Лекарь-Возлюбленный

Катарина не дышала. Задержав дыхание, следила за тем, как успокаивающий напиток действует на господина Вана. Легкие жгло огнем, боль в закушенной губе пульсировала, но Катарина терпела. Терпела, сходя с ума от бешеного стука сердца.

Он уснул? Она несмело тронула посланника за плечо, но он никак не отреагировал. Теплое дыхание выравнивалось, становясь спокойным и размеренным.

Катарину бросило в жар и холод. В животе потянуло, а в горле образовался ком, который она никак не могла сглотнуть.

Она дала ему напиток, чтобы он наконец отдохнул, чтобы позволил ранам хоть немного затянуться. Чтобы выспался после бессонной ночи, которую провел с ней, а не с ненавистной Айми.

И чтобы самой получить передышку и все обдумать.

Но вместо этого оказалась в ловушке...

В ловушке своей призрачный власти над безвольным посланником.

Сейчас Ван Лин принадлежал только ей. Ни Айми, ни другим вздыхающим по нему девушкам, слушающих рассказы сароен с открытыми ртами. Сейчас он был только ее.

Пальцы дрожали от волнения и страха, когда Катарина протягивала руки, чтобы снять с его волос длинную ленту и простую деревянную шпильку.

Его волосы тут же разлились черным шелковым озером. Гладкие блестящие пряди рассыпались по плечам и спине, скользнули кончиками до поясницы с двумя соблазнительными ямочками.

Катарина до сих пор дрожала и не могла совладать с тем притяжением, которое от него исходило. Каждая клеточка его тела словно манила ее, взывала, ждала ее ласк и прикосновений.

Его кожа была немного светлее согретой солнцем кожи жителей крепости и все же темнее ее собственной. Несколько длинных шрамов расчерчивали тело выпуклыми линиями. Но от этого Ван Лин выглядел еще мужественнее в ее глазах.

Его веки дрожали, а черные прямые и короткие ресницы напоминали стрелы, готовые вот-вот сорваться с туго натянутой тетивы.

С огромным трудом Катарине удалось задавить желание скинуть ханьфу и прижаться к нему, но всему остальному противиться она не могла.

Перед глазами вспыхнуло видение его крепкой груди и самых широких плеч, какие она только видела. Коричневые монетки сосков и легкая, едва заметная поросль волос на груди, которая маняще убегала вниз, туда, где Катарина не могла ее разглядеть. Она проклинала демоново ханьфу, приросшее к его телу, словно доспехи.

Какой-то частью разума она понимала, что он делал что-то странное, когда прижимал ее ладонь к груди и тянул по животу. Осознавала, что мужчины так себя не ведут друг с другом. Но противиться этому было все равно, что добровольно вырвать свое сердце. Она с упоением прикасалась к нему, по крупицам воруя и собирая ощущение его пылающей кожи.

И вот сейчас... он был в ее власти. Она могла сделать то, что станет самым большим ее секретом, наравне с ее полом. То, что будет согревать ее ночами. То, о чем она будет думать каждый свободный фэнь своего времени.

Осторожно ослабив пояс, Катарина медленно приспустила халат с плеч. Она боялась сделать лишнее движение, потревожить вызванный зельем сон, выдать себя. И в то же время желала, чтобы он открыл глаза и узнал ее секрет.

Это было неправильно. Но помечтать она ведь могла?

Стащив с себя слои одежды, Катарина позволила им свободно ровиснуть на поясе. На ней не осталось ничего, кроме мучительно тугой повязки, почти слившейся с кожей и ставшей за многие годы такой привычной броней.

Снять ленты она не решилась. Но вместо этого сделала то, что не должна была делать... но чего так отчаянно хотелось с того момента, как ее взгляд попал в плен каре-черных глаз королевского посланника.

Склонившись над Ван Лином, она ласково убрала с его лица чернильную прядь волос, а потом коснулась губами его плеча.

