я не знал, что сказать, какие найти подходящие слова. Я мог только тупо смотреть на мою же белую рубашку, лежащую сейчас на земле у моих ног, и на пиджак директора, лежащий где-то чуть поодаль. Наверняка эти вещи уже испачкались.
— Ты когда-нибудь занимался этим? — хищно спросил у меня Владимир Ярославович, выделяя интонацией слово «этим», и я понял, что сейчас произойдет.
   То, что случалось в моем родном городе. То, из-за чего девушкам там было страшно ходить одним. То, чем занимался дядя Никиты. Изнасилование. Изнасилование несовершеннолетних. Изнасилование директором его же пионера.
   После осознания я тут же взял себя в руки, сделав глубокий вдох, и попытался дать деру отсюда, и все равно, что без рубашки. Мне бы хотя бы сбежать. От него. От директора в этом чертовом лагере. Я отпрянул от него и хотел было бежать, но не получилось.
— Ну уж нет, — зло проговорил Владимир Ярославович, ловя меня за торс и прислоняя к себе, опуская руку на шорты, — ты ведь хочешь, чтобы Петя остался в лагере? — спросил мужчина, а затем добавил то, что окончательно меня убило, — а еще я знаю, что Пчелкином являешься ты. Поэтому еще одна причина, чтобы сейчас никуда не убегать, Юрочка, — это «Юрочка» из его уст... но я так просто не сдамся.
— Сука... да отпустите же вы меня! — прошипел я, не в силах больше слушаться мужчины.
— Да успокойся ты! — зло крикнул на меня директор, хватая за руки.
   Я продолжал извиваться и пытаться вырваться из хватки, но все было бестолку. Меня держали крепко и я ничего не могу с этим поделать.
   Теперь я точно осознал, что это конец. Мне придется пойти на это. Не только ради Пети, но и ради самого себя. Чтобы закончить эту смену. Смену, превратившуюся из лучшей в худшую.
   Поэтому все, что оставалось мне, это не кричать, а зажмуриться и ждать конца. Но я не давал себе плакать от этого. Не от чувства, когда с тебя снимают шорты, не от чувства, когда ты лежишь на земле и с тобой делают это. Но некоторая влага все равно прояснилась на глазах, когда это было ужасно больно. Я тогда снова попытался вырываться, бил по рукам и спине директора, но все было бестолку.
   И на маленькую секунду я с осознал, что когда со мной занимались этим, я выпал из реальности и все слова и действия совершал другой человек.
   Я же пришел в себя только тогда, когда все кончилось. В голове, как бы эгоистично не звучало, крутилась мысль, почему я, а не Сева, если он глава музыкально клуба?
   Когда я открыл глаза, на мне было всего лишь одна моя белая рубашка, вся испачканная, и которую я сразу выкину после того, как вернусь в домик к Вентишу.
— Твою мать, — тихо прошипел я, ощущая больное чувство, параллельно оглядываясь по сторонам.
   Владимир Ярославович ушел к тому времени, как я открыл глаза, но его пиджак все еще валялся на том самом куске земли.
   Я посмотрел на свои руки. Они ужасно дрожали. Я продолжал на них смотреть даже тогда, когда меня сзади обняли, намерено прислоняя к себе и чуть наклоняя в сторону, чтобы я мог улечься на руки и меня могли укачивать. Параллельно этому я слышал женское «Юра».

*** Виктория Владимировна ***
   Никогда не знала, что буду когда-то обнимать такого человека, как Юру. При это смотря на закат и сидя на земле за столовой. Я даже не стеснялась тому, что он был практически голым и одетым только в одну рубашку. После случившегося его это мало или вообще не волновало.
   Когда я жила в том же городе, что и он, изнасилований было ужасно много и я больше всего боялась, что это настигнет и меня, поэтому ходила везде со своим старшим братом. Но после его смерти я еще больше стала бояться изнасилования. Но оно настигло не меня, а того, кто тоже проводил много времени с моим братом и тоже потерял защиту.
   Я продолжала укачивать Юру, пока он не мигающим взглядом смотрел на свои собственные руки и бубнил про себя «твою налево».
   Мы так просидели еще минут 5, пока Юра наконец не осознал, кто с ним, и не поднял на меня взгляда, пристально смотря мне в глаза.
— Что ты... чего... откуда ты узнала? — спросил он у меня, приподняв брови и усмирив взглядом своих карих глаз.
— Александр Алексеевич рассказал, — только и ответила я, но ему было этого достаточно. Он просто кивнул и продолжил смотреть на меня, изучая мое лицо.
   Тут я не сдержалась и насмешливым тоном спросила у него:
— Может хотя бы шорты наденешь?
   Юра только спустя секунд пять понял смысл моих слов, встрепенулся, и оделся в свою одежду. Я уже наперед знаю, что он сразу избавиться от нее, стоит ему дойти до душевой или хотя бы домика.
   Юра смотрел куда-то в сторону, и я проследила за его взглядом. И заметила пиджак Владимира Ярославовича. Юра сглотнул.
— Все нормально? — спросила я, подходя к нему и кладя свою руку мне на плечо.
