вечерняя прогулка
Комната была в легком беспорядке — на кровати Руми лежало сразу пять разных платьев, а сама она крутилась перед зеркалом, в который раз перебирая, что надеть.
— «Руми, ты уже час выбираешь, мы же просто гулять идём…» — с улыбкой заметила Аои, уже полностью готовая. Её лёгкое платье в клетку с длинными рукавами мягко подчёркивало фигуру и придавало образу уюта.
— «Но это же вечер! Вдруг там будет кто-то особенный!» — Руми театрально всплеснула руками и, в конце концов, выбрала нежно голубое платье с воланами и туфельки на каблуке. Она выглядела как настоящая сказочная фея.
Серафима спокойно стояла у двери, уже одетая — её чёрная блузка с высокой горловиной и серо-лиловая юбка придавали ей строгий, но невероятно стильный вид.
— «Пошли, пока Руми снова не передумала», — спокойно сказала она, чуть усмехнувшись.
Вечер укутал город в мягкое золото, небо переливалось сиренево-розовыми оттенками, а парк засиял волшебным светом фонарей. Аои, Руми и Серафима шли по дорожке, вымощенной серым камнем. Воздух был тёплым и пах сладковатыми цветами.
— О, посмотрите! — Руми подскочила, указывая на дорожку, ведущую к озеру. Там по поверхности воды скользили лодочки, украшенные фонариками, а в воздухе плавали светлячки.
— Это... как в сказке, — прошептала Аои, широко раскрыв глаза.
Серафима стояла чуть позади, смотрела на отражение неба в воде. Сакура, её змея, была обвита вокруг её руки, а на хвосте блестел маленький бантик.
После прогулки по мостику, обвитому вьюнками, девушки остановились у входа в миниатюрный цирк. Золотая вывеска на чёрном фоне гласила: "Цирк Иллюзий".
— Цирк?.. — удивилась Руми. — Подожди, мне кажется, я… — Она не успела договорить, как увидела знакомые фигуры на арене.
Мэйсон — в чёрно-красном костюме, Мария — в маске, напоминающей птицу, стояли в центре круга. Вокруг них начали закручиваться белые бабочки, словно из света, и с каждым взмахом руки пространство преображалось: стены цирка исчезали, а зрители будто переносились в другое измерение.
— Это они… — прошептала Аои.
Трюки следовали один за другим: иллюзорные звери, исчезающие в облаке дыма, висящие в воздухе сферы света, танец теней. Всё было завораживающе.
И тут на арену вышел он — староста из школы магии. Его голос звучал эхом:
— Добро пожаловать в мир, где грань между реальностью и фантазией стирается…
Он щёлкнул пальцами — и в небо взмыли сотни белых бабочек, а потом начался спектакль, в котором иллюзии оживали: сцены из детства, мечты и даже страхи зрителей.
— Это красиво… и немного пугающе, — сказала Серафима, чуть ближе придвинувшись к Аои.
Когда представление закончилось, Мэйсон, заметив девушек в толпе, задержался взглядом. Его глаза остановились на Аои — и на мгновение он мягко улыбнулся, как бы случайно. Мария же слегка кивнула Серафиме и исчезла за кулисами.
Аои почувствовала, как у неё сжалось сердце — в этом цирке было что-то большее, чем просто магия.
Аои, Руми и Серафима продолжили идти по закрученным аллеям, пока не увидели тускло освещённую будку с фонариком. Возле неё стояла женщина лет пятидесяти, с неестественно яркой помадой и растрёпанными седыми волосами. Её глаза блестели, как у того, кто давно потерял связь с реальностью.
— Зеркала... старинные, редкие... или правдивые, — прошептала она, заметив девочек. — О, какие у вас лица... особенно у тебя, милая, — сказала она, указывая на Аои. — У тебя… особенное отражение.
Аои испуганно сжала ремешок своей сумки.
— Простите… вы нас путаете.
— Ха! Никогда не путаю! — Женщина с грохотом достала старинное карманное зеркало с узором в виде огня и змеи. — Возьми, девочка. Посмотри, и ты всё поймёшь.
Руми хотела оттащить Аои, но та, будто под гипнозом, взяла зеркало. Как только она заглянула в него — её отражение моргнуло не одновременно с ней самой. А потом шепнуло:
— Ты не должна была сюда попасть… но теперь поздно.
Женщина захихикала.
— Видишь? Он показывает, кем ты на самом деле была… или будешь…
Серафима вдруг резко схватила зеркало и швырнула его оземь, разбивая его на куски. Внутри осколков было видно лицо Аои… но с чёрными глазами и окровавленным ртом.
После того как зеркало разбилось, Аои долго сидела в тишине. Что-то в её голове шептало: собери его… собери, и ты узнаешь правду.
В полночь, когда все легли спать, она достала кусочки зеркала и стала их бережно складывать на полу, словно собирала головоломку. Когда последний осколок занял своё место — поверхность затуманилась… и стало видно её отражение.
Сначала — обычное. Но вдруг её копия медленно изогнула губы в странной, неестественно широкой улыбке.