Вдохнув запах его кожи, Катарина прикрыла глаза от блаженства, но тут же распахнула их, чтобы не упустить ни малейшей подробности его лица и тела. От кожи Ван Лина исходило возбуждающее тепло. Катарина почувствовала почти болезненную дрожь. Она нуждалась в нем.

Никогда и ни в ком Катарина не нуждалась. Люди были для нее опасностью. Все. Посланник же был самым опасным.

Но справиться с собой Катарина не могла. За те несколько дней, что он здесь находился, она ощутила все женское, что в ней было. Все, что она считала мертвым. Все, что сознательно уничтожала в себе, свыкнувшись с мыслью, что проживет жизнь мужчиной.

Еще хуже всего было то, что она полностью утратила разум, превратившись в оголенный комок желаний. Жажды...

Она жаждала королевского посланника. Жаждала завладеть господином Ваном. Стать его частью. И отдать всю себя ему.

Решившись, Катарина осторожно опустилась на узкую кровать, устраиваясь сбоку от Ван Лина. Ее грудь и живот коснулись его руки и бедра, заставив протяжно застонать от мучительного и терпко-сладкого наслаждения.

Сейчас она могла нарушить все запреты. И Катарина сделала это...

Чтобы не задеть раны Ван Лина она осторожно положила руку на его спину, прошлась кончиками пальцев по гладкой и горячей коже, вдохнула аромат волос.

О, боги... Они сотворили совершенного мужчину. Идеального... для нее. Такого, что ей держать себя в узде стало невозможно.

Распластав пальцы на его спине, Катарина прижала ладонь, стремясь оставить невидимые отпечатки на его коже. Те, которые будут гореть, когда он решит принять предложение Айми или любой другой женщины, которая наверняка постарается завладеть его вниманием, а после и сердцем.

Катарина гладила его лопатки, длинное русло позвоночника и сильные плечи. Литые мышцы ощущались неудержимой силой. Она вдыхала его запах и, совсем потеряв голову, закинула ногу на его бедра, завладевая им хотя бы на эти краткие мгновения. Она хотела быть единоличной его владелицей. Хозяйкой. Госпожой.

Боги, пощадите ее... Это невыносимо... Быть так близко к нему. И в то же время дальше всех в этой крепости.

Она делала то, за что господин Ван наверняка ее возненавидит. И за что она сама себя однажды проклянет.

Катарина приподнялась и начала покрывать поцелуями его кожу.

Вдыхала его мужской запах и пьянела с каждым мгновением все больше. Настолько, что все желания начали выходить из-под контроля.

Наверное, ею овладели демоны. Или случилось то, чего она так боялась... Но остановить себя Катарина уже не могла.

Она вытянула кончик языка и несмело коснулась теплых твердых губ посланника. Его дыхание обволокло ее мучительной истомой. Катарина не смогла сдержаться и застонала. Обхватила губами мочку его уха и слегка тронула языком.

Его кожа была чуточку терпкой на вкус, и от каждого прикосновения языка внутри живота что-то сжималось, посылая горячие волны спазмов еще ниже.

Терпеть это не было сил.

Катарина прикусила его плечо и провела языком влажную дорожку до изгиба шеи. Втянула в рот кожу, оставляя алый след своего поцелуя. След, который должен сказать Айми и всем остальным, что у господина Вана уже есть женщина. А сароен лучше держаться подальше!

Она словно озверела! Будто какой демон вселился.

Но все здравые мысли и страхи вылетели из головы, когда она увидела проступающий алый след на шее Ван Лина. Он ее. Ее. Только ее!

Сев на узкой кровати, Катарина начала судорожно разматывать слои ткани.

Пальцы нервно дрожали, ногти цеплялись за материю, а дыхание с тяжелыми хрипами рвалось из груди. С отвращением отбросив повязку на пол, она снова опустилась на бок и, задержав дыхание, прижалась к спине Ван Лина...

Через все ее тело змеями пролетели разряды молний. Как только соски соприкоснулись с его горячей твердостью, Катарина окончательно сошла с ума. Грудь налилась болью и тяжестью. Она впилась ногтями в плечо посланника и, еще сильнее закинув на его талию ногу, потерлась промежностью о крепкие бедра.

