15.

Капли стекали по стеклу, оставляя за собой мутные дорожки, как слезы, не способные смыть всю грязь.
Медленно сползая вниз, они искажали внешний мир, превращая очертания домов и деревьев в размытое, нереальное полотно. Дождь, казалось, не имел конца, монотонно барабаня по окну И неумолимо двигаясь вниз, неся с собой частицы пыли и копоти, обнажая истинную сущность мира за окном, загрязненного и забытого.

Мейсон знал, что должен что-то сделать. Должен вытащить сестру из этой пропасти, должен спасти ее, пока не стало слишком поздно. Но как?
Чувство долга, словно тяжелый камень, давило на плечи. Он был в ответе за неё.

В голове крутились обрывки воспоминаний из детства, когда ещё был жив отец: смех сестры, ее светящиеся глаза, полные жизни и надежды. Где все это? Куда ушла та девочка, которую он так любил? Вместо нее перед ним стояла тень, измученная и сломленная, смотрящая на мир сквозь пелену отчаяния.

Где-то там, в прошлом, была еще возможность все исправить. Но сейчас осталась лишь горечь и бессилие.
Он вспомнил слова матери: "Ты ее опора, ты должен ей помочь".
Но как помочь тому, кто сам не хочет помощи? Как вытащить из болота того, кто крепко в него вцепился?
Мужчина перебирал в уме все возможные варианты, пытаясь найти выход. Он и так делал, что мог.

Телефон зазвонил снова. На этот раз это была мать. Он знал, что она скажет, знал наизусть каждое ее слово, пропитанное тревогой и отчаянием. Он не мог ответить. Не мог вынести ее боли, ее разочарования.
Мужчина закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. 

Мейсон чувствовал себя канатоходцем, балансирующим над пропастью, где с одной стороны его мать, умоляющая о помощи, а с другой – сестра, погружающаяся всё глубже во тьму.

Он знал, что должен что-то сделать. Просто сидеть и смотреть, как она тонет, было выше его сил. Но что? Как ещё он мог до неё достучаться?
Мужчина открыл глаза и посмотрел на телефон, матери он перезвонит позже, а сейчас он сделает то, что делал лучше всего.

Набрав номер врача, он стал ждать пока тот соизволит взять трубку.
После четвертого гудка тот ответил:
- Добрый день, мистер Блэквуд, — тон мужчины был заискивающим.
- Я разочарован, — начал Мейсон не здороваясь, — вы обещали, что сможете помочь моей сестре!
- Так мы помогаем, мистер Блэквуд...- мужчина попытался оправдаться.

- Хреново помогаете, Тайлор! За что я плачу вам такие деньги?! - рявкнул Мейсон перебивая, — Или вы забыли, что я могу перекрыть вам не только финансирование, но и кислород?! Сделайте ей укол, напичкайте таблетками! Сделайте уже хоть что-нибудь, мать вашу! Вы же врач!

- Дело в том, что проблема вашей сестры скорее психологического характера...- робко произнёс его собеседник.
- Да мне глубоко насрать! Какого характера у неё проблемы! Или вы их решите или я разнесу всю вашу гребанную богадельню к чертовой матери! Это понятно?
- Да, мистер Блэквуд, мы всё сделаем.
- Я жду результат! - рявкнул мужчина и положил трубку.

Мейсон откинулся на спинку кожаного кресла, массируя виски. Ярость, словно кислота, разъедала его изнутри, и требовала выхода, но он не мог позволить себе проявить слабость. Не сейчас. Потому что выйти из себя означало потерять контроль.

На губах играла кривая усмешка. Контроль – вот что отличало его от других. Контроль над собой, над ситуацией, над людьми. Но сейчас даже его хваленая выдержка давала трещину.

Мужчина поднялся и подошел к окну. Город внизу жил своей обычной жизнью, не подозревая о той войне, что разворачивалась в его тени.
Войне, где ставки – души, а оружие – власть и влияние. Он был одним из ее игроков, и правила этой игры он знал наизусть.

Деньги способны менять мир, строить и разрушать империи, разжигать войны и сеять мир. От тех кто стоял у власти зависело, в какую сторону качнется маятник истории.