— Привет, Аои, — произнёс голос. Он не был её. Это был мужской голос… спокойный, но пробирающий до костей.
В зеркале появился силуэт юноши — высокий, с нечётким лицом, словно затенённым. Его глаза светились, как у животных в темноте.
— Ты ведь скучала по нему, да? — прошептал он. — Ты даже не знаешь, как всё на самом деле было…
Он начал рассказывать фразы, которые тронули её до глубины души. Говорил о её страхе потерять родных, о ночи, когда она одна заботилась о младших, когда её не было кому защитить. Он знал слишком многое.
Аои в панике захлопнула ящик, куда спрятала зеркало, и крепко заперла его. Затем она упала в кровать… и уснула.
Но проснулась посреди ночи.
Тишина.
Кровать Руми была пуста. И Серафимы — тоже.
— Руми?.. Серафима?.. — позвала она, но никто не ответил.
И вдруг — голос.
Аои…
Это был её брат. Голос, которого она не слышала с самого исчезновения.
Она выбежала из комнаты. В коридоре мелькала тень — детская, с знакомой походкой. Она следовала за ней, босиком, через пустое здание общежития, и вышла на улицу.
И тут пространство будто изменилось — ночь сменилась полупрозрачной дымкой, и она увидела себя… маленькую. Девочка-Аои с короткими волосами держала за руку младшего брата, укутывала его в одеяло и пела колыбельную. В комнате были ещё дети — младшие сестры.
Но вдруг... стёкла окон разлетелись. Чернота просочилась внутрь. Маленькая Аои кричала, прикрывая детей своим телом, но силуэт мужчины в дыму приблизился и прошептал:
— Ты не должна была рождаться...
И Аои заорала от страха — и проснулась.
Раннее утро. Сердце бешено колотилось. Ящик был распахнут, зеркало лежало цельное. А на полу — следы босых ног, и… тонкий голос из-под кровати:
— Аои… ты вспоминаешь?
Аои вцепилась в зеркало обеими руками. Оно дрожало, словно дышало, и в нём начала проявляться новая картина. Её голос дрогнул:
— Покажи… как я пропала…
Изображение ожило.
Аои и её младший брат Макото — ещё маленькие, лет по 14 и 10— бегут по тропинке в деревне, смеясь. Летние каникулы. Золотое солнце пробивается сквозь деревья.
— Смотри! — восклицает Макото, указывая на старую, полуразрушенную школу, затянутую плющом.
— Не ходи туда! — крикнула маленькая Аои.
Но Макото, не дождавшись, уже бежал вперёд. Аои в зеркале закусила губу, наблюдая, как та — старая она — пошла за братом.
Зеркало дало второй шанс: теперешняя Аои мысленно «перемотала» момент и пошла за собой — за той, какой была раньше.
Тишина. Шаги по траве.
Заброшенные домики, скрип дерева на ветру.
Аои догоняет саму себя… и видит, как маленькая Аои ступает на охотничий капкан, спрятанный в траве. Хруст. Вскрик. Капкан захлопывается…
Затем второй. И третий.
Железо с хрустом разрывает тело. Кровь брызжет на траву.
— НЕТ! — закричала Аои перед зеркалом, зажимая уши, — НЕТ!!!
Макото подбегает через несколько минут, зовёт сестру.
— Аои! АОИ?! — и его крик срывается. Он замирает.
Перед ним — безжизненное, изувеченное тело. Её лицо почти неразличимо. Он в шоке, начинает трясти её за плечо, зовёт. Слёзы катятся по его лицу.
Зеркало начинает искажаться, словно от боли.
Аои в настоящем падает на колени, выронив его. Внутри — собственный отражённый взгляд, полный ужаса.
— Это было я… Я умерла… но я жива…Аои дрожащими руками подняла зеркало снова. Оно больше не было обычным предметом. Оно дышало... как будто ждало.
— Покажи… что было потом, — прошептала она.
Свет воцарился в зеркале. Кровавая сцена исчезла, и появилось нечто новое. Макото, заплаканный, кричащий, трясущий изуродованное тело… затем — вспышка света. Всё будто замерло.
Тело Аои начало… исчезать.
Прямо у него на глазах — капканы распались, трава затянулась, кровь впиталась в землю, а тело рассыпалось пеплом и светом.
Макото вскрикнул, тянулся к исчезающей сестре.
— НЕТ! НЕ УХОДИ!!
Пустота.
Затем — другой мир.
Густой туман. Тёмный лес. Воздух — густой и странный.
В центре поляны — она. Обнажённая, но покрытая светом. Без следов крови, без ран. Живая. В окружении загадочных символов, сияющих на земле.
Из леса вышел Лиам. Высокий, с пронзительным взглядом. Его руки светились — магия. Он подошёл и осторожно коснулся её плеча.
— Ты... была потеряна между мирами, — произнёс он. — Я почувствовал зов. Не знаю, кто ты, но твоя душа кричала так громко, что прорвала барьеры. Я спас тебя. Ты теперь здесь… в нашем мире.