Длинный протяжный стон показался оглушительным в тишине дома. Вниз устремился горячий поток влаги, делая ее штаны мокрыми, превращая в демоновы путы. Соски заострились и вытянулись вперед, жаждая нового контакта с его кожей.

Но больше, чем сейчас, получить она уже не могла.

Катарина начала покрывать жадными поцелуями спину Ван Лина, впиваясь ногтями в бока, оставляя едва заметные царапинки и крошечные полумесяцы, которые теперь были разбросаны по его телу, словно по небу.

Кажется, его кожа стала еще горячее. Бесстыдно Катарина терлась грудью о мощную спину, за которой так хотелось спрятаться. Она целовала кожу вокруг его ран. Прикасалась языком, слизывая его вкус, а потом ручьем воды стекала ниже. Сжав его крепкие ягодицы, Катарина легла щекой на его поясницу и глубоко вдохнула запах желанного мужчины.

Внутренние мышцы судорожно сокращались, заставляя ее тело истекать обжигающей влагой, чтобы ощутить внутри его твердую беспощадную плоть. Почему-то Катарина была уверена, что он будет именно таким: жестким и беспощадным.

И она хотела ему это позволить. Быть с ней... грубым. Не сдерживающимся. Управлять ею. Ни одному другому мужчине — только ему.

Сошедшее с ума воображение, нарисовало то, от чего она едва не задохнулась. Как бы все могло быть, признайся она ему, и выбери он ее, а не любую другую в этой крепости.

Но этого не будет никогда. И сейчас все, что у нее есть — эти украденные запретные мгновения.

Стыд боролся с диким, нестерпимым желанием, которое посланник разбудил в ней, сам того не ведая.

Катарина уткнулась лбом в его поясницу, едва сдерживая стоны боли и сладости от тянущего ощущения в животе. Это походило на пытку.

Нежные складочки пульсировали от боли. Ей нужно... Чувствуя выступившую на теле испарину, Катарина осторожно перебралась выше и легла напротив Ван Лина. Он тяжело и горячо дышал и завораживал ее короткими дрожащими ресницами.

Нет, она не осмелится...

Но если не сделает этого, погибнет от собственного желания.

Она не умела целоваться. И понимала, что скорее всего так никогда и не познает вкуса мужских губ. Но сейчас... сейчас она могла...

О боги... она будет гореть в огне грешников за то, что хочется сделать. И если Ван Лин когда-нибудь об этом узнает... Нет! Нет-нет-нет, никогда. Только сейчас она окунется в это сладкое безумие. И после будет держаться от посланника на расстоянии.

Но это потом...

Катарина потянулась вперед и осторожно коснулась губ Ван Лина.

Боги... из горла вырвался еще один стон. Она едва не умерла, ощущая их чуть шероховатую твердость. Сжав губами нижнюю, пухлую и идеально ровную, Катарина втянула ее в рот. Зацепив зубами, Катарина лизнула, ощущая каждую трещинку. Но этого так мало. Ей нужно еще...

Лизнув верхнюю, Катарина сжала и ее, втянув в рот. Опустив руку вниз, на ощупь, она нашла его горячую ладонь. Обхватив, длинные пальцы, потянула его руку к себе, прижимая к обнаженному животу.

Ворох одежды мешал. Она возненавидела все эти слои. Но убрать их — означало окончательно упасть в пучину.

А ей нужно было за что-то держаться. За его руку...

Катарина вздрогнула, когда Ван Лин хрипло и протяжно застонал. Он словно испытывал боль.

Она уже приготовилась к тому, что он откроет глаза, очнется. Но он продолжал спать. Только его глаза дрожали под веками. И дыхание вдруг участилось. Настолько, что овевало лицо Катарины горячими немного влажными потоками.

Он снова застонал.

