Глава 24
Когда тряска остова корабля перешла в хаотичную болтанку, аварийная капсула начала раскачиваться и подпрыгивать. Гвоздикина с трудом сумела нацепить наголовник и закрепить руки. Через мгновение капсула, вместе с куском переборки, взлетела вверх и ударилась о потолок отсека. Запоздало сработали пеногелевые компенсационные подушки, обнимая тело со всех сторон в активном поле гашения. Лишь немного оставалось пространства перед носом и ртом, для дыхания. А потом там, снаружи, что-то взорвалось. Пылающий корпус «Кантабрии» развалился на несколько крупных кусков. Наталья этого не видела, она не могла знать, что происходит снаружи. Но то, что началось после первой встряски, подсказало разгадку. Та часть, в которой была капсула Гвоздикиной, после взрыва моталась в набегающем потоке, заново обгорая и выравниваясь по новой траектории. Незакреплённая спасательная оболочка громыхала внутри выгоревшего отсека. Юную пассажирку швыряло в этом крошечном защитном коконе, получившем несколько сильных ударов, с оглушительным громом сотрясших не способное сопротивляться тело. До предела киберизованный организм держался стойко, чего нельзя было сказать о психике. Стало страшно как никогда раньше, даже контрольные системы перестали справляться, Наталья завизжала. После очередного удара, капсулу очень резко крутануло и со всего размаха ударило о переборку. Воздух вышибло из искусственных лёгких, клацнули зубы, в зрительных сигналах мелькнули помехи. Сверхпроводящие пеногелевые подушки дрогнули, уколов электрическим током, и снова напружинились. Что-то запищало над ухом, но звук сигнализации тут же утонул в металлическом грохоте, смешанном с вибрирующим гулом, идущим снаружи. После очередного удара, когда зрение едва не погасло, а слуховые сенсоры опять зашкалило, уже прощаясь с жизнью, Гвоздикина почувствовала невесомость. Оборвался поток непрерывного грохота и скрежета, вокруг висело безмолвие. Теперь она просто падала, в звенящей тишине. Сначала в голове мелькнула мысль, что всё, наконец, закончилось, она умерла. Но капсула снова стукнулась о металл палубы, качнулась и ткнулась во что-то ещё. Значит ничего не закончилось. Просто скорость наконец-то снизилась и теперь металл корпуса не горел и не рвался в клочья.
Если бы рядовой первого класса Гвоздикина умела молиться, и знала бы кому, она бы молилась. Свободное падение. Она пережила самый страшный в её жизни вход в атмосферу. Баллистическое неуправляемое торможение на разбитом вдребезги корабле. Такое она видела только в сериалах про галактических героев. Но капсула ещё цела и её чуть живой пассажир тоже. Правда она ещё далеко не в конце этого действа, и неизвестно, чем обернётся приземление. Что там, внизу?
«И где же ты теперь находишься, Майер? Угораздило же тебя». Разговор с самой собой пока начинался только в голове. Что будет дальше?
В кресле-капсуле пилота было обманчиво уютно. Если не смотреть на сваленную у ног горку пищевых упаковок из рационов спасательных комплектов. Снаружи, во внутренностях «кинжала» уже царил холод. Хоть температура ещё и не опустилась ниже нуля, терморегуляция была нарушена. Внешняя защитная бронекрышка капсулы ещё была открыта, а через прозрачную внутреннюю можно было посмотреть, что творится внутри обитаемого отделения. Там было сумрачно, горели только аварийные лампы и всего два оставшихся монитора. Уже пять дней разбитый истребитель болтался в пустоте. Катрин совершенно не представляла, где. Все навигационные приборы, системы связи и ориентации корабля, сгорели. Всего правого борта, вместе с орудийной установкой и её огневыми конденсаторами, похоже, просто больше не было. Холод начал проникать в истребитель именно с той стороны. Сам прочный корпус лётной кабины уцелел и остался герметичен, но вот основной и запасной реакторы вышли из строя. Сгорело множество разных систем. Скоро аварийный фазовый реактор выработает свой ресурс и весь корабль, кроме кресла-капсулы, погрузится в темноту. Интересно, сколько проработает осевое ядро, оставшись без питания? Ходило много историй о том, как в космосе находили давно пропавшие корабли, застывшие уже мёртвыми, оледеневшими грудами металла, без капли энергии, но со всё еще работающим осевым полем. И зачем она сейчас думает об этом? Бредовые мысли посещают её голову всё чаще. Не сразу Майер поняла, что же случилось. Почему истребитель не испарился, в каскаде потоковых ударов, и она всё ещё жива? Только когда заглянула в отчётные логи центрального компьютера, увидела, что машина в последний момент выполнила заложенный в ней алгоритм спасения. За мгновение до уничтожения, «кинжал» перешёл в режим сверхсветового полёта. Полёта, опровергающего стандартные представления о космических путешествиях, устоявшиеся на территории Альянса Независимых Колоний. Как это всё работало, Катрин знала только со слов инструктора. На этом космолёте стоял двигатель, использующий совершенно незнакомый физический принцип. Старикан обещал разъяснить в подробностях потом, но это «потом», похоже, уже никогда не настанет. Ведь своими отчаянными манёврами Майер перегрузила ходовые системы истребителя и аварийный протокол, заложенный этим самым инструктором, сработал чуть позже, чем нужно. Подбитый «кинжал» пролетел в этом странном режиме много меньше запланированного, вдобавок, похоже, ещё и сбившись с курса.
