rumoresque
Te nemo usque loquuntur de te...-Ты никто, пока о тебе не заговорят...
-Какого черта ты тут делаешь?-Маринетт открывает дверь и видит за ней рыжеволосого парня. Он беспардонно заходит в квартиру и оглядывается вокруг.
-Мне нужна твоя помощь,-Натаниэль произносит эти слова спокойно, но напряжению Дюпен Чен не было предела. Человек, который фактически разрушил ее отношения с Агрестом, похитил и издевался над ней, сейчас стоит рядом и требует от неё невозможного.
-Нет,-короткий ответ, и Мари возмущённо скрещивает руки, смотря на Куртцберга.
Вместо ответа парень подходит к брюнетке впритык и заглядывает в ее стеклянные глаза. Он стремительно сокращает расстояние между ними и победно ухмыляется.
-Ты под кайфом, Маринетт. Я тоже. Думаю, мы сможем договориться,-Натаниэль резко отстраняется от девушки и делает пару шагов назад.
-Я уже сказала тебе свой ответ. А дважды я не повторяю,-Дюпен Чен разворачивается спиной к рыжеволосому и хочет уйти в свою комнату, как парень вновь останавливает ее своим голосом:
-Ты хочешь отомстить тому, кто сделал тебе больно?-сердце девушки начинает биться сильнее, а в голове возникает безумная мысль. Мари медленно поворачивается к рыжему и хитро улыбается. Он в свою очередь отвечает ей такой же сумасшедшей ухмылкой и продолжает:
-Хочешь значит. Вместе мы сделаем это. Твой дружок прострелил мне ноги,-Нат поднимает штанины джинсов, и взору синевласки открываются два кругленьких шрама чуть ниже коленей,-Я отомщу ему за все. И ты тоже,-Куртцберг протягивает руку девушке, и она, немного помедлив, пожимает ее.
-Что я должна сделать?-теперешние партнеры присаживаются на диван и начинают обсуждать общее дело.
-Для начала я предлагаю забыть все те разногласия, что были между нами...
-Забыли,-Маринетт перебивает его и кивает, смотря на сидящего перед ней парня, чей силуэт размывался в глазах.
-А сейчас предлагаю рассказать, как ты докатилась до такого?
-Не думаю, что тебе нужно это знать,-Нат спокойно улыбается, и улыбка его кажется доброй, до жути доброй.
-Как знаешь,-парень кивает и продолжает,-Нужно лететь в Париж.
-Я не вернусь туда без крайней необходимости. Это мое окончательное решение, Натаниэль.
-Просто Нат,-Куртцберг смеётся и смотрит на брюнетку,поднимаясь с дивана на ноги-Я тебя понял. Тогда, просто жди вестей от меня. Ну или же сама дай знать, когда будешь готова.
В ответ он получил лишь кивок со стороны девушки и удалился из ее квартиры, закрыв за собой дверь. Мысли в голове Маринетт путались, не было понятно, что она собирается делать, предпринимать. Не было ничего, лишь навязчивые мысли и дрожащие руки, то ли от волнения, то ли от трипа. Скорее всего, это все смешалось в безумный вихрь чувств.
Синевласка заходит к себе в комнату и отодвигает нижний ящик тумбочки, стоящей возле ее кровати. Из под недавно начатых блокнотов с эскизами она достаёт тот самый подарок Агреста, кулон, и прижимает к своей груди. Слёзы опять текут по ее щекам, опять она не может контролировать их, и опять она плачет из за Адриана. Да, ее любовь к нему все ещё жила в ее сердце, причиняла Дюпен Чен боль и все также являлась смыслом ее жизни. Внезапный звонок телефона отрывает девушку от раздумий. Она, будто на автопилоте, отвечает и слышит в трубке родной голос:
-Мари, С Новым годом!-Тео позвонил в не очень подходящее время.
-Братец! Привет! С Новым Годом!-французский, внезапно сменившийся с английского, был так приятен для слуха.
-Как ты там? Все хорошо?
-Да, да, Тео, все просто чудесно,-она пытается сделать максимально нормальный голос и вытереть лицо от соленых слёз.
-Послушай, у меня для тебя новость...-звонкий звук разбившегося стекла не даёт дослушать брата, а резкая боль в области плеча заставят Маринетт выронить телефон из рук. Кулон так же падает на пол и находил место рядом с гаджетом. Уши заложило от раздавшегося выстрела, и девушка пытается остановить кровь, что начала быстро капать на ковёр. Ладонь вмиг стала алой, а разум протрезвел. В стене образовалось небольшое отверстие от пули, которая там же и застряла.
