ГЛАВА XX
ГЛАВА XX «СЧАСТЬЕ ЕСТЬ»
Стоит только задуматься, сколько разбитых людей среди нас. Они могут улыбаться и веселиться вместе с нами, но в душе корчиться от боли и выть от бессилия. Таких людей трудно определить, ведь они постоянно носят плотные маски спокойствия на своём лице. Едва мы остаёмся наедине с собой, только тогда все стены рушатся и боль вырывается наружу.
Когда в жизнь разбитых людей врываются другие люди, им крайней тяжело понять эту боль. Никто не станет пытаться найти ответы на вопросы, которые ты скрываешь сам от себя. Чаще всего мы одиноки, а кому захочется быть рядом с разбитым человеком? Это подобие дорогому серванту, среди которых затесался треснувший бокал. Его задвигают подальше, прячут от посторонних глаз, а позже и вовсе забывают о его существовании. Никто не станет тебя чинить, если только не найдётся человек с большим сердцем и золотыми руками. Иногда, этот человек — сам ты.
Каждые летние каникулы мои родители забывали о моём существовании, поэтому я могла сутками напролёт пропадать на улицах города. Со мной не хотели дружить, в лучшем случае молча презирали, а в худшем...В худшем гоняли, как дикого котёнка, пытаясь поиздеваться и задеть побольнее. То лето я отчётливо помню, ведь оно многое изменило в моём детском сердце.
Я убегала от своих одноклассников, что встретила по дороге домой. Они бросали мне камни вдогонку, а я утиралась собственными слезами, давясь от несправедливости жизни. Тогда, чтобы спрятаться от них, я забежала за забор какого-то дома и притаилась в траве. Мне было страшно и одиноко, поэтому я была готова просидеть там вечно, лишь бы меня никто не побеспокоил.
Но совсем скоро появился ОН, мальчик, который разогнал хулиганов и протянул руку помощи, о которой я не могла и мечтать. Так в моей разбитой жизни появился мальчик, которого я надолго запомнила, как Маленький Принц.
Сквозь поток бессвязных воспоминаний меня выводит телефонный звонок. Мистер Блад собственной персоной.
—Жду в течении часа в своём кабинете, нам нужно обсудить ваш последний отчёт.
Этот старик всегда был таким раздражающим или только после появления Уолта? В последнее время меня не покидает липкое ощущение того, что они слишком близки. Могли ли они быть знакомы ранее? Или что-то замышляют вместе...
Отправляю сообщение Сиа с предупреждением, что задержусь в офисе на какое-то время, а сама вызываю такси и отправляюсь в путь.
Терапия в Париже пошла мне на пользу, ведь это было первая страна на моём пути. Я была совершенно одна и кроме работы, меня не ждало там ничего хорошего. Первые панические атаки, первые бессонные ночи. Год, проведённый во Франции, ассоциируется у меня с началом долгого и тернистого пути к счастью. Именно там я встретила доктора Таррэт, которая помогла мне во время очередной панической атаки. Благодаря её проницательности, я нашла в себе смелость пройти терапию в клинике. Ведь до этого я боялась осуждений или чужих взглядов, но больше всего боялась признаться себе.
Бытует мнение, что в нашей жизни нет случайных людей, они приходят в неё намеренно. Но до сих пор я ищу оправдание, почему же с самого начала в моей жизни встречались только жестокие люди? В чём же провинилась маленькая девочка, которую избивал отец? За какие грехи я расплачивалась своими страданиями?
Водитель такси несколько раз кашляет, намекая мне, что мы прибыли в пункт назначения. Быстро выскакиваю из машины и останавливаюсь напротив здания компании. Это была моя мечта, принадлежать такой крупной компании и иметь возможность работать из любого уголка мира. Улыбаясь вхожу внутрь, отстукиваю каблуками по полу. Почему-то после разговора с доктором Таррэт, я чувствую лёгкость. Довольная собой приветствую старика Блада и даже выдавливаю из себя вежливость по отношению к нему.
—Явились, — как-то не радужно встречает он. — Уже читали статью? Какой позор с вашей стороны скрыть эту вопиющую ситуацию!
Он что-то бубнит, почёсывая свои противные усы, а я никак не могу перестать думать о своём. Будто из меня вытянули весь негатив, а мир окрасился в светлые краски.
—Мистер Блад, политика нашей компании запрещает любое вторжение в частную жизнь сотрудника. Какое вы имеете право читать мне нотации, не касаемые моей работы?