Пять дней. Кресло-капсула работало безотказно, рециркуляция воздуха, температурный режим, связь с ещё действующими системами корабля. В первые часы, справившись с нахлынувшим отчаянием, Катрин пыталась включить связь, перезапустить один из реакторов или хотя бы в общих чертах понять, где она оказалась. Металась от мониторов систем к аварийным ручным консолям и обратно. Не сразу догадалась проверить запасы пищи и воды, да прочитать, наконец, в подробностях, инструкцию к этому сложному и громоздкому скафандру. Опуская все технические и медицинские подробности, эта оболочка позволяла контролировать очень многие функции организма, избавляя, на время, от необходимости посещать душ, туалет и от потребности спать. Бионическое подобие стрекательных клеток своими тонкими усиками соединялись с организмом пилота. Через них оболочка брала на себя контроль за многими процессами, иногда дополняя собой, своими системами. В отличие от нейро-магнитного соединения, здесь взаимодействие с телом было намного глубже, чем в стандартных системах АНК, и давало бионической машине теснее взаимодействовать с пилотом. Всё это предоставляло возможность не покидать скафандр и беречь ресурсы. Но возникал вопрос, сейчас такое технологическое чудо давало ей надежду или просто продлевало агонию? И Катрин не знала, что думать. В руках она сейчас держит последний паёк из спасательного комплекта. На коленях почти пустая фляга воды, она выпила, сколько смогла. По инструкции к скафандру, воду лучше всего держать в себе. Вот только... скорее всего, никто не знает, где она находится и что с ней. Маяк исправно работал первые три дня, но передавал ли он хоть что-то, выяснить она не смогла. Да и кто услышал сигнал, будь он и правда отправлен? Во всей этой спешке, никто не сказал, какой кодовый шаблон заложен теперь в этом маяке. Если он прежний, то это код боевой машины Консорциума. А если новый, то это всё равно код мятежного корабля. Кто прилетит на зов такого маяка? А если на самом деле маяк неисправен и никакого сигнала не посылал? Сколько ещё протянут системы корабля? Сколько проработает кресло-капсула? Как долго придётся ждать смерти от истощения или удушья? Или её прикончит что-то другое? Она уже перепробовала всё, чтобы заставить работать хоть одну из ключевых систем. Ничего не помогло, к вечеру третьего дня Катрин окончательно поняла, что ничего больше сделать не сможет. А теперь подходили к концу уже вторые сутки тоскливого, сводящего с ума ожидания. Сидеть и ждать участи становилось невыносимо. Может быть, проще вылезти из капсулы, дойти до шлюза и...
Майер содрогнулась от собственных мыслей. Опять. Нет, ей придётся поспать. Иначе можно свихнуться. Надо поспать. Она отключила нейро контроль функции сна в компьютере защитной оболочки. Будет кошмар, снова, как в первую её ночь здесь. Пускай. Ей уже не страшно. Надо поспать. Надо..
Она неслась в чёрной, ледяной пустоте, в свете далёкого солнца, навстречу колючим звёздам. Она — ракета. Смертоносная, юркая и хитроумная боеголовка, злорадно ухмыляясь, несущая в себе чью-то смерть. Испепеляющая мощь потоковой вспышки настигнет свою жертву, ничто, во всей вселенной, не может этому помешать. Сквозь муар уплотнённого чудовищной скоростью пространства, уже видна цель. Устаревший эсминец. Жалкая консервная банка, которой никогда не сравниться в прыти с боевой ракетой. Он сгорит, превратиться в пар и дым. Как и все внутри него.