— Не трогай меня, сука, — ответил Юра, прошипев, сдергивая мою руку с плеча. После этого он сразу поднял взгляд на меня и покачал головой.
— Извини.
— Ничего страшного, — сказала я и развернулась, чтобы уйти. Думаю, Юра дальше сам справиться. Или... — я пойду наверное. Нужно дела кое-какие сделать.
— Виктория Владимировна, — почти крикнул пионер, во второй раз за две недели произнося мое имя полностью, — можно с вами?
   Он дошел до меня и видно было, что с небольшим трудом, но показывать этого он явно не хотел. И я его понимала.
— Пошли. Или могу тебя до домика довести.
— Доведите, — согласился Юра и кивнул головой для пущей уверенности, параллельно поправляя воротник своей рубашки.
Мы шли в полной тишине. Никто не хотел разговаривать, и не решался заговорить первым. На пол пути нам встретилась Лиза, которая тут же спросила, почему у Юры вся одежда испачкана.
— С дерева свалился, — пошутил Юра и улыбнулся. С трудом.
— Опять двадцать пять. Когда перестанешь по деревьям лазить? — сурово спросила у него девушка, ставя руки по бокам. Юра издал тихий смешок.
— Когда рак на горе свистнет, — ответил он и пошел дальше, вперед меня.
   Лиза только фыркнула на его ответ и, сказав мне «здравствуйте», отправилась дальше по своим делам, а я стала догонять Юру.
   Он засунул руки в карманы шорт и пинал маленький камешек кроссовком до тех пор, пока камень не врезался в чей-то ботинок. Это был Вентиш.
— Я вас всех что-ли встречу да эту минуту, — еле слышно проговорил Юра, но я и его сосед все равно услышали, но виду не подали.
— Юр, — обратился к пионеру Вентиш, кладя руку на плечо, — пошли к Светлане Анатольевне.
Юра дернулся. Вентиш посмотрел на меня и слабо кивнул, говоря, что я могу отдать Юру ему. Дальше он сам разбираться будет.
— Эм... ты..
— Я знаю, пошли, — Вентиш не стал припираться с Юрой и просто взял его за руку и повел к мед сестре. Тот даже не успел ничего остроумного сказать в ответ, и просто пошел вместе со своим соседом по комнате. А я пошла к домику вожатых, на разговор с АА.
   Не прошла я и 10 шагов, как услышала чьи-то крики. Я сразу побежала туда, откуда они доносились. Позже стала слышится нецензурная брань. Подойдя поближе к музыкальному клубу, я увидела и услышала Ангелину, которая кричала на Севу. Интересно, кого еще из первого отряда я, как и Юра, встречу за этот вечер?
— Сева *цензура*! Ты *цензура*?! Какого *цензура* ты не рассказал мне! И почему *цензура* Вентиш рассказал одному тебе?! *цензура*, — прокричала Ангелина на Севу, который выглядел словно провинившийся ребенок. Он был намного выше Ангелины, но не смел вступать в её монолог с кучей нецензурных слов.
— У нас же завтра выступление *цензура*, — проговорила Ангелина и потом добавила, — и как он *цензура* будет завтра выступать?
— Да я откуда знаю, — наконец хоть что-то сказал Сева, посмотрев в сторону.
— Да ты *цензура* все должен знать! Глава *цензура* музыкального клуба! Да какой из тебя *цензура* лидер? С твоим товарищем вон что сделали! — прокричала на него Ангелина. А я продолжала медленно поднимать брови вверх от такого количество мата. Не знала, что она так умеет. Я думала, она тихая и спокойная девочка. Но нет, я ошиблась.
— Да почему я виноват в этом! — повысил голос Сева, разводя руки в стороны.
— Да потому что *цензура*! — ответила ему Ангелина и развернулась, чтобы пойти к своему домику. Надо было ему еще пощечину дать.
А я решила направиться к Севе, так как меня волновал один вопрос.
   Видно, до Александра Алексеевича я сегодня так и не дойду.
— Сева, — позвала его я, а он аж дернулся. Видно, не ожидал меня тут увидеть.
— Вы все слышали, — тихо произнес он, глядя мне в глаза.
— Да. Ангелина говорила про Юру? — осторожно спросила я.
   Сева потупил свой взгляд в землю и слабо кивнул.
— Откуда вы знаете? — только и спросила я, но слабо догадываясь уже.
— АА рассказал об этом Вентишу, Вентиш мне, а я уже Ангелине и Лене. Больше никто не знает.
— Никита знает? — спросила я у него, когда он снова поднял свой взгляд с земли на меня. Наверное, он про себя подумал «что за допрос?»
— Как я понимаю, нет. Но думаю, Юра ему все расскажет, — произнёс Сева, а потом добавил себе под нос, — ненавижу нашего директора.
— Ты знаком с Владимиром Ярославовичем? Ну в смысле, в личном плане, — и почему я подумала, будто пионер может знать директора лагеря. Хотя, это можно списать на чуйку.
   Сева в десятый наверное раз поднял на меня свой взгляд, долго смотрел, потом развернулся в сторону и заговорил.