Катарину трясло от страха и невозможности остановиться. Его пальцы в ее руках подрагивали. Но он все еще спал. Ведь спал? Она дала ему усыпляющее зелье. Чтобы он отдохнул после бессонной ночи. Чтобы его раны быстрее зажили. Чтобы он остался в ее постели.

Если он проснется, это будет катастрофа. Пока еще можно, она должна уйти. Но вместо этого Катарина потянула его ладонь вниз по своему телу. С трудом развязала длинные тесемки и стянула штаны с бедер.

Боги, пощадите ее...

Она притянула его ладонь к развилке между бедер. Накрыла чувствительную плоть обжигающе горячей, чуточку влажной от испарины ладонью. С длинными аристократическими пальцами и мозолями от оружия.

Едва Катарина почувствовала это прикосновение, ее захлестнул поток удовольствия. Это было подобно цунами — ощущать ласку господина Вана. Ее господина... Пусть и невольную. Катариеа выгнула спину от тысячи разных ощущений, которые не могла описать.

Никогда, ни разу в жизни, она не испытывала подобного. И скорее всего, не испытает. И все благодаря ему.

Катарина снова прильнула поцелуем к губам посланника. К чувственным, невероятно горячим губам. И одновременно надавила его пальцем на чувствительный клитор, который уже набух от жажды мужского прикосновения.

Касаясь его губ, целуя с каждой секундой все порывистее и жаднее, Катарина прижала палец Ван Лина к комочку плоти и начала растирать его. Быстрее и быстрее. Жарко дыша в его рот.

Его губы приоткрылись, и Катарина нырнула языком между ними, ловля еще один стон Ван Лина.

Ощущение его пальца на своей плоти было мучительно прекрасным. Как боль и удовольствие одновременно. Давление внизу нарастало, а нижние губы набухли так сильно, что терпеть это становилось невозможным.

Через все тело прошел спазм. Длинный. Словно пытка. Агония. И настолько прекрасный, что дыхание остановилось. Перед глазами стало темно, а в ушах зашумело море. Катарина не чувствовала ничего, кроме Ван Лина. Кроме его руки, накрывающей ее складочки, кроме его пальца у ее клитора, кроме его губ у ее губ.

Катарина дрожала. Испарина покрывала кожу, а дыхания не хватало. Но она продолжала тянуться к губам своего господина. Неумело, но жадно целовала. Чтобы напиться его тяжелым хриплым дыханием.

Она терзала его губы. Кусала. Посасывала и втягивала в рот, продолжала натирать его пальцем чувствительное местечко между нежных складок.

Катарина стонала и двигала бедрами ему навстречу. Ей нужно еще. Еще и еще... Больше Ван Лина. Больше его губ и...

— Господин Рэйден! Господин Рэйден, вы тут? Я знаю, что тут! Откройте!

Катарина так резко села на кровати, что перед глазами снова потемнело. Но на этот раз от страха.

В дверь стучали так, будто к ней ломился отряд солдат генерала.

— Господин Рэйден! Вы мне срочно необходимы! Давайте, открывайте! Я вхожу-у-у!

Эйка! Демоны ее принесли! Катарина начала спешно выбираться из кровати, с трудом контролируя собственное тело. По венам вместо крови текло удовольствие. Управлять собой было почти невозможно.

Неожиданно рука Ван Лина потянулась к ней. Он попытался ее обнять, застонав так, что ее соски снова начали пульсировать.

Между ног было влажно и горячо. Внизу живота все дрожало. Холодный воздух касался разгоряченной кожи. Ей хотелось вернуться обратно, к Ван Лину, но стук в дверь звучал как взрывы пороха.

— Господин Рэйден! Я не дам вам спрятаться! Я сейчас войду!

Бинтовать грудь уже было некогда. Слава богам, она у нее маленькая. Кое-как Катарина натянула штаны и набросила сначала один халат, а затем еще и тот, который принес посланник. Черный, расшитый золотом. Безумно красивый и гладкий на ощупь.

— Господин Рэйден!

Катарина запахнула халаты и накрыла посланника почти с головой.

