научи любить

Я помню, как ехала в такси, утонув в своих мыслях. Адам… Его имя, словно заевшая пластинка, крутилось в голове. Вспоминала его последний взгляд, наполненный какой-то непонятной тоской. Мне казалось, между нами повисло невысказанное, что-то, что мы оба боялись произнести вслух. И вдруг… Сначала пронзительный, режущий слух скрип тормозов, заставивший меня вздрогнуть. Потом оглушительный удар, резкая боль, вспышка света и… темнота.

Отрывками, как сквозь пелену, помню мигалки скорой помощи, крики врачей, ощущение холода и страха. Будто меня вырвали из реальности и бросили в хаотичный, бессвязный сон.

Когда я вновь открыла глаза, я увидела Адама. Он сидел рядом со мной на неудобном больничном стуле, его лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он смотрел на меня с такой напряженной внимательностью, словно боялся упустить хотя бы одно мое движение. На мгновение мне показалось, что это всего лишь галлюцинация, порожденная болью и лекарствами.

– Проснулась? – нежно спросил Адам, его голос был хриплым от долгого молчания. От одного его голоса что-то болезненно кольнуло в груди. Мне отчаянно захотелось прижаться к нему, ощутить его тепло, найти утешение в его объятиях. Но я не смогла пошевелиться, лишь слабо кивнула в ответ, ощущая, как слабость сковывает мое тело.

– Ты меня помнишь? – напряженно спросил Адам, его пальцы слегка сжали мою ладонь. В его голосе прозвучала неуверенность, словно он боялся худшего.

– Конечно, – какие-либо слова давались с огромным трудом, язык словно прилип к небу. Голос звучал хрипло и тихо, словно я разучилась говорить.

Услышав мои слова, он облегченно выдохнул, и на его лице промелькнула слабая, почти мальчишеская улыбка. Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло, заглушая ноющую боль.

– Что случилось? Сколько я спала? – эти вопросы терзали меня больше всего. Я помнила аварию, но обрывочно.

– Авария… Водитель не справился с управлением и влетел в столб. Он погиб… Ты спала меньше суток, – с глухой горечью в голосе сказал Адам, избегая моего взгляда.

– Почему ты пришел? – снова спросила я, не понимая, почему он здесь, рядом со мной, после всего, что между нами произошло.

– Я переживал. – Он вздохнул и провел рукой по волосам. – Говорил же, что все еще люблю тебя. – Его хриплый шепот прозвучал как признание, которое он долго сдерживал. От этих слов сердце забилось сильнее, но вместе с радостью пришла и тревога. Я тоже его любила до сих пор, несмотря на боль, несмотря на обиды. Но признаться в этом было слишком страшно.

Наш диалог прервал вошедший врач. Увидев, что я очнулась, он улыбнулся.

– Вижу, вы пришли в себя. Как себя чувствуете? Все помните? – спросил он, внимательно осматривая меня.

– Все хорошо, ничего не забыла.

– Отлично. Адам, нам нужно поговорить, – врач направился к двери, и Адам, бросив на меня короткий взгляд, последовал за ним.

Я просто пялилась в потолок, пытаясь унять дрожь в руках. Тревога нарастала с каждой минутой. Что врач хотел сказать Адаму? Что скрывают от меня?

Через полчаса он вернулся, держа в руках букет кустовых роз нежно-розового цвета.

– Это тебе, – прошептал Адам, его голос звучал мягче, чем обычно. – А то мрачно здесь, как в склепе. Прямо сейчас бы тебя забрал отсюда, но врач не разрешает.

– Спасибо, очень приятно, – я слабо улыбнулась, принимая цветы. Аромат роз наполнил палату, но даже он не мог развеять смутное чувство беспокойства. Я взяла его руку, ощущая, как тепло его кожи согревает мою ледяную ладонь.

– Тебя выпишут через три дня. И ты поедешь ко мне домой, – ровным тоном сказал Адам, словно заранее все решил. – Тебе нужен будет уход.

– Не думаю, что это хорошая идея, – прошептала я, хотя в глубине души надеялась именно на это. Быть рядом с ним, чувствовать его заботу… Но что, если это всего лишь жалость?

– Это ненадолго, пока рука не заживет, ангелок. Так будет спокойнее мне, – нежно прошептал Адам, склонившись ближе к моему лицу. Его глаза смотрели на меня так пристально, словно пытались проникнуть в самую душу.

– Ладно… – неуверенно произнесла я, не отрывая взгляда от его глаз. Он словно гипнотизировал меня, заставляя забыть обо всем.

Спустя три дня…

Все эти дни Адам был рядом со мной, каждый день приносил мне мои любимые шоколадные конфеты и какие-то маленькие, но очень трогательные подарки. Мягкую игрушку-медвежонка, ароматическую свечу с запахом лаванды, книгу стихов моего любимого поэта. Он читал мне их вслух, и я забывала обо всем на свете. Но иногда в его взгляде проскальзывала тень, и я чувствовала, что он что-то скрывает.