Катрин испугалась собственных мыслей, хотя она знала, что это не она несётся в пустоте, а бесчувственная, бездумная машина смерти. Её сознание отделилось от ракеты, она словно погрузилась в ледяную волну жидкого холода, замёрзла, замерла, а боеголовка хищной птицей, с жутким металлическим воем, устремилась дальше, прямо в цель. Она сработала, ослепительной потоковой вспышкой, ударив точно в центр, разрубая корабль пополам. Катрин только всхлипывала, не в силах даже по настоящему вздохнуть, и услышала собственный крик, звучащий со всех сторон. Он был там. ТАМ! Нет, они оба были там. Они стали для неё одним. А она... Она не смогла.
Силуэты людей возникли перед ней, они метались в огне. Один единственный человек неподвижно стоял посреди пламени и смотрел на неё.
Она узнала его. Она сошла с ума. Она... Всё равно сейчас умрёт. Она в космической пустоте, без защиты, совсем голая...
Чьи-то ледяные руки взяли её за плечи и развернули к себе. Майер увидела перед собой собранное из мельчайших льдинок лицо. Такое знакомое. Но она никогда не могла даже представить его таким. Он был хмур, мрачен, его глаза горели гневом.
- Как ты смеешь даже думать о смерти?! Кто будет жить за тебя?!! За меня?!!
Катрин вынырнула из кошмара, с шумным вздохом, пытаясь резко сесть, как если бы спала на кровати. Скафандр не дал ей удариться о крышку капсулы, и за несколько мгновений унял дрожь, приводя нервную систему в норму. Как опрометчиво она храбрилась, что не испугается нового кошмара. Майер огляделась, тяжело дыша, паёк и почти пустая фляга с водой упали под ноги, в груду пустых упаковок. Снаружи, за стеклом капсулы царила темнота. Пока она спала, аварийный фазовый реактор заглох и питание всех систем изувеченного истребителя отключилось. Катрин с минуту всматривалась в черноту, всё ещё не в силах отрешиться от кошмара. Потом нервно сглотнула и нащупала бронированными пальцами рычаг ручного управления закрытием кресла-капсулы. Резко потянула его на себя, в крайнее положение, полностью закрывая крышку спасательного кокона. Внешняя защитная оболочка захлопнулась, с металлическим стуком. Женщина вздрогнула. Как же оглушительно громыхнуло посреди жуткой, ватной тишины умирающего и промерзающего насквозь корабля. Жизненное пространство окончательно сузилось до объёма кресла-капсулы. Ещё вчера она могла пройти хотя бы три шага до люка и обратно. А теперь...
Катрин сидела, широко раскрыв глаза и почти не моргая. Сидела так час, другой, пока не устали глаза. Потом торопливо разложила кресло в лежачее положение и погасила освещение. Но от ощущения, что её обволакивает темнота, стало совсем плохо. Ей захотелось свернуться калачиком, сжаться, закрыться одеялом по макушку. Но у неё не было ни одеяла, ни даже возможности принять ту самую позу эмбриона, скафандр не позволял. Катрин снова включила свет. Голова стала пустой и не могла думать ни о чём, кроме увиденного кошмара и скорой, мучительной смерти. Она боялась даже на секунду опустить веки. Боялась, что снова увидит разгневанное ледяное привидение. А ещё Катрин боялась, что от страха окончательно потеряет над собой контроль. Как будто и без этого было мало чего бояться! Но скоро поняла, что как раз это ей не грозит. Истерику и панические проявления блокировали контрольные биосистема скафандра. Только всё равно, больше ни о чём думать Майер не могла. Ведь никто за ней не прилетит. Никто. Никто. Никто...
Где-то за пределами капсулы, во внутренностях космолёта, что-то глухо треснуло. Через какое-то время ещё и ещё. Похоже холод, не встречая больше сопротивления, добрался до труб и ёмкостей с водой, замкнутых гидравлических и воздушных систем.
По щекам сами собой полились слёзы. Она шмыгала носом, как маленькая девочка, а слёзы всё текли. И бионика, контролирующая эмоциональное состояние пилота, с ними не справлялась. Создатели контрольных систем скафандра не рассчитывали, что внутри, в тесной защитной капсуле боевой машины, окажется женщина. Отчаявшаяся и напуганная. Бесцельно и обречённо ждущая своей смерти. Ей захотелось послать проклятие на их головы. Ведь только из-за прекрасной работы созданных ими механизмов, она выжила в бою. Прожила эти пять дней, в полной изоляции металлической гробницы. А потом Катрин наконец поняла, что хотел сказать призрак, живущий в её голове. Она вспомнила слова, которые сказал ей Соколов на прощание. «Береги себя, я хочу увидеть тебя снова».