Девушка вся дрожит, боль сковала тело, и она смотрит на улицу сквозь разбитое окно: солнечные лучи начали освещать небо над Лос-Анджелесом.
-Маринетт, Маринетт, ты слышишь меня?-пришлось поставить звонок на громкую связь, чтобы хоть как то разобрать слова Теодора.
-Тео, блять, в меня стреляли! У меня кровь льётся из плеча! Что мне делать?-Дюпен Чен кричит, ведь даже себя она еле слышит. Страха за себя и свою жизнь, почему то, не было. Наверняка, это действие экстази.
-Черт возьми, Мари, рана глубокая?-взволнованный голос брата уже чётче отдавался в голове синевласки, а в глазах перестало кружиться. Адреналин отрезвил разум девушки, за что ему можно сказать спасибо.
-Пуля прошла мимо,-Маринетт смотрит на своё плечо и видит, что вся футболка, в которой она встретила начало года, пропиталась красной жидкостью.
-Слушай меня внимательно. Тебе нужно зашить рану, скорая не успеет приехать, ты потеряешь много крови...
-Нужно что? Тео, ты спятил?
-Делай, как я говорю, Дюпен Чен!-брюнетка одной рукой хватается за голову и начинает тяжело дышать,-Возьми самую большую иглу, что только у тебя есть,-Маринетт дрожащей рукой открывает контейнер со всякими штучками, предназначенными для шитья и вытаскивает из игольницы металлическую тонкую палочку,-Самый крепкий виски, что только сможешь найти в доме,-она залетает в комнату Сэма и открывает мини-бар в шкафу. Все происходит, будто в фильме. Картинка сменяется одна за другой, и Дюпен Чен не успевает понять, что делает.
-Сделай пару глотков и обработай иглу,-она так и поступает,-Тебе нужно сделать это, милая.
Момент, и игла протекает кусок кожи насквозь. Зубы до крови кусают губы из за дикой боли, чтобы хоть как то приглушить крик.
-Потерпи, Мари. Просто зашей эту чёртову рану, представь, что ты шьёшь новое платье для самого крутого модного дома в мире.
-Сука, да заткнись ты, Тео,-последний штрих, и Дюпен Чен отрывает зубами оставшуюся часть чёрной нитки. Одной рукой латать себя было просто дико неудобно и больно, но она сделала это. Ещё один глоток терпкого напитка, и девушка обречённо садится на пол, облокачиваясь на стену.
-Ты закончила?
-Да,-всхлипы послышались со стороны, и она выливает оставшуюся часть алкоголя себе на плечо. Такое лекарство лучше всякой перекиси водорода, правда, ждёт намного сильнее и больнее.
-Я вылетаю первым же рейсом, сестричка. Потерпи чуть чуть и отдохни. Завтра поедешь в больницу...-Маринетт не дослушивает брата и сбрасывает звонок.
В голову вновь полезли мысли. Почему это все происходит с ней? Кто пытался напугать ее? Или убить?
Дюпен Чен не знала, сколько она сидела на холодном полу, пока слёзы сами по себе текли из ее глаз, а кровь, хоть и меньше, но все же сочилась из ее раны. Лишь медленно светлеющее небо да секундная стрелка, надоедливо шагающая по кругу, давали знать, что время все таки шло.
Ключ в замочной скважине поворачивается, и через пару секунд в комнату заходит радостный Сэм. Но когда он увидел осколки стекла, окровавленный пол и истекающую кровью подругу, улыбка тут же слезла с его лица, и он мигом подлетел к Маринетт.
-Маринетт, что произошло?-он обращает внимание на рану подруги. Но вместо ответа, девушка кидается в объятия парня, и истерика накрывает ее с головой.
-Я устала, Сэм, устала от этого всего. Я думала, что это все осталось в Париже. Но, кажется, что я просто ходячая катастрофа! Я магнит для проблем. Лучше бы меня вообще не было!-брюнетка уткнулась носом в плечо друга и буквально кричала. От безысходности, от боли, от опустошения, от всех тех проблем, в какие она вновь окунулась с головой.
-Мари, Мари, успокойся,-он гладит ее по голове и качает, как маленького ребёнка,-Что произошло?-он отстраняется от Дюпен Чен и смотрит ей в глаза.
-Блять, ты под кайфом?-ответ на этот вопрос был очевиден,-Так, давай ка ты проспишься, а завтра ты мне объяснишь, что тут стряслось.
