Репортаж перед смертью

  Будильник, как обычно, возвестил о приходе нового дня ровно в семь часов. Люси с минуту понежилась под тёплым одеялом, потом резко откинула его в сторону и решительно направилась в ванную. С идеей поспать подольше она распростилась ещё накануне, не застав в полицейском участке детектива Чени. А после общения с управляющим магазина девушка была, как никогда, уверена в необходимости навестить того, кто вёл расследование убийства Лисанны.

Встреча с господином Мине оставила после себя весьма неприятный осадок. С одной стороны, он подтвердил свои показания о полученном в тот день ранении. С другой – всё, чему Люси пришлось стать свидетелем вчера, говорило не в пользу управляющего и заставляло сомневаться в правдивости его слов. Девушки в магазине явно подвергались сексуальному домогательству со стороны молодящегося Казановы, но при этом, как и сказал Драгнил, не только не пытались дать ему отпор (не говоря уже о жалобе в полицию), но и боялись его. При таком раскладе не могло быть и речи о том, чтобы вывести кого-нибудь из них на откровенный разговор: после её ухода с ними наверняка провели «воспитательную» беседу, пригрозив увольнением в случае, если они распустят языки.

К сожалению, помочь девушкам Люси не могла, это была не её сфера. Но и оставлять всё так, как есть, тоже нельзя. Пожалуй, стоит рассказать об этом замечательном магазинчике и его любвеобильном управляющем Эльзе. Скарлетт занималась любыми вопросами, связанными с защитой прав и свобод женщин, и подобное притеснение представителей слабого пола точно не пройдёт мимо её внимания. Сделав себе мысленную пометочку при случае рассказать об этом коллеге, Люси занялась своими делами.

На этот раз она добралась до участка гораздо быстрее и с удовольствием заметила за уже знакомым столом, заваленным документами и объедками, мужскую фигуру. Подойдя вплотную, девушка застыла от удивления: мало того, что хозяин стола превратил его в настоящий свинарник, так он ещё и спал на своём рабочем месте! Подперев голову рукой, детектив Роуг Чени мирно посапывал над исписанными мелким, неразборчивым почерком листами, распространяя вокруг себя запах стойкого перегара. Не трудно было догадаться о причине столь странного поведения служителя порядка. Что его нисколько не оправдывало и не освобождало от разговора. Люси прокашлялась, чтобы придать своему голосу больше уверенности, и громко позвала:

– Детектив Чени! – никакой реакции. Тогда девушка наклонилась через стол и потрясла его за плечо. Чернявая голова следователя соскользнула со своей импровизированной подушки и, едва не стукнувшись о столешницу, попыталась вернуться на облюбованное ранее место на руке. Люси поняла, что, если она не предпримет какие-то экстренные меры, хозяин стола опять заснёт, поэтому снова тряхнула его за плечо, на этот раз гораздо сильнее. – Детектив!

Мужчина поднял на неё заспанные глаза, несколько раз моргнул и недовольно буркнул:

– Ну?

Девушка резко выпрямилась, чтобы увеличить расстояние между ними и тем самым меньше вдыхать исходящий от собеседника тяжёлый запах, и сказала:

– Нам нужно поговорить.

Чени нахмурился, видимо, пытаясь осмыслить её слова, и уточнил:

– Это срочно?

Люси кивнула. Детектив вздохнул, медленно поднялся, махнул рукой на стоящий напротив стул, словно приглашая её присесть, и ушёл. Вернулся он только через полчаса, когда девушка уже вся извелась и порывалась отправиться на поиски пропавшего служителя порядка. Выглядел теперь Чени не в пример лучше, чем тридцать минут назад, хотя вся его уставшая, осунувшаяся и бледная физиономия просто кричала о том, что её хозяину нужно, как минимум, выспаться, как максимум – свалить на пару недель в отпуск. В одной руке он держал стаканчик с кофе, в другой шуршал пакетом чипсов; всё это было спокойно поставлено прямо на лежащие на столе бумаги. Сыщик опустился на своё место, закурил и равнодушно бросил:

– Слушаю.

От тяжёлого взгляда пронзительно-чёрных глаз следователя Люси стало не по себе. Тот же, словно не замечая произведённого эффекта, спокойно открыл пачку чипсов и принялся медленно поглощать её содержимое. Однообразный хруст обжаренных в масле картофельных кружочков начал действовать журналистке на нервы, и она поспешила прервать неприятно затянувшуюся паузу:

– Меня зовут Люсьена Сердоболия, я веду передачу «Репортаж перед смертью», которая выходит на канале «True News», – девушка на секунду замолчала, ожидая, что её собеседник задаст какой-нибудь вопрос, но тот был полностью сосредоточен на еде, поэтому Люси продолжила: – Одним из героев «Репортажа» стал Нацу Драгнил. В материалах дела сказано, что расследованием этого преступления занимались вы. Я могу задать вам несколько вопросов? – Чени пожал плечами, то ли соглашаясь, то ли просто выражая покорность судьбе. – Вы хорошо помните это дело?

