«Все лгут.»
Ты не помнишь момент, когда сознание провалилось. Только резкий запах — что-то сладкое, удушающее, будто пропитанное смертью. Потом темнота. Долгая, тягучая, как в воде, когда не понимаешь, где вверх, а где дно. Когда ты открываешь глаза, всё вокруг кажется... нереальным.
Мелкий свет пробивается через вентиляционные отверстия. Руки связаны. Щёка упирается в мягкую, плотную ткань — ты в чемодане. Проклятом, старом, затхлом. Сердце колотится в ушах, паника рвётся наружу. Ты не можешь закричать. Всё заклеено, связано, подавлено.
Ты — багаж.
⸻
Гриша метался по квартире. Звонки. Письма. Он не ел. Не спал. Всё было как в каком-то странном сне, где реальность чуть-чуть сдвинута вбок. Он чувствовал — с тобой что-то случилось.
– Где она? Блядь, где она?! – его голос сорвался, когда Илья не мог дать внятного ответа.
Он пробежал глазами по новостям, стримам, камерам — ничего. Ни слуха. Ни тени. В последний раз ты писала ему вечером. Просто смайлик и сердце. Как будто чувствовала, что это – всё.
⸻
В Москве Ира сидела напротив Артёма, глядя в чашку. Чёрный кофе остыл.
– Ты мне не говоришь всё, – сказал он.
– А ты хочешь знать? – холодно.
Он промолчал.
Она уже давно всё знала. Где, кто, зачем. Это было частью сделки, частью плана. Ира не хотела, чтобы тебя трогали, но это вышло из-под контроля. Она думала, что сможет направить ситуацию. А теперь... она даже не могла смотреть себе в глаза.
⸻
Родители ничего не знали. Им говорили, что ты просто устала. Отдыхает. Переехала. Новая жизнь. Но в доме Артёма звенела пустота. Он впервые за долгое время начал задумываться — а не перегнул ли он? Может, в желании всё контролировать... он разрушил всё?
Но сомнения приходили только ночью. Днём он снова превращался в ледяного. Всё будет так, как он решил. Даже если придётся потерять всех.
⸻
Через пять дней, в полночь, у Гриши на почте появляется письмо. Без подписи. Без слов.
Просто фото.
Ты. На фоне металлической стены. Глаза без света. Руки в крови, будто пыталась выбраться. И это слово, вырезанное на щеке —
"ЛОЖЬ".
Он застыл. Мир будто замер. А потом всё внутри взорвалось — злость, страх, любовь, отчаяние. Всё сразу.
Он опрокинул ноутбук, разбил кальян, сломал руку, ударив в стену. Но это не остановило.
– Мы едем. Сейчас. Прямо сейчас. И никто, сука, меня не остановит.
Он позвонил Илье, Владу, Саше.
– Готовьте тачки. Всё, что есть. Мы летим домой.
– Домой? — удивился Илья. — Ты уверен, что она там?
– Я чувствую, — ответил он с таким голосом, что стало страшно даже через трубку.
⸻
А ты в это время сидишь в холодном помещении, где время течёт как грязная вода. Ты говоришь сама с собой. Пишешь на стенах пальцем.
"Гриша идёт."
"Я не одна."
Ты не знаешь, откуда столько силы, но она есть. Ты выживешь.
Ты должна.
Темно. Холодно. Грязный пол воняет плесенью и ржавчиной. Карина уже не знает, какой сегодня день. У неё отобрали часы, телефон, еду дают по часам — но без графика. Время здесь — растянутая петля. Она боится спать, боится есть, боится думать.
Поначалу она пыталась прикинуться. Притвориться иностранкой. Может, ошиблись? Может, перепутали?
— I don't speak Russian, — хрипло пыталась сказать она, когда впервые увидела одного из мужчин.
— Please... I think you got the wrong person...
Но он только усмехнулся, по-звериному.
— Малая, ты чё, с ума сошла? Тут не театр.
Она замолчала. Поняла — не поможет.
⸻
Прошло несколько дней. В подвал спускались редко. Мужчины — трое. Иногда просто смотрели. Один всё время жевал орешки. Другой всё снимал на старую камеру. Третий... молчал. Он только стоял в углу. И его глаза — она до сих пор не может забыть. В них не было ничего. Ни интереса, ни жалости. Пустота.
⸻
— Слушай, я ж говорю, она реально не в теме. Её просто... ну, подвязали. На эмоциях, типа.
— Тебе-то какая разница, бабки идут?
— Да иду, но слишком много шума, нахуй. Это ж не просто какая-то там стримерша.
— Кто вы, сука?! — срывается Карина из темноты. — Вы вообще понимаете, что вам за это будет?
Молчание.
— Кто заказал? Кто, блядь?!
— Не ори, кукла. Не порть голос, он тебе пригодится.
— Я не русская, я не... я не понимаю, что происходит...
Тишина.
И вдруг голос.
Тёплый. Узнаваемый. Из-за стены. По телефону.
Ира.
— ...нет, я же сказала, не трогайте её. Просто держите. Пока.
— ...да, я всё контролирую, он уже почти у нас.
— ...нет, она не узнает, не волнуйся. Это не навсегда.
Карина замерла.
Ира. Ира?!
Её тело задрожало, как от удара. Голова пульсирует. Воздуха не хватает.
«Она с ними... она...»
Голос внутри кричал: Нет. Не может быть. Это ловушка. Может, это фальшивка. Звук... подделка?
Но сердце подсказывало: это она.
⸻
Тем временем в Москве.
Гриша как зверь рвёт архивы камер, пробивает знакомых, платит хакерам. Он не спит уже третьи сутки. Артём, молча, присоединился к нему. Они больше не ругались. Теперь они — команда. В глазах Артёма стояла та же боль. Он виноват. Он знает.
— Если мы её не найдём, я сойду с ума, — глухо говорит Гриша, уставившись в экран.
— Найдём, брат, — отвечает Артём. — Я всё сделаю. Я больше не позволю...
Но они пока не знают, что враг — ближе, чем кажется. Что предательство — уже внутри.
А в подвале Карина смотрит в темноту. В глаза своему страху.
— Ира, за что?