На мгновение, старик замолкает, и гримаса удивления покрывает его лицо. Он ловит ртом воздух, возмущённо размахивая рукой.
—Вам известно, как важны наши инвесторы?!
—Я всего лишь аналитик, так почему же вы вечно пытаетесь навязать мне работу других отделов?
—Не смотря на ваши заслуги перед компанией, я могу тут же вас уволить без зазрения совести!
Эти слова звучали довольно обидно, но я хорошо скрываю, что он как-то задел меня.
—Не вы меня нанимали, не вам и увольнять. Кстати, думаю, мне стоит зайти к генеральному директору, мы давно не разговаривали...
Едва Блад раскрывает рот, как в кабинет вваливается взбалмошный Уолт. Его глаза бешено мечутся и он делает выпад в мою сторону.
—Ты! Ты! —он давится слюной, хватая меня за плечи. — Нам нужно поговорить, сейчас же!
Блад охает, с ужасом наблюдая, как Уолт пытается вытащить меня из кабинета.
—Не трогай меня, — я отталкиваю руку Уолта и смотрю в его безумные глаза. — Иначе пожалеешь.
—Я сказал, иди за мной, моя дорогая Лилибет, если ты ещё дорожишь чем-то в этой жизни.
С презрением смотрю на то, как один пытается меня запугать, а второй забившись в угол молчит. Таковы правила игры: или ты, или тебя. Уолт выскакивает из кабинета, театрально поправляет пиджак и даже натягивает улыбку. Вот только это вовсе не улыбка, а оскал бешеного зверя.
—В мой кабинет — живо, — цедит едва слышно и оборачивается всю дорогу, проверяя иду ли я за ним.
Я отправляю сообщение Сиа и попутно набираю звонок Кая, а после опускаю телефон в карман пальто, не сбрасывая вызов. Едва захлопывается дверь в кабинет, Уолт с шумом сбрасывается всё со своего стола. Он разъярённо разбрасывает вещи, свирепо смотря на меня. Эти дьявольские глаза, заставляющие сжиматься всё внутри от одного только взгляда.
—Плохой день?
Уолт в ту же секунду рвётся ко мне, резко вжимая в шкаф. Его мерзкая рука сжимает мою шею, не позволяя сдвинуться с места.
—Плохой день — это мелочи, по сравнению с плохой жизнью, моя дорогая Лилибет. Не думал, что в тебе есть столько смелости, чтобы давать какие-то показания против меня.
Я усмехаюсь, не подавая вида о том, как на самом деле сейчас напугана.
—Ты же сказал, что не виновен, так почему же это так тебя тревожит?
Уолт ослабляет хватку, и я отпрыгиваю от него, отходя на расстояние.
—Ни капли не изменилась, всё такая же наивная дура. Ты думаешь, что выскочка Хатклиф просто так помогает тебе? О, моя дорогая, ты так и не научилась разбираться в людях. Ему всего-навсего нужно устранить конкурента. Он просто воспользуется тобой, вот увидишь.
—Что же тебя так раздражает, Джефри, — я впервые произношу его имя так чётко. — То, что я больше не боюсь тебя или то, что я могу быть счастливой?
Уолт нарезает круги вокруг стола, тяжело дыша метает взгляды по кабинету. Как ему удалось узнать о показаниях? Этот вопрос заставляет меня не на шутку встревожиться.
—Ты и счастье — вещи абсолютно не совместимые. Как бы ты не старалась выдавить из себя бесстрашие, я всё вижу в твоих глазах, — он выплёвывает эти слова, хватаясь за голову. — Ты всегда будешь наивной маленькой девочкой, боящейся собственной тени. Спроси себя, почему ты так внимательно слушаешь меня? Всё потому, что я по-прежнему легко могу подчинить тебя.
Кривлюсь, смотря исподлобья на мерзкое лицо, которое смущало меня годами. В нём нет ничего, абсолютная пустота. Она всегда была, но я всего-навсего предпочитала это не замечать.
—Всё сказал?
Уолт хватает папку со стеллажа и с силой швыряет в мою сторону, от чего я вскрикиваю и едва успеваю увернуться.
—У тебя ничего не получится, ты потерпишь крах и останешься ни с чем. Запомни мои слова, придёт время, и ты будешь молить меня о пощаде.
Прежде чем окончательно выбежать из кабинета, я сухо улыбаюсь и произношу:
—Молить о пощаде дьявола? Возвращайся в ад, Уолт и может быть, я смогу простить тебя.