— Я уже иду, госпожа Эйка! Иду!

Голос звучал хрипло и низко. Она до сих пор дышала с трудом.

На подгибающихся ногах Катарина бросилась к дверям и, сжав у горла полы халатов, слегка отодвинула створку.

— Госпожа Эйка?..

— О, господин Рэйден? — Сароен вперила в нее удивленный взгляд, осматривая с ног до головы.

— Вы же меня хотели видеть? — Катарина выгнула брови: — Больше тут никто не живет.

— Да... Да, конечно. Я... вам помешала? Вы... вы не один?

Катарина стиснула ткань на груди и животе и сурово спросила:

— Что-то случилось?

— Да-а-а... Да! Я хотела оказать вам помощь... С вашей раной... — Взгляд сароен сначала задержался на ее скрытой халатами шее, а потом скользнул ко рту. Неодобрительно нахмурившись, она поджала губы: — Но, похоже, кто-то меня уже опередил?

Катарина почувствовала, как ее бросает в холодный пот, а потом в жар. Что было в ее лице, что сароен пришла к такому выводу?

Она мучительно придумывала, что ответить, когда Эйка вдруг спросила:

— Кто она? — Она попыталась заглянуть Катарине за спину. — Кто посмел отобрать вас у меня? — На лице Эйки вспыхнул румянец гнева, а глаза заблестели от слез. — Это все из-за моего прошлого? Из-за того, кем я была? Но я давно с этим покончила! — Она шагнула к Катарине.

Пришлось еще сильнее прикрыть дверь, оставляя лишь узкий просвет.

— Госпожа Эйка... — Катарина понимала, что все зашло слишком далеко. В этом была лишь ее вина. И если она немедленно что-то не придумает — быть беде.

Эйка гордо вздернула подбородок. По ее щеке скатилась одинокая слеза.

— Я старалась показать вам, что изменилась. Что стала другой. А вы были так мучительно вежливы и воспитаны. Никогда не обращали внимание на то, кем я была. Слова дурного не сказали. И я думала: «Боги, он так отличается от других мужчин. Благородный и воспитанный. Настоящий господин. Красота, изящество и храбрость.» И вы ни разу не делали этих намеков, не пытались... Не пытались напомнить, кто я. Только вам я готова была бесплатно дать то, за что другие отдавали целые состояния. Но вам, наверное, этого недостаточно?..

Катарина сглотнула застрявший в горле ком. Она должна прекратить все это. Обрубить одним твердым движением. У нее нет будущего. И она не имеет права отбирать его у других.

— Чем она так хороша? — Эйка не желала униматься. — Хотя, о чем я спрашиваю. Если смогла добиться вас, значит и впрямь хороша. Я никогда не видела вас таким... И знаете, что самое ужасное? Сейчас вы еще красивее, чем обычно! Но знаете что? Я все равно не сдамся! Она не сделает ничего такого, что не смогу сделать я.

Эйка резко развернулась, тряхнув волосами, и стремительно сбежала по ступенькам вниз.

С разрывающимся от боли и страха сердцем, Катарина закрыла дверь, и прижавшись к ней спиной, сползла на пол. Боги... за что ей это? Она и так лишена нормальной жизни. Почему все обязательно должно быть таким сложным?! Она ведь хотела всего несколько минут запретной недоступной страсти. Обмануться и представить, что нравится этому потрясающему загадочному мужчине.

Но она наказана за свои желания. За то постыдное, что сделала без его ведома. Самые волшебные минуты в ее жизни закончились каким-то кошмаром.

Нет, так даже лучше! То ли боги, то ли демоны напомнили ей о том, кто она. Она — мужчина. Для всех и в первую очередь — для себя. Только так она сможет остаться в безопасности. И не допустить распространения ужаса скверны по всему Ванжану.

А все остальное — просто греховные желания. Которым она должна противиться.

Потому что. Она. Мужчина.

А мужчина не должен желать другого мужчину.

Сама того не ведая, Эйка подсказала ей выход из ловушки, в которую она угодила.