— Владимир Ярославович мой отчим. Когда мне было лет 5 или шесть мой отец попал в аварию и умер, — его голос дрогнул, но спустя секунду он снова заговорил спокойным тоном, — мама нашла себе нового мужа, кем является Владимир Ярославович. И когда она узнала, что он является директором этого лагеря, она решила отправить сюда меня. Но отчим согласился на это только с условием того, что моя мать переспит с ним. Она переспала, меня отправили сюда, но... — Сева начал говорить тише, чуть повернувшись ко мне, — мать забеременела и когда родилась моя сестра, Мая, отчим подумал, что она не от него и из-за этого он ненавидит мою сестру. Хотя мы даже ДНК тест сдавали и отцовство было на все 100%, но отчим отказывается в это верить. Он вообще сам по себе ужасный.
— И ты веришь в изнасилование? — спросила я у него, после завершения его истории о личной жизни, которой он решил поделиться со мной, своей вожатой.
— Абсолютно, — сглотнул Сева и посмотрел на меня своими зелеными глазами, — от этого я ненавижу своего отчима еще больше. И хочу пожаловаться.
   Я приподняла бровь как бы давая понять, что мне интересно, что задумал лидер музыкального клуба.
— Смотрите. Я могу на следующий день после мероприятия позвонить в полицию и все им доложить, там знакомая моей мамы работает, а она тоже к Владимиру Ярославовичу так себе относиться. Также я договорился с Вентишем и медсестрой, потом узнаешь, что они сделают. Понятно?
— Понятно, — подтвердила я.
— Вот и отлично, — улыбнулся мне Сева. Я улыбнулась в ответ.
   Попрощавшись с пионером, я наконец пошла к АА на разговор. В восемь вечера.

*** Юра ***
   Я лежал у себя на кровати в домике и смотрел в деревянный потолок. Вентиш отвел меня к мед сестре, мне вроде как помогли, и сейчас он ушел, сказав мне, что нужно о чем-то договориться. О чем-то, что мне должно понравиться. Интересно.
   Когда я только ехал сюда, я на секунду задумался, вдруг эта смена будет интересной и чем-то отличаться от других. Как оказалось, будет.
   Я коснулся рукой своего маленького шрама на щеке. Это первое место, которое потрогал директор, не считая подбородка. Если я раньше его любил, этот шрамик, то сейчас терпеть не могу. Я убрал руку от щеки.
   Привстав с кровати, я посмотрел в окно. Вроде как сейчас время дискотеки и я мог на нее пойти, но почему-то не хотелось. А вот прогуляться очень даже хотелось.
   Я подошёл к зеркалу на шкафу и посмотрел на себя. Я до сих пор не снял рубашку и шорты, до сих пор не выкинул их. И наконец настало время это сделать.
   Я снял с себя эту ужасную одежду и тут же надел штаны и белую футболку, сверху которой накинул черную кофту на молнии.
   Взяв рубашку и шорты с пола, я подошел к мусорке у нас в домике и выкинул их туда. У меня есть запасные.
   Некоторое время я простоял в середине домика, и только спустя несколько минут взял фонарик и вышел наружу. На улице уже было давно темно и немного прохладно. Со стороны сцены доносилась песня группы «Мираж», и под её слабые отголоски я направился к беседке у маленького озера, противоположного озеру у сцены. Не знаю, будет ли там слышно музыки или будет полная тишина и кромешная темнота.
   По дороге я никого не встретил, так как половина пионеров либо спала сейчас, либо находилась на дискотеке и танцевала, подпевая песне. А я шагал к беседке.
   Дойдя до нее, я увидел сидящую за ней Лену, одетую в длинное черное платье с белыми цветами и длинными рукавами. Она перебирала в руках свою черную и блестящую заколку, которая, скорее всего, до этого находилась в ее волосах.
   Я осторожно присел за стол в беседке. Лена это заметила и подняла на меня глаза.
— Ты почему не на дискотеке? — осторожно спросила она у меня.
— А ты? — задал я ей встречный вопрос. Она прекратила вертеть в руках заколку и ответила на мой вопрос.
— Когда заиграла моя любимая песня, я предложила Максиму потанцевать. Но как только я произнесла первое слово, тут же подлетела Света, толкнув меня в сторону, и завоевала все внимание Максима, — проговорила Лена, вытирая одной рукой влагу с глаз.
   А я подумал, зачем из-за мальчика плакать? Но не стал ее отвлекать и дал ей договорить.
— А ты ведь знаешь, что я не умею за себя постоять. Света, как всегда, воспользовалась этим. Поэтому я и ушла сюда. Наверное, никто даже не заметил моего ухода. А ты то почему не там? — снова повторила она вопрос, заканчивая свой монолог.
— Пошли со мной, — сказал я, не отвечая ей. Она уставилась на меня и не двигалась с места, поэтому мне пришлось взять её за руку, вывести из беседки и направиться в сторону сцены.
   Все-таки, сегодня я схожу на эту дискотеку. И то, что случилось сегодня после ужина, не остановит меня.