часть 14
"С болью нужно бороться, а не избегать её."
Friday ,16 July
two weeks later
Прошла неделя после того вечера.
Мама уже который день ходит вокруг меня на цыпочках. Ей что-то не нравится. Сначала она просто спрашивала — «ты плохо выглядишь. Может, у тебя головная боль?»
Потом она перешла к прямым вопросам «Что случилось?Расскажи мне».
Я не могу рассказать ей. Это слишком тяжело. Я не хочу видеть её разочарование, не хочу слышать её упреки. Я не хочу, чтобы она волновалась.
Поэтому я придумывала отговорки.
Я говорю, что просто плохо сплю. Что у меня проблемы с кожей из-за новой косметики. Что меня раздражают соседи. Всё что угодно,только не правду.
Я чувствую,что она всё понимает,но
она пытается заставить меня рассказать, словно хочет увидеть мою боль.
Как только она вернулась с работы зашла в мою комнату, и всё время держала меня в поле зрения.
—Доченька, — она подошла ко мне и погладила меня по руке. — Тебе не хорошо. Ты бледная, у тебя чёрные круги под глазами. Скажи, что произошло?
—Мам, я в порядке, — ответила я, постаравшись улыбнуться. — Просто устала.
—Ты всё время говоришь, что устала, — она вздохнула. — Но я знаю, что с тобой что-то не так.Ты не такая, как обычно. Ты замкнутая, ничего не хочешь. Тебе плохо?Скажи мне.
—Мам, ну прекрати, — я попыталась убежать от этого разговора
Она присела рядом со мной на кровать.
— Я не хочу, чтобы ты.. страдала. Расскажи мне, что тебя беспокоит. Я помогу тебе обязательно.
—Мам, я тебе говорю, всё хорошо,
- -я пыталась оторваться от её поглаживаний, — Я просто немного раздражена из-за...ссоры с подругой
Она смотрит на меня с беспокойством в глазах. Она видит, что я лгу. Но она не сдаётся.
—Несса —она положила руку на мою руку, —я знаю, что ты что-то скрываешь. Не бойся рассказать мне. Я всегда буду на твоей стороне
Я отворачиваюсь от нее, не в силах поднять взгляд. Я не могу рассказать ей. Я хочу просто исчезнуть, спрятаться от всех и от всего.
—Ладно, - она говорит, —Я не буду настаивать. Но помни, что я всегда рядом.Если тебе понадобится помощь, я всегда буду с тобой.
Я киваю, но ничего не говорю. Я не хочу ей вредить. Я не хочу, чтобы она видела мою боль.
30 July
in another two weeks
Мокрая, холодная плитка под пальцами, я встала на колени перед зеркалом, глядя в отражение, покрытое туманом от моих слёз. Сердце стучало в груди ритмом поездки на американских горках, каждый вдох резкий, каждый выдох страшный.
Он сказал, что любит меня. Он клялся в верности. А потом я увидела их вместе словно я никогда и не была в их жизни.
В руках холодное лезвие, оно резкое, острое, как и его слова. Как он мог так со мной поступить? Как он мог так легко забыть меня, наши мечты, нашу любовь.
Пальцы дрожат, я веду лезвием по коже, по тому месту, где ещё когда то была нежность его рук. Хочется просто почувствовать что то ,кроме пустоты ,которая окутала меня с ног до головы.
Я чувствую жжение,резкую боль, но она слабее той, что рвет меня изнутри.
Хочу просто забыться, уйти в глубину боли, чтобы не чувствовать эту пустоту, эту опустошенность.
Хочу почувствовать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы не думать о нём,о том,как я никому не нужна, как я не стою ничего.
Лезвие скользит по коже, оставляя красную полосу, как шрам на душе. Я не чувствую ничего.
Только пустоту.
Я хочу кричать, хочу биться об стену, хочу разрушить всё вокруг, но только слёзы струятся по лицу, а я остаюсь одна в этой тишине, одна в этой боли.
Я закрываю глаза, вдыхаю глубоко, стараясь собраться с силами. Я не должна делать этого. Я не должна поддаваться боли. Я должна быть сильнее, чем он и эта измена.
Я с силой заталкиваю лезвие назад в карман. Тело ещё дрожит, слёзы ещё льются, но я встаю прямо.
Я не буду ему позволять меня разрушить.Хотя он уже сделал это.
7 august
one week later
Еще одна мучительная неделя.Еще одну неделю я не выходила из дома. Месяц с лишним я лежала в постели, укрывшись одеялом, словно хотела спрятаться от мира, от себя самой.
Еда не лезала в горло, я ела лишь раз в день,чтобы попросту не умереть от голода.
Мир казался серым, тусклым, пустым.
Но сегодня что-то сломалось.
Тишина в квартире стала давить, тень печали на стене казалась угрожающей, а мой взгляд всё время устремлялся к оконному стеклу, за которое я так боялась выйти.
Я оделась, сделала глубокий вдох и вышла на улицу.
Свежий воздух охладил моё раскалённое лицо, солнечный свет пронзил мою душу, и я ощутила какую-то легкость, которую не чувствовала так долго. Я пошла в парк, где когда-то гуляла с Томом.
Всё вокруг казалось знакомым, но в то же время нереальным, как сон. Я видела деревья, мимо которых мы когда то проходили счастливые, скамейку, на которой мы сидели, фонтан, в который мы бросали монетки.
И всё это было пропитано его присутствием.
В моей голове проносились фрагменты наших прошлых прогулок: смех, нежные слова, счастливые моменты.
Всё это было так реально, так живо, что я снова ощутила ту радость, которую испытывала рядом с ним. Но эта радость была горькой, она перемешивалась с болью, с отчаянием, с пониманием того, что это всё в прошлом, что это уже не вернуть.