Едва оказываюсь в коридоре, тут же хватаюсь за побледневшее лицо. Кажется, будто я замёрзла, меня знобит, а ноги едва могут держать. Достаю телефон из кармана и убеждаюсь, что всё это время Кай слышал. От этого, в моей душе становится немного спокойнее.
—Я уже еду, — громко выкрикивает Кай. — Лучше этому ублюдку не появляться на моих глазах.
—Подожди меня в машине, мне нужно ещё немного времени.
Я сбрасываю вызов и уже более уверенной походкой двигаюсь в сторону кабинета генерального директора. Прорваться к нему получается далеко не с первого раза, но Мистер Флер выходит на мой крик и сам приглашает в кабинет. Мужчина добродушно улыбается, как и тогда, в первую нашу встречу.
—Что случилось, Мисс Уэлш? Совсем не припомню, когда в последний раз вы появлялись в моём кабинете. Кажется, этого и не было никогда вовсе.
Я осторожно киваю, не разрывая зрительный контакт. Перебираю нервно пальцы рук, подбирая подходящие слова.
—Мистер Флер, могу ли я просить вас о переводе под руководство другого менеджера?
Его густые брови приподнимаются вверх, а лицо выражает вселенское удивление.
—Мистер Блад в чём-то провинился, раз уж вы решили просить меня о таком? Это довольно серьёзный шаг...
—Хочу, чтобы это осталось между мной и Мистером Бладом, но не будь нужды, я бы не пошла на такие крайние меры. Если есть такая возможность, позвольте мне уйти под руководство другого менеджера.
Флер тяжело вздыхает, вертя карандаш в руках. Томительно о чём-то думает и я молчу надеюсь, что он сможет выполнить мою крохотную просьбу. Иначе, моя любимая работа превратится в пытку.
—Хорошо, я передам Вас под руководство Томаса Рута, сообщу ему после полудня, и он самостоятельно свяжется с вами, — он замолкает, как-то изучающе смотря мне в глаза. — Мисс Уэлш, есть ли то, что я должен знать, но вы по какой-то причине это умалчиваете?
Я напрягаюсь, но спустя несколько секунд раздумий, отрицательно мотаю головой. Благодарю Мистера Флера и скоропостижно вылетаю из здания компании. Кажется, от этого утра веет каким-то лёгким запахом счастья. Неужели, я стала ближе к этому?
Улыбка не сходит с моего лица и когда на парковке у чёрного седана меня встречает напряжённый Кай, я тут же набрасываюсь на него с крепкими объятиями.
—Эй, ты как? Ты в порядке?
—В полном!
Он недоверчиво осматривает меня, убирает волосы назад и зацикливается на шее, на которой остались тёмные пятна от рук Уолта. Кай моментально звереет, сжимая руки в кулаки.
—Где это животное?
Я успокаивающе глажу спину Кая, встаю на носочки, чтобы сравнять немного рост и неожиданно легко касаюсь его губ. Мимолётно, всего на крошечное мгновение, а после улыбаюсь, чувствуя, как он расслабляется. Кай притягивает меня ближе и прижав к машине, жадно целует. Его прикосновения жаркие, заставляющие таять весь лёд. А губы такие мягкие и сладкие, будто майский тёплый вечер. На вкус, как первая детская любовь, которая навсегда останется в воспоминаниях. Кай осторожно касается моей щеки и улыбается. Оставляет поцелуй в кончик носа, а после открывает дверь машины.
—Ты сегодня какая-то другая...—Осторожно шепчет он, смотря на меня совсем иным взглядом. Таким, какого я не видела прежде.
—Ты тоже смотришь на меня сегодня по-другому.
Наверное, когда люди влюбляются, они меняются в глазах друг друга. Становятся лучше, привлекательнее и интереснее. Всё это делает любовь, которая никак нам не подвластна.
—У меня есть предложение, — осторожно начинает Кай. — Надеюсь, что ты согласишься, ведь Сиа уже дала одобрение заранее.
—Смотря о чём пойдёт речь...
—У моей семьи есть дом у горнолыжного комплекса. Не хочешь отдохнуть несколько дней на природе?
Я тут же вспоминаю нашу поездку к горному озеру, от чего меня пробирает глупый смех.
—Надеюсь, это будет лучше, чем наш предыдущий отдых на природе?
—Это согласие?