Катарина с трудом поднялась и подошла к кровати, на которой спал посланник.

Она и сама не поняла, что плачет, пока на грудь не начали капать теплые слезы. За время, что она разговаривала с Эйкой, он перевернулся на спину и скинул с себя одеяло. Волосы рассыпались по постели блестящими потоками чернил. Словно перепутанные стебли осоки на озерном берегу.

Будто бриллианты по телу рассыпались капельки испарины. Черные росчерки ресниц ложились тенями на высокие скулы. На шее и плечах проступали алые отметины ее поцелуев. Даже следы зубов. Грудь пересекала пара царапин, а там, где под одеялом скрывались бедра, возбужденная плоть натягивала и поднимала ткань, одновременно пугая и восхищая размером.

Катарина осознала, что протягивает руку, чтобы убрать оделяло, когда ее пальцы коснулись его горячего твердого живота, и черные волоски мягко укололи кожу.

Нет! Мужчины не пытаются рассмотреть тела других мужчин. Даже если это тело того, кто подобен прекрасному древнему богу. Катарина опустилась на колени и провела пальцем по его губам. Они чуть приоткрылись, словно приглашали на пир нового греха.

Катарина резко встала и подхватила с пола бинты для груди.

Ван Лин никогда не будет принадлежать ей.

Ведь один мужчина не может принадлежать другому.

* * *

Катарина одевалась, стараясь не смотреть на спящего посланника, и конечно не знала, что происходит снаружи ее темного дома, овеянного слухами и суевериями.

Выйдя со двора, разъяренная Эйка встретила того, кого сейчас меньше всего желала видеть, — Фао Лу. Девчонка надела золотое платье, которое сияло ярче солнца, и украсила волосы всеми украшениями, какие наверное только смогла найти.

В руках она держала крошечную корзинку, в которой лежали бинты и пара каких-то склянок. Эйка злорадно усмехнулась про себя. Ну-ну, удачи!

Внезапная мысль была подобна удару ножа в спину. Она ведь думала, что эта хитрая девчонка сумела пробраться в постель господина Рэйдена! Но если она здесь, значит...

Боги! Хоть черные монахи и забирают только женщин — их все еще достаточно в крепости! Мерзавкой, посмевшей украсть ее лекаря, может оказаться кто угодно.

— Госпожа Эйка. — Лу остановилась и высокомерно вздернула брови.

— Госпожа Лу. — Пришлось соблюсти условности и тоже поздороваться.

Они присели друг перед дружкой в поклонах, но от Эйки не укрылось, какой внимательный и злобный взгляд генеральская дочурка бросила на коробочку с мазью в ее руках.

— Решили приблизиться к господину Рэйдену с помощью своей мнимой заботы? — Лу насмешливо вздернула брови и скривила губы.

Эйке ужасно хотелось видеть лицо этой мерзкой девчонки, когда господин лекарь даже не пустит ее на порог. Но она не могла отказать себе в удовольствии собственноручно нанести этот удар.

— Можете не стараться, госпожа Лу. — Насколько могла мило Эйка улыбнулась.

— Вы о чем?

Эйка выдержала паузу и тягучим голосом произнесла:

— Господин Рэйден сейчас с женщиной.

О, это стоило видеть. Лицо Лу сначала смертельно побледнело — настолько сильно, что казалось, будто она переборщила с пудрой. А потом стремительно покрылось румянцем. Даже не румянцем — лихорадочными алыми пятнами.

Севшим голосом она просипела:

— С женщиной?

На одном выдохе Эйка выпалила:

— Да! А может и с двумя, судя по тому, каким... истерзанным он выглядел. — Сама того не ведая, она выдала свой страх, мучивший ее с того момента, как увидела Рэйдена.

— С кем он?! — Взгляд Лу стал жестким и острым, словно сталь.

Эйка пожала плечами:

— Ну-у-у... если это не вы и не я, то понятия не имею. Но кем бы ни была эта мерзавка, я выясню.