Сэм аккуратно подхватывает девушку на руки, чтобы не задеть ее больное место, и уносит к себе в комнату, на свою кровать. Глаза Мари тут же закрываются, и она проваливается в сон. Последним, о чем она думала перед тем, как уйти в царство Морфея, были воспоминания о тёплых объятиях Адриана, в которых было не страшно засыпать, в которых было так уютно и тепло и в которых так хотелось сейчас оказаться, забыв о всем дерьме, что этот самовлюблённый блондин принёс в ее жизнь.
День следующего дня ознаменовался ворвавшемся в квартиру брюнета Теодора с чемоданом за спиной и его диким желанием увидеть сестру. Но Сэм успел остановить друга за пару мгновений до того, как тот нарушил покой Маринетт:
-Она спит, болван.
-Она рассказала, что произошло?-оскорбление Сэма пролетело мимо ушей, ведь единственным, о чем заботился Теодор, была его сестра, которая несколько часов назад буквально мучилась от боли.
-Я пришёл и сразу отнёс ее спать. Это было под утро, так что ответы на все вопросы мы узнаем ближе к вечеру.
-Ожидание-самое ужасное из всех мучений,-философия сейчас была лишней, но это не помешало брату синевласки высказать свои мысли вслух.
Минуты тянулись медленно, и даже листание ленты в Instagram'e не отвлекало от навязчивых мыслей. Парни в сотый раз пересматривали записи на аккаунте Дюпен Чен, фотографии, которые она выкладывала. На некоторых она была вместе с ними: вот Мари сидит на шее у Сэма, облокотившись на его голову, за их спинами был океан, окрашенный во все оттенки уходящего заката; вот она с Тео, показывает их совместные татуировки-их лиц видно не было, лишь те части рук, где находились вечные рисунки, были соприкоснуты друг с другом.
По телевизору крутили очередной матч по футболу, курс доллара и евро, надоедливые новости шоу-бизнеса, которые друзья решили оставить играть на фоне:
-Перейдём к звёздам за границей. Популярная в Европе модель, Адриан Агрест, был замечен на днях в Лондоне в обществе юной дамы. Вероятно, он и его спутница направлялись на показ новой коллекции Габриэля Агреста...-дальше слушать они не стали, а только повернули головы на тихие и медленные шаги.
Маринетт стояла и слушала голос женщины, ведущей телепрограмму. Слёзы в глазах застыли, а дрожь в теле возобновилась в новой силой. Было холодно, несмотря на высокую температуру на улице. На лице ее была застывшая кровь, впрочем, как и по всему телу. Ноги стали ватными, а голова резко закружилась. Если бы не крепкие руки парней, она бы со стопроцентной уверенностью рассекла голову о кафельный пол.
-Мари, ты слышишь меня?-Тео тряс девушку за плечи, пытаясь перевести ее в создание, но попытки с треском провалились, когда в ответ он не услышал ни слова.
-Нужно отнести ее обратно, когда она очухается-отвезём в больницу,-после предложения Сэма парни подхватили бедную Дюпен Чен и уложили спать.
Дверь в комнату хозяина квартиры тихо закрылась, и друзья удалились отдыхать, ведь после дороги они не сомкнули глаз, переживая за девушку.
Тем временем в Лондоне:
-Кагами, рад видеть тебя здесь,-Габриэль из вежливости пожал руку девушку с коротко стриженными волосами под каре, цветом так напоминающий оттенок Маринетт, хотя весь вид мужчины показывал всю неприязнь к юной даме.
-Это взаимно, Месье Агрест,-французский у девушки был неидеальным, оттенки родного японского все же можно было уловить в ее речи.
-Занимайте свои места, мы скоро начинаем.
-Отъебись.от.меня,-Агрест младший процедил сквозь зубы, попутно убирая руку Кагами со своего бедра. От ее прикосновений хотелось блевать, и лишь один ее вид был противен парню. Их связывало слишком много того, что он так усердно старался забыть, стереть из памяти, как неверно набранное сообщение.
-В предыдущую нашу встречу ты был гораздо сноснее, Адриан,-его имя из ее уст звучало слишком отвратительно. Хотелось вырвать Цуруги язык и запихнуть ей его обратно в глотку, хоть бы не слышать ее льстивых речей.
-Если не прекратишь, я клянусь, я сделаю так, что таких встреч у тебя ни с кем и никогда не будет,-грозный тон в действительности остановил жалкие попытки брюнетки соблазнить бывшего любовника и заткнуться, въеживаясь в спинку стула.
У этой навязчивой девчонки со своей семейкой был негласный договор с Габриэлем, который гласил обоюдную защиту от каких либо угроз. Адриана, сколько он себя помнил, всегда пытались подружить с Кагами, и однажды попытки родителей зашли слишком далеко.
