19 часть «Долгожданный рассвет»
Дин вышел из комнаты, уже одетый. Виннер, сидя на кровати, почувствовал, как его тело напряглось, словно протестуя против своей собственной беспомощности. Ему было трудно удержаться от желания прикоснуться к Дину, но его рука, повинуясь боли и слабости, опустилась к штанам. Он даже не догадывался, что Дин, нагло обнаженный, мог бы внезапно вернуться в комнату. Но когда Виннер, сосредоточенный на своих действиях, резко расстегнул штаны, в дверной проем внезапно вошел Дин. Его взгляд застыл на мгновение, словно он не мог поверить тому, что видит, но затем Дин сам подошел к Виннеру.
Дин медленно приблизился к Виннеру, его взгляд неотрывно пронзал глаза друга, словно он пытался прочитать его мысли. Внезапно он сел на Вина и достал нож и прижал его к горлу Виннера, заставив того замирать от ужаса. Виннер, ошеломленный, не мог поверить своим глазам, пока не услышал слова своего "заключенного":
Дин:—Виннер, если я твоя собственность, то и ты моя. Если ко мне не могут прикасаться чужие руки и губы, то и к тебе никто не должен прикасаться, кроме меня.
Произнес Дин с непреклонной уверенностью.
Виннер вздохнул с облегчением, осознавая слова Дина.
Виннер:—Не переживай. Мне противно от других людей, поэтому ко мне чужие руки и губы не прикоснутся
Ответил он, испытывая смесь облегчения
Однако, когда Виннер попытался поцеловать Дина в губы, тот отвернулся сурово.
Дин:—Мне этих слов недостаточно
Произнес Дин, словно его сердце еще требовало дополнительных доказательств преданности.
Виннер:—Я только твой, Дин. Я принадлежу только тебе, я дорожу только тобой
Заверил Виннер, чувствуя, что каждое его слово наполнено искренностью и любовью.
Виннер с уверенностью и страстью отобрал нож у Дина, притянув его к себе и нежно целуя, словно в этих поцелуях он нашел ответы на все свои вопросы. Под влиянием волнения и желания, Виннер уже не мог сдерживаться, и его руки самовольно направились в шорты Дина, раздевая его до полного обнажения. Поцелуи стали жадными и страстными, словно они оба пытались заполнить пустоту в своих душах этими пристрастиями, забывая о мире вокруг и сосредотачиваясь только друг на друге.
***
Виннер и Дин сидели на кровати в одних трусах, окруженные облаком дыма от своих сигарет. Виннер, с вздохом удовлетворения, зажег сигарету и взял ее в рот, затем предложил ее Дину, словно предложив кусочек своей души. Дин медленно взял сигарету, чувствуя ее тепло и аромат, и поднес ее к зажженной сигарете Виннера, словно обмениваясь чем-то гораздо более интимным, чем просто дымом.
Они курили, с каждым вдохом ощущая какой-то странный момент слияния, словно дым, поднимающийся в воздухе, символизировал их сближение после долгожданного секса. Но даже в этот момент Дин оставался грустным и опустошенным, словно его душа не нашла утешения в объятиях Виннера. Как будто невзгоды, пережитые ими вместе, оставили свой след, с которым он не мог справиться, даже обретя физическое удовлетворение.
Виннер:—Дин, что-то не так? Почему ты грустишь, милый?
Дин:—Почему ты меня не любишь? Тебе от меня нужен лишь секс.
Гонщик схватил обе руки Дина и мягко поднял их над головой, словно хотел держать их там навсегда. Дин оказался под ним, его руки захвачены и подняты над его головой, создавая момент некой близости.
Виннер обратился к Дину, слова его наполнили комнату тяжестью непрошеных эмоций.
Виннер:—Дин, прости меня. Прости, что заставил тебя думать, что ты мне нужен только для секса. Прости за ложь. Прости за то, что заставил тебя думать, что ты мне не нравишься. Я никогда этого не говорил вслух, ни перед кем, потому что раньше я не любил. Все мои партнеры были лишь на одну ночь, и мне было от них противно. От всех. Но ты особенный
Его голос дрожал, его глаза были наполнены слезами, но Дин сохранял спокойствие, лишь молча смотря на него.
Поднявшись, Виннер внезапно упал на колени перед Дином, который продолжал спокойно сидеть
Виннер:—Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Умоляю тебя, Дин, прости меня
Молил он, словно его жизнь зависела от этого прощения.