И я снова оказалась в том же мире печали, в том же пространстве пустоты, в той же бездне отчаяния.
Я присела на скамейку, где мы когда-то сидели, держась за руки, счастливые и влюблённые. Слёзы снова полились рекой. Я плакала о прошедшем времени, о нашей любви, о нём. Я плакала о том, что всё кончилось, что я осталась одна.
Слёзы текли по щекам, оставляя солёные дорожки. Я была одна с этой невыносимой болью, с этой пустотой, которая поглощала меня целиком.
Вдруг рядом со мной оказался парень. Он сидел на скамейке напротив, смотрел на меня с сочувствием и спросил
—Всё в порядке?
Я кивнула головой, хотя внутри меня был шторм из печали, гнева и отчаяния.
—Тебе плохо, —сказал он тихо, словно прочитав мои мысли—Давай я тебе помогу?
—Что ты имеешь в виду?—спросила я, не веря своим ушам.
Он улыбнулся и достал из кармана маленький пакетик.
—Это поможет—сказал он, показывая мне траву.
Я поколебалась. Я никогда раньше не пробовала наркотики. Но внутри меня было такое отчаяние, такая боль, что я была готова на что угодно.
—Пойдем в тихое место— сказал он, вставая со скамейки.
И мы пошли. Он вёл меня через парк, по узким тропинкам, вглубь темного района. Я не знала, куда он меня ведёт, но мне было всё равно.
Он остановился возле старого кирпичного здания, окутанного тенью.
—Вот и всё —сказал он, доставая из кармана зажигалку.
И я почувствовала, как на меня надвигается неизбежность, как меня тянет в этот тёмный туман, из которого, возможно, я уже никогда не выберусь.
Он зажег траву, и едкий дым заполнил воздух. Я впервые вдыхала этот запах, и он вызвал у меня странную смесь отвращения и ожидания.
Он протянул мне самокрутку, и я нерешительно приняла ее.
Внутри меня боролись страх и желание забыться.
Я сделала неглубокую затяжку, и дымом заполнилось не только мои легкие, но и вся моя голова.
Вкус был горький и резкий, но вместе с ним пришло ощущение тепла, которое разошлось по всему телу. Мир вокруг стал расплывчатым, звуки приглушенными. Я чувствовала себя отупевшей, но в то же время и свободной.
—Ну как тебе? — спросил он,улыбаясь.
—Не знаю—ответила я, покачивая головой—Странно как то..
—Это нормально— сказал он—Тебе сейчас просто нужно расслабиться.
И я попыталась расслабиться. Я закрыла глаза, пыталась сосредоточиться на ощущениях в своем теле. Тепло становилось сильнее, в голове звучала тихая музыка, мир вокруг переставал быть таким резким, таким болезненным.
Я чувствовала себя очищенной от боли. Но вместе с тем я чувствовала и страх. Страх перед тем, что происходит, перед тем, как я меняюсь.
—Всё будет хорошо —сказал он, заметив мою неуверенность—Просто расслабься, и всё пройдёт.
Глубоко внутри я знала, что это не решение, что это только временный выход из ситуации. Но сейчас мне просто нужно было убежать от боли, убежать от себя самой, хоть на некоторое время.
И я отдала себя во власть наркотиков, надеясь, что они смогут излечить мои раны. Но в глубине души я знала, что это только отсрочит неизбежное, что боли не избежать, что с ней нужно бороться, а не сбегать от неё.
August 21
two weeks later
Пару недель пролетели, словно в тумане. Время потеряло чёткость, дни слились в однообразную, затхлую пелену.
Парень, с которым я встретилась в парке, стал для меня всем: другом, спасением... и тем, кто держал меня на крючке.
Он был высоким, худым, с тёмными, вечно взъерошенными волосами и бледно-голубыми глазами, в которых иногда мелькало что-то похожее на сочувствие. Особенно когда я приходила к нему разбитая, опустошённая.
Он всегда был рядом. Всегда готов выслушать. Всегда готов дать мне дозу.
Сначала бесплатно. Будто ему просто хотелось утешить меня, увидеть, как я расслабляюсь, улыбаюсь. Будто он заботился.
Но со временем эта дрянь въелась в мою жизнь, стала её неотъемлемой частью. Я всё чаще тянулась за новой порцией, а он всегда отвечал на мои просьбы. До одного дня.
— Сейчас у меня не очень с деньгами, — сказал он, когда я в очередной раз попросила. — Могу только продать.
Простая фраза. Обычное деловое предложение.
Меня накрыло. Паника впилась в кости, начала сжимать горло, подкашивать ноги. Ломка уже подкрадывалась, змеёй скользя под кожу. Я не могла отказаться. Мне было всё равно.
Я достала деньги. Даже не свои — одолженные у кого-то в спешке.
— Вот, — выдохнула я, протягивая ему купюры. — Давай траву, Герри.
Он взял их без лишних слов. В его взгляде мелькнуло что-то — сожаление? Вина? Или мне просто хотелось в это верить?
А затем он вложил мне в ладонь пакетик, и всё снова стало просто.
Когда вещество разлилось по венам, боль стихла. Вернулось тепло, привычное оцепенение, эта липкая иллюзия покоя. Но вместе с ним пришло другое осознание.
Я застряла. Я не была его подругой, не была для него чем-то важным. Я просто клиент.
И я не могла выбраться.
Этот наркотик не лечит меня, он только приглушает боль, откладывает ее на потом. Я оказалась в закрытом круге, из которого не могла выбраться.
И я решила, что должна сделать что-то, чтобы выйти из этого состояния. Я должна была побороть свою зависимость, вернуть себе свою жизнь.
Но как я могу сделать это, если я не могу даже удержаться от того, чтобы не курить траву хотя бы день?