– Доброе утро, ангелок, – раздался голос Адама, и я села на кровати, потягиваясь. Он стоял в дверях, одетый в джинсы и клетчатую рубашку. – Тебя выписали. Вещи твои я уже собрал, – ласково сказал Адам и подошел ко мне.

– Спасибо, что бы я без тебя делала, – я попыталась встать с кровати, но он подхватил меня на руки.

– До машины я сам тебя донесу. Ты еще слишком слаба, – он взял мои вещи и пошел к выходу, крепко удерживая меня на руках. Мне было приятно чувствовать его силу и заботу, но мысль о предстоящем переезде в его дом вызывала тревогу.

Выйдя из больницы, Адам подошел к черному внедорожнику, осторожно усадил меня на пассажирское место и пристегнул ремень безопасности.

– Я вожу аккуратно, не бойся, – парень обошел машину и сел за руль.

Я сидела и молча смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо городскими пейзажами. Как вдруг у Адама зазвонил телефон. Его лицо мгновенно изменилось, взгляд стал мрачным, и он ответил на звонок.

– Аделя, чего ты хочешь? – грубо сказал Адам, отворачиваясь от меня. Что ответила девушка, я не услышала, но по напряженному тону Адама поняла, что разговор неприятный.

– Слушай, не звони сюда больше. Забудь этот номер уже наконец, – прошипел парень, но трубку не сбросил.

– Аделя, это ничего не значило, – он резко сбросил звонок и убрал телефон в карман. Меня словно ударили под дых. Кто такая эта Аделя? И что "ничего не значило"?

– Кто звонил? – спокойно спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Внутри все кипело от ревности и страха.

– Не важно, – отстраненно сказал Адам и завел машину.

Весь путь мы молчали. Каждый думал о своем. Я пыталась понять, что связывает Адама с этой Аделей, и ревность, как ядовитый змей, обвивалась вокруг моего сердца. Кажется… Я начинала ревновать Адама, и это чувство съедало меня изнутри.

Адам припарковал машину у огромного, роскошного дома, окруженного высоким каменным забором.

– Мы приехали, – он вышел из машины, открыл мою дверь и, взяв меня на руки, пошел к дому.

Мне была приятна его забота, но мысли о той девушке не покидали мою голову.

Адам осторожно посадил меня на кровать в светлой, просторной комнате. На стенах висели картины, на окнах – легкие шторы, а на прикроватной тумбочке стояла ваза с белыми лилиями.

– Это будет твоя комната. Моя – напротив, – снова этот холодный, отстраненный тон. Он словно возвел стену между нами.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя себя опустошенной и потерянной. Он молча ушел, оставив меня наедине со своими страхами и растущей неуверенностью.

До вечера я просидела в комнате одна, прислушиваясь к тишине, которая давила на меня, как тяжелое покрывало. Адам не заходил, и с каждой минутой эта тишина становилась все более невыносимой. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Может, он жалеет, что привез меня сюда? Может, Аделя все еще в его жизни? Терзаемая этими сомнениями, я решила пойти в комнату Адама. Мне просто нужно было увидеть его, убедиться, что все в порядке.

Я тихо постучала в дверь, но не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла ее. В комнате было полумрачно, пахло дорогим одеколоном и сигаретами. Адам сидел в кресле у окна, а рядом с ним, на диване, расположился Назар.

– Привет, Мери, – сказал Назар, приветливо улыбаясь. Я выдавила из себя слабую улыбку в ответ, чувствуя себя незваной гостьей.

– Привет, – пробормотала я и тут же развернулась, чтобы уйти, но меня остановил голос Адама.

– Я приду к тебе в комнату через час, хорошо, ангелок? – Его голос был хриплым, с едва уловимой теплотой, которая заставляла сердце замирать. Он смотрел на меня взглядом, который, казалось, проникал в самую душу.

– Хорошо, – прошептала я, не отрывая взгляда от его глаз. Внутри меня боролись два противоположных чувства: облегчение от того, что он хочет побыть со мной, и тревога, вызванная его отстраненностью. Я вышла из комнаты и, закрыв за собой дверь, поплелась в свою.

В своей комнате я села на кровать, чувствуя, как дрожат руки. Я ждала его, как ждут рассвета после самой темной ночи. Минуты тянулись невыносимо долго, казалось, время остановилось. Я прислушивалась к каждому шороху, гадая, когда же он придет.

Через час он действительно зашёл ко мне и сел рядом, на край кровати. Его присутствие наполнило комнату теплом и ароматом его одеколона.

– Ангелок, как самочувствие? – Его голос был заботливым, но в нем чувствовалась какая-то грусть.

– Всё хорошо, – тихо прошептала я, опуская глаза. Я не решалась смотреть на него, боялась увидеть в его взгляде равнодушие или, что еще хуже, жалость. – Адам…

– Да? – Он вопросительно приподнял брови и внимательно посмотрел на меня.

– Я тут подумала… – Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Я всё ещё люблю тебя. И готова принять любым, – эти слова вырвались из меня, словно неконтролируемая стихия. Я не планировала этого говорить, но они сорвались с моих губ, как крик отчаяния. Теперь все зависело от его ответа. От того, что он скажет и как посмотрит на меня.