- И я... - всхлипнула Катрин, - и я хочу!..
Слёзы закончились, она закрыла глаза. Ей всё ещё было страшно и жутко. Но теперь она будет держаться. Сначала они забрали у неё Марка. И весь смысл её жизни. Теперь забирают всё то, что от неё самой осталось, вместе с робкой надеждой и человеком, эту надежду принесшим. Если Майер сдастся сейчас, значит они снова победили её. На этот раз окончательно. Нет, вот этого не будет! Она не отдаст им победу так легко. Больше никаких истерик. Хоть Катрин давно уже не могла назвать себя нормальной, она всё ещё лучший пилот в КСПС сектора «Арахна». Единственная женщина среди пилотов сверхмалых боевых машин. Правая рука сама легла на левое предплечье, туда, где под бронёй скафандра, красовался символ её сбывшейся и давно истлевшей мечты. «Москиты» не бывают бывшими. Лейтенант Майер будет драться. Со страхом, с ледяным космосом, с самой собой.
- Вы сами научили меня... - прошептала Катрин, - «москиты» не умирают, они возвращаются пустоту, из которой родились.
Сейчас она прекрасно понимала суть и смысл этой фразы. Пропагандистский психологический якорь. Глупости для неоперившихся юнцов, которых пошлют на смерть. Но больше у неё ничего не осталось. Ей нужен этот якорь, чтобы не утонуть.
Первым делом она провела ревизию всех ресурсов. После несложных подсчётов стало ясно, что энергоресурса капсулы хватит намного дольше, чем есть пищи и запасов для рециркуляции воздуха. А в самом кресле-капсуле оказался встроенный передатчик, хоть и не межзвёздного класса, но довольно серьёзного радиуса действия. Видимо он предназначался для экстренного вызова находящихся неподалёку дружественных кораблей. Глупо надеяться на него, посреди ничего, неизвестно где. Но опускать руки ещё глупее. Настроив передатчик на максимальный радиус, Катрин включила его на максимальном диапазоне дельта частот. Она не долго раздумывала над содержанием послания:
«Это истребитель боевого соединения КСПС сектора «Арахна», борт К семнадцать. Пилот Катрин Майер. Машина выведена из строя, ремонт невозможен. Прошу помощи. Если я уже буду мертва, передайте это сообщение на дельта частоте сто сорок, семьдесят семь, четырнадцать, диапазона общей связи».
Включив передатчик на повтор с периодичностью в две минуты, Майер вздохнула. Одновременно теплота глупой надежды разлилась от сердца и ледяной холод уколол кончики пальцев. Она ведь оставляла в эфире предсмертную записку. Новая мысль пришла ей в голову. Открыв консоль компьютера капсулы, она создала в бортовом журнале файл дневника. Попытаться переложить в текст последние впечатления своей жизни и связанные с этим мысли, намного проще и приятнее, чем оставаться с этими мыслями наедине.
Закончив очередную главу своего дневника, Катрин уже собиралась поспать. Но внезапно почувствовала, как вдоль позвоночника, снизу вверх, в основание черепа, пробежали ощутимые мурашки. В голове отдалось гулом и вестибулярный аппарат запротестовал. Майер едва не подпрыгнула на месте. Такое чувство возникало при близком контакте двух не до конца синхронизированных осевых полей. Направление их осей тяготения не до конца совпадало. Это ощущение нельзя было спутать ни с чем. Какой-то космический корабль пытался стыковаться с её истребителем. Одновременно вспыхнула надежда, отдавшись резью в давно пустом желудке, и душа, в испуге, ушла в пятки. Кто это мог быть? Что им нужно? Разум лихорадочно метался, в поиске вариантов, что делать? Ведь у Катрин нет совершенно никакого оружия, кроме бронированных кулаков экзоскелета. Оружейные ящики, в боковых нишах капсулы, пусты. Космолёт мёртв, она истощена, морально и физически. Что же ей делать?!
Первой возникшей мыслью было переключить передатчик в режим ближней связи и попытаться выяснить, кто это. Но тут же, испугавшись, Катрин передумала. Осевые поля наконец синхронизировались, неприятные ощущения исчезли. Майер решила затаиться и не выдавать себя. «Кто это может быть? Что от них ожидать?» Думала она, сжимая зубы, чтобы не закричать.