-Между нами не может быть ничего, Кагами, кроме встреч по выходным, и ты это прекрасно знаешь,-он подходит к девушке впритык и смотрит ей в глаза, наполненные слезами. Она открыла ему свою душу после его очередного рассказа о своих проблемах. Цуруги была четырнадцатилетней девчушкой из типичных сериалов, которая надеялась стать смыслом жизни плохо парня-сверстника. Но он разрушил ее детские мечты, растоптал ее чувства, когда сказал, что между ними лишь секс. Она отдалась ему, покорилась, полагая, что это любовь до гроба. Сколько бы ни было пролито слез об этой подростковой ошибке по ночам в подушку, сколько бы она ни пыталась завоевать его всеми силами и способами, он оставался непоколебимым, будто уже тогда знал, что сердце и жизнь предназначена другой.
-Давай хотя бы попробуем, Адриан, прошу,-да, Кагами умоляла его быть с ней, давя на жалость. Но хладнокровие и статность будто текли в его крови. Он был рождён таким. Рождён, чтобы однажды открыть свое сердце и душу для синевласой стервочки-одноклассницы. Рождён, чтобы причинять всем боль. В том числе и ей.
-Я не повторяю дважды.
Воспоминания вихрем крутились в головах обоих, и они сидели в полной тишине.
На ее пятнадцатилетие, разумеется, была приглашена семья Агрестов. Адриан уловил, что Цуруги кардинально изменилась за тот год, что они не виделись: тело обрело очертания миниатюрной фигуры, взгляд стал более дерзким и серьёзным, манера общения зажатого котёнка сменилась кокетством и флиртом, которые она позволяла лишь в обществе блондина.
Тогдашняя ночь расставила все на свои места. Парень не жалел бедную девушку, то и дело вжимая ее уставшее тело в кровать. А она не смела ему перечить. Наоборот, отдалась ему безо всяких вопросов, пререканий.
Адриан не уступил ей в изменениях. Грудь стала крепче, создавая образ не хилого подростка, а повзрослевшего парня. Мышцы, видневшиеся даже сквозь одежду так и манили дотронуться до них. Именно тогда он понял, что может заполучить любую девицу, которую только захочет. Тогда, именно в ту самую ночь, когда он без остановки трахал Кагами, прежний Адриан умер навсегда. Ни капельки человечности не осталось в его и так темной душе.
Та ночь стала роковой.
-Уже уходишь?-девушка смотрела на почти одетого парня, который быстрыми движениями пальцев застегивал пуговицы рубашки.
-Предлагаешь остаться лежать с тобой и шептать тебе на ухо, какая ты шлюха?-его первая едкая ухмылка, после без которой жизнь казалась не жизнью.
Его слова эхом отозвались в голове брюнетки, резали сердце на куски. И он заметил это. Реакция Кагами лишь позабавила Адриана.
-Я не шлюха,-это было, скорее, оправдание, нежели констатация факта.
-А кто же ты?-молчание в ответ лишь подтвердило слова Агреста, и он бросил ей напоследок:
-Верно. Ты-шлюха.
Остальную часть вечера пара провела в молчании. Не было смысла выяснять давно решённое. Адриан и Кагами только держались вместе, вторая натягивала на себя улыбку, что у неё получалось очень плохо. Парню же было абсолютно плевать. На все. И на всех.
В мыслях была лишь месть. Месть гребанному Натаниэлю, который залёг на дно. От него не было вестей с произошедшего тогда в его доме. Были лишь поставки наркоты, которые Адриан пытался прервать.
-Ублюдок. Кретин. Сволочь. Я сделаю всё, чтобы он корчился от боли, умоляя убить его и прекратить все страдания. А я всегда делаю так, как говорю.....
Нет, было ещё кое что, что не давало ему спокойно засыпать по ночам. Чувство вины и любви, дикой тоски по той самой девушке, что плотно засела у блондина в голове и в сердце.
Навязчивые мысли о том, что она, Маринетт, его Маринетт, сейчас могла лежать и стонать от удовольствия под каким то подонком, разжигала гнев в Агресте. Злость будто текла по венам, заместо крови. Хотелось рвать и метать, крушить все на своём пути и...убивать. Любого, кто смел говорить с ней, касаться ее и даже смотреть в ее сторону. Она принадлежала ему. И всегда будет принадлежать. По крайней мере, Адриан в это верил.
Даже после всего, что он сотворил, после всех тех страданий, что он принёс Дюпен Чен, надежда давала ему смысл жить дальше. Вера в их скорую встречу питала его изнутри, и, кажется, это было единственным, благодаря чему он был все ещё жив.