—А кто будет ещё?
Кай улыбается, прокручивает руль и не отрывая взгляда от дороги, протягивает мне стакан с кофе.
—Сиа, Дин и кажется, напрашивается мой младший брат.
—У вас с ним немного странные отношения...
—Нас воспитывали по-разному. Я был старшим сыном, с меня всегда больше спрашивали, больше требований, больше ответственности. А Гарри рос с вседозволенностью. Ему не выбирали университет, не заставляли работать на корпорацию. В конце концов я даже не знаю, кому из нас повезло больше.
Я лишь киваю, соглашаясь с его словами. У каждого человека свои проблемы и нельзя сказать, что кому-то из нас было тяжелее. В конечном итоге, сейчас мы сами пишем свою судьбу.
—Зато ваша семья любит вас несмотря ни на что.
Кай мгновенно мрачнеет, но изо всех сил старается сдерживать привычную маску спокойствия на лице.
—Почему, не смотря на всё происходящее, у тебя такое хорошее настроение?
Удивлюсь такому вопросу, рассматриваю невозмутимый профиль лица Кая и отмечаю про себя, как же он на самом деле красив...
—Потому что пока у тебя есть мечты и цели, ты жив. Как-только человек теряет это, у него совсем не остаётся смысла в жизни.
—Какие у тебя мечты, Лили?
—Она одна, такая крошечная и простая. Но она для меня имеет большое значение, ведь однажды я пообещала одному человеку, что обязательно этого добьюсь.
Ещё давным-давно я пообещала Маленькому принцу, что когда выросту, обязательно стану счастливой. И я годами не забываю об этом обещании, ведь только благодаря этому продолжаю идти вперёд несмотря ни на что.
—В конце этой недели должны быть предъявлены обвинения Уолту, — мягко говорит Кай, останавливая машину у дома. — Так что будет лучше, если до этого ты не станешь с ним контактировать. Это может быть небезопасно.
—Ему и так известно, что я дала против него показания.
Кай помогает выйти мне из машины и поправляет мои сбившиеся волосы.
—Это не важно, Лили. Сейчас имеет значение только твоя безопасность, и чтобы этот ублюдок поскорее получил по заслугам.
Когда мы входим в дом, я с приятным волнением ощущаю тепло. Оно не физическое, а где-то внутри меня, будто свой личный огонь, греющий мою душу. От этих мыслей на моём лице застывает улыбка.
—Да, кстати, — вспоминаю я и тут же достаю из сумки выписку от врача. — Передашь своему знакомому?
Кай с несколько минут смотрит на бумагу, пытаясь осознать, что это. Тревожно переводит взгляд на меня и резко прижимает к себе, обвивая своими крепкими руками.
—Почему ты ходила одна? Почему не позволила быть в этот момент рядом?
—Некоторые вещи мне нужно сделать самой, Кай, иначе я забуду, каково это — жить в суровом взрослом мире. Ты слишком меня опекаешь.
Кай оставляет мимолётный поцелуй на моих губах, нежно поглаживая мою шею.
—Потому что тебе больше не нужно бояться этого сурового взрослого мира, пока я рядом, я смогу сделать всё за тебя.
В коридоре появляется заспанное лицо Сиа, она зевает, но видя нас, стоящих в обнимку, тут же возмущённо размахивает руками.
—Хватит тут обниматься, я может тоже хочу!
—Сиа, — злобно шипит Кай, оборачиваясь на подругу. — Ты как нечисть, появляешься неожиданно и в самый неудобный момент.
—Да не нужно стесняться, я так, постою в сторонке, полюбуюсь и порадуюсь, — тонким голосочком лепечет Си. — Так, когда мы едем в шале? Я уже запостила в профиле, что отправляюсь отдыхать!
Кай переплетает наши руки и ведёт меня в гостиную.
—Тогда собирайте вещи на двое суток, я пока доделаю работу и вечером можем выезжать.
—Как долго ехать?
—Не больше двух часов, поедем на одной машине, чтобы меньше заморачиваться.
Сиа визжит, прыгая на диване от радости. Я только смущённо ловлю взгляд Кая, который подмигивает.
—Мы е-е-е-е-е-е-дем в гор-ы-ы!
—Подвезёшь меня, Си?
Кай останавливается на половине пути и смотрит на меня неоднозначным взглядом.
—Советую тебе упаковать все вещи, ведь когда мы вернёмся, я планирую навсегда тебя похитить.