У Лу задрожала губа:

— Он не мог так с нами поступить... Да и не общался ни с кем, кроме нас!

Эйка закатила глаза:

— Вам еще столькому придется научиться... — Идея пришла неожиданно. Вспыхнула ярким огоньком, словно в разгорающийся костер бросили веточку с вырезанным на ней словом «научиться». А ведь это потрясающая мысль! — Потому мы о ней и не знали, что он с ней не общался на людях. Возможно, они даже делали вид, что ненавидят друг друга. Вот мы ничего и не заподозрили. А сейчас она распереживалась и примчалась утешать господина Рэйдена.

Лу потерянно рассматривала содержимое своей корзинки:

— И что же нам теперь делать? Эта женщина смогла добиться того, о чем мы и не мечтаем!

— Не знаю, как вы, а я очень даже мечтаю. — Эйка гордо вздернула подбородок. — У меня появилась идея.

Глаза Лу зажглись надеждой:

— Какая?

— Я ведь могу говорить с вами откровенно? В таких делах нет места девичьей скромности. Вы поняли, чем он с ней занимался?

Лу покраснела, но уверенно кивнула:

— Да. Я знаю об... об этом. Об удовольствиях плоти.

Надо же, какая осведомленная! Впрочем, Эйке это только на руку.

— Хорошо... — Эйка взяла Лу за руку и потащила к двум разросшимся старым елям. Они скрючились и сцепились разлапистыми ветвями с ползущим по крепостной стене плющом. Скрывшись в сырой тени, Эйка зашептала: — Таким я господина лекаря еще не видела. Похоже, эта мерзавка знает толк в ублажении мужчин. Он был весь... Как будто после урагана. Губы опухли, волосы в беспорядке. И кожа блестит от пота... — Боги! Пока говорила, снова вспомнила, насколько красивым он был. Ну почему, почему не она стала той, кто довел его до такого состояния?! Почему не она получила от него безумные ласки? А Эйка была уверена, что они будут именно такими. Безумными. Бешеными. Бесстыдными и дикими. — Так вот! Мы его соблазним.

Лу скривила губы:

— Если бы мы могли, сделали бы это раньше.

Эйка скрестила руки на груди:

— Господин Рэйден — мужчина. Безупречно воспитанный мужчина. С нами он всегда сдержан и вежлив. Потому мы и забыли, что он тоже нуждается в женской ласке. Ему необходимо выплескивать свою страсть. И мы, глупые, позволили ему сделать это с кем-то другим. Такие внешне холодные и сдержанные мужчины часто внутри прячут в себе горсти пороха. Поднесешь свечку, и все взорвется!

— Может, вы и правы... — Лу топнула ногой: — Но нам-то что делать?

Эйка улыбнулась:

— Близится Фестиваль Джеоншин...

Лу нетерпеливо ее перебила:

— Ничего не выйдет. Я уже предложила ему стать напарниками. Он отказался. Сказал, что...

Эйка не дала бестолковой девчонке договорить:

— Не будем мы ему ничего предлагать. Мы попросим его о помощи. — Эйка кивнула собственной идее. — Он слишком благороден, а потому не откажет.

— Но помощи в чем?

— Помните, однажды вы обнаружили у него руководство по утехам плоти? Вы должны были принести господину Рэйдену какие-то травы, а тут пришла я и застала вас листающей руководство.

Лу смущенно опустила глаза в землю.

— Да. Я случайно его увидела. Оно лежало в шкафу. Обычно, господин Рэйден очень внимательно относится к книгам, а тут... смятая и втиснутая между бутылками и горшками для лекарств.

Эйка довольно хлопнула в ладоши:

— Она лежит там же?

Лу покраснела:

— Да.

— Вы обязательно должны снова ее найти. Но на этот раз при господине лекаре. И ровно перед моим приходом.

Лу округлила глаза:

— Как это?

Эйка потащила девчонку еще дальше, притискивая к холодной и немного сырой стене:

— Слушайте внимательно... Я все придумала!..