***
Маринетт стояла в обнимку с Адрианом, их пальцы переплетались, словно паутина, которая никогда не развяжется. Она чувствовала биение его сердца всем своим телом, что прижималось к его крепкой груди.
-Я люблю тебя,-она тихо выдыхает ему в рубашку. Поднимает глаза, так и не услышав ничего в ответ.
-Любовь-удел слабых, дорогая Маринетт. Таких, как ты,-Агрест грубо поднимает ее подбородок, и она смотрит в его глаза, такие чужие, такие холодные и отстраненные.
Он отталкивает ее и отходит назад, едко улыбаясь. Ужасное чувство поглощает девушку с ног до головы. Бездна боли и опустошенности затянула всю ее, без остатка. Дюпен Чен хочет сорваться с места, бежать за ним, прижать его к себе и никогда не отпускать, только вот ноги перестали ее слушаться. Она остаётся стоять и смотреть на расплывчатый силуэт, приближающийся к Адриану, её Адриану.
-Ошибаешься, Мари. Он всегда был, есть и будет моим. Только моим,-рыжеволосая сучка смотрит в глаза брюнетке, и Агрест вовлекает Росси в страстный поцелуй, попутно снимая с девушки тонкую блузу.
Её руки блуждают по его рельефному прессу, и Маринетт не понимает, в какой момент они уже трахались у неё на глазах.
С каждым новым толчком из Адриана вырывались слова о беспредельной любви к Лайле, а она лишь удовлетворенно стонала, глядя на Дюпен Чен.
Она вскакивает с кровати, тяжело дыша. Холодный пот пробил тело, а голова болела от беспокойного сна. Сон. Это был всего лишь сон.
Но он ясно дал понять, что теперь все по другому. Адриан больше не притянет ее к себе, не прижмёт к стене, грубо целуя. Он продемонстрировал, что она для него была лишь игрушкой, которая ему надоела, марионеткой в его руках, которой было так удобно управлять.
Почему же ему можно трахать всех направо и налево, а она сидит тут одна, в пустой комнате, заглушая грусть алкоголем и наркотиками, разрушая себя. Так больше продолжаться не может. Она выше этого. Дюпен Чен не на помойке себя нашла, чтобы вот так страдать от своей любви к нему, которую Адриан не ценил.
Одно лишь упоминание о Париже вызывало приступ рвоты от воспоминаний, которые Маринетт заперла в сундуке, а ключ выкинула. Плевать было на друзей, которые остались там, с ним. Похер, что у Альи и Луки скоро день рождения. Похер. Похер! Похер! Похер!
От мыслей брюнетку отвлекла дикая боль в области плеча. Мгновенья вчерашнего-сегодняшнего дня проносились в сознании, которое уже успело придти в норму. Дюпен Чен понятия не имела, сколько она пролежала в отключке. Знала лишь, что теперь она и только она в ответе за себя.
Водные процедуры помогли брюнетке вернуть свой прежний облик: блестящие глаза, не бледного цвета кожа, прямо уложенные волосы, спадающие на плечи. Маринетт разглядывала своё отражение в зеркале и улыбнулась сама себе. Хитро, дерзко. Так, как и должно было быть.
Друзья, что сидели на кухне и беспокойно попивали горячий кофе, обернулись на шаги. Их взору предстала девушка, в чьих глазах можно было уловить сумасшедший огонёк. Короткая чёрная юбка со складками, красная рубашка, поверх которой-свитшот, украденный у Сэма.
-Мари, ты не выглядишь как человек, которого пытались убить,-друг синевласки шутит, и приятное тепло отдаётся где то внутри души.
-Да закройся ты уже,-Тео вскочил из за стола и крепко обнял сестру.
-Ай!-он задел рану, тем самым причинив боль девушке и заставив ее отстраниться от себя.
-Прости, сестренка. Я не специально,-парень виновато потёр голову и хотел было аккуратно провести сестру до стола, но получил отказ на свою помощь.
-Все в порядке, правда, Тео. Я не маленькая,-Маринетт закатила глаза, и этот жест не остался без внимания юношей. Правда, они сочли нужным промолчать.
-Не маленькая, только вот, пора учиться защищаться,-брат с сестрой устроили настоящее состязание по гляделкам в глаза друг другу.
Дюпен Чен хитро улыбается и медленно кивает Теодору, давая своё согласие. И когда только эта едкая ухмылка приелась девушке? Хотя, ответ был очевиден.
Да, новая страница в ее жизни обещала быть интересной.