25. ПОСЛЕ ЧЕРНОВИКА: НОВЫЕ КООРДИНАТЫ
Сдача черновика Марковичу прошла с ледяным одобрением профессора – высшая похвала. Но опустевший после проекта ландшафт нашего взаимодействия требовал новых координат. Старые тропы – война, страсть, ревность – были завалены обломками. Новые только намечались.
Несколько дней мы избегали даже рассветного кофе. Слишком свежи были воспоминания о библиотеке, о ночи с таблетками, о том, как легко было говорить о данных и алгоритмах. Без этой общей цели пространство между нами снова стало зыбким. Он сидел на кухне с конспектами по другой дисциплине, я завтракала молча, чувствуя неловкость там, где раньше было нейтральное сотрудничество.
Разрыв заполнил Брайс. Не словами, а делом. Он ставил перед Пэйтоном ящик с инструментами: "Крыша сарая прохудилась. Поможешь?" Не просьба. Констатация необходимости и проверка. Пэйтон кивал: "Помогу". Работали они в основном молча, но Брайс иногда бросал короткие указания, а Пэйтон выполнял их с сосредоточенной точностью. Однажды я принесла им бутерброды. Брайс взял свой с благодарным кивком. Пэйтон лишь коротко посмотрел на меня: "Спасибо, Холл". И снова погрузился в работу. Это было... достаточно. Мелкий ритуал обслуживания общей задачи, как когда-то проект.
Дилан: Перестал фильтровать шутки про "дворецких" (намекая на Пэйтона с инструментами) и "ученых сов" (про наши библиотечные сессии). Но делал это без злобы, а как констатацию абсурдности новой реальности. И Пэйтон, к всеобщему удивлению, иногда отшучивался сухо, но без яда: "Лучше быть дворником, чем твоим механиком, Дилан. Хотя бы гайки на месте".
Чейз:Стал нашим негласным барометром. Если напряжение в комнате нарастало (из-за неловкого молчания или случайного пересечения взглядов), он находил повод вовлечь одного из нас в разговор о технике или просто громко включал музыку. Его молчаливое "я вас прикрываю" было ценнее слов.
Райли:Вытащила меня на "девичник" в кафе. "Ну? – спросила она прямо, размешивая капучино. – Команда 'Мозги' в отпуске? Или строится что-то новое?" Холл долго смотрела в окно. "Не знаю, Райли . Это... не строительство. Это разминирование. Каждый шаг – проверка. Иногда кажется, что земля прочная. Иногда – что вот-вот рванет снова". Райли положила руку на мою ладонь. "Но ты идешь. И он... не подрывается. Пока".
Брайс:Его молчаливое одобрение достигло нового уровня. Однажды вечером, когда Пэйтон помогал ему чинить забор, а я сидела на крыльце с книгой, Брайс бросил Пэйтону: "Дай Холл молоток". Не "ей", не "моей сестре". "Холл". Как он обращался ко мне в присутствии других. Пэйтон, не задумываясь, протянул мне инструмент. Я взяла. Мелкий жест, огромный смысл. Брайс признал их на одной территории. На своей территории.
Университет объявил о выездном семинаре по геологии. Два дня в горах, сбор образцов, практика. Я записалась сразу – свежий воздух, новые задачи. Каково же было моё удивление (и скрытая тревога), когда в списке участников я увидела фамилию Мурмайер. Он подал заявку еще до... всего. Отказаться значило придать этому слишком большое значение.
Автобус:мы сели в разных концах. Я – с Райли (которая поехала "за компанию и природу"), он – с Ником и парой сокурсников. Во время пути он не подходил, не пытался заговорить. Но я чувствовала его присутствие, как тихий фон.
Лагерь:Палатки ставили группами. Я и Райли – с другими девушками. Он – с Ником и ребятами. Вечер у костра прошел в общих разговорах, песнях под гитару Ника. Пэйтон сидел чуть в стороне, молчаливый, но не отстраненный. Иногда его взгляд находил меня в свете костра, но тут же отскакивал. Никаких провокаций. Никаких навязчивых взглядов.
Полевой день:Работали в малых группах. Судьба (или преподаватель) свела их в одну группу с Ником. Было... профессионально. Мы обсуждали породы, делали записи, делились инструментами. Ник вел оживленную дискуссию. Пэйтон вставлял точные замечания. Я аргументировала свою точку зрения. Никакого напряжения, только общее дело. Как в библиотеке, но на свежем воздухе, с ветром в лицо и землей под ногами.
Буря:Гроза настигла их на обратном пути к лагерю. Дождь хлестал, ветер рвал куртки. Ник крикнул: "Бежим!" Мы рванули по скользкой тропе. Я оступилась, чуть не упала. Рука схватила меня за локоть, резко, но не больно, помогла удержать равновесие. Пэйтон. Он тут же отпустил, как только я встала твердо, крикнув сквозь шум ветра: "Осторожно! Глина скользкая!" И побежал дальше, не оглядываясь. Не задержался, не сделал это "спасение" интимным моментом. Просто помог коллеге. Я почувствовала странный прилив... уверенности. Не в нем. В ситуации. Я могла принять его помощь без страха, что это ловушка.
После Бури в Горах:
Возвращение в лагерь было мокрым и холодным. У костра грелись все. Пэйтон сидел чуть поодаль, отжимая мокрый рукав куртки. Я подошла к нему, протягивая термос с горячим чаем, который спасла от дождя.
- Держи, – сказала я. – Чтобы не заболел и не заразил группы. Профессиональная необходимость.
Он взглянул на меня, потом на термос. Уголки его губ дрогнули – не улыбка, а тень чего-то, что могло бы ею стать.
Пэй- Прагматично, Холл, – он принял термос. Их пальцы не коснулись. – Спасибо. За... заботу о производительности труда.
Я села неподалеку, не рядом, но и не на другом конце бревна. Молча пила свой чай. Дождь стучал по тентам палаток. Ветер выл в горах. Мы сидели, два островка тишины в шумной суете лагеря, греясь теплом чая и невысказанным перемирием, закаленным в полевых условиях. Не любовь. Не дружба. Но что-то прочнее хрупкого моста –
На разных берегах, но под одним небом. И это небо больше не было затянуто тучами войны. Оно было просто небом. С грозами, которые можно переждать, и просветами, которые можно увидеть, если смотреть в одну сторону. Шаг за шагом. Камень за камнем. К горизонту, который все еще был далек, но уже не казался недостижимым.
~~~~~~~~~~
Мы подходим к концу истории🙂
Может есть пожелания на счёт следующего фф?