– Что конкретно вас интересует? – детектив смял пустой пакетик и бросил его куда-то под стол. Девушке очень хотелось надеяться, что в урну, но, учитывая царящий на столе бедлам, вполне могло оказаться, что таковой вещи там просто нет, и несчастная ёмкость из-под чипсов будет элементарно валяться на полу.

– Дело слишком быстро передали в суд.

– А чего там было тянуть? Взлома не было, чужих отпечатков и следов в квартире тоже, – начал перечислять свои аргументы Чени.

– Вы не рассматривали вариант, что девушка сама могла впустить убийцу?

– И кто, по-вашему, это был? – ухмыльнулся её собеседник. – Сантехник? Или рассыльный? В час ночи?

– Я не знаю, – пожала плечами журналистка. – Кто угодно.

– Вот именно, что не знаете, – детектив как-то обречённо покрутил в руках потухшую сигарету и попытался заново её раскурить, но зажигалка, пару раз выпустив хиленький, едва живой огонёк, совсем перестала отзываться на его действия. Мужчина потряс рукой, снова пощёлкал огнивом и раздражённо откинул уже бесполезную вещь в сторону. Похлопав себя по карманам, но не найдя в них ничего, чем можно было бы зажечь никотиновую палочку, Чени посмотрел на Люси, словно раздумывая, не попросить ли помощи у неё. Девушка замотала головой, чем окончательно расстроила сыщика. Он откинулся на спинку стула, скорчив страдальческую мину, потёр лоб, одновременно убирая длинные, постоянно падающие на лицо, чёрные жёсткие волосы и скучающим голосом продолжил: – Райончик там и правда не из самых благоприятных, но не забывайте, в деле было много улик, доказывающих вину подозреваемого: отсутствие алиби, показания соседей о том, что они ссорились в тот вечер. Опять же, разбитая рука Драгнила...

– Он сказал, что поранил её, когда ударил управляющего магазином, где работала его невеста, Лисанна Штраус.

– Мог и так, конечно. Теперь-то какая разница?

– В каком смысле «какая разница»? – переспросила журналистка. – Разве это не даёт повода проверить показания Мине?

– Прежде всего, это даёт нам мотив, – наставительным тоном сказал детектив, – хотя и не подтверждённый – работницы магазина при драке не присутствовали, жаловаться на своего управляющего, что он сексуально их домогается, они не стали. А вот то, как и в каком состоянии подозреваемый покинул магазин, видели все. Кстати, про разбитую руку тоже никто не сказал. Понимаете, к чему я веду?

– Девушки в магазине запуганы, естественно, что они ничего не сказали, – нахмурилась Люси. – Неужели вы этого не заметили?

Чени равнодушно пожал плечами:

– Повторяю, их показания не сыграли особой роли. Процесс заживления раны на руке подозреваемого указывал на то, что она получена за сутки до обнаружения тела. Так что он мог разбить её как в магазине при драке с управляющим, так и дома в то время, когда избивал жертву. Это была косвенная улика. Что-то ещё?

– Да, – решительно кивнула девушка. – Вы сказали, что у Драгнила не было алиби. Но у меня есть другая информация.

– Вы про кафе, что ли? Свидетелей, готовых подтвердить, что он был там в то время, не нашли.

– Или не пытались найти? – внутренне холодея, спросила журналистка. Ведь, действительно, на первый взгляд всё было предельно ясно: парень в припадке ревности до смерти избил, а потом и убил свою девушку, других подозреваемых нет. Стоит ли тогда напрягаться, разыскивая мифических очевидцев присутствия некоего человека в нужном месте в нужное время, когда можно спокойно ограничиться имеющимися, пусть и косвенными, уликами и по-быстрому закрыть дело?

– Вы на что намекаете, дамочка? – зло сузив глаза, спросил сыщик. – Хотите сказать, я плохо делаю свою работу?

– Я всего лишь...

– Знаете что? – перебил её Чени, резко наклоняясь вперёд и облокачиваясь на стол. От его движения стаканчик с кофе покачнулся, выплёскивая на лежащие под ним бумаги своё содержимое, но мужчина этого не заметил. Он неотрывно смотрел на неё своими чёрными, выразительными глазами, в которых плескалась такая ненависть, что Люси невольно отодвинулась от него, вжавшись в спинку стула. – Шли бы вы отсюда и не вмешивались в то, в чём ни чёрта не смыслите. Думаете, если пару раз пообщались с насильниками и убийцами, теперь можете указывать мне, что и как я должен делать? Сидите там в своей студии, рассуждаете на высокие темы, все такие... чистенькие... – детектив буквально выплюнул последнее слово ей в лицо. От его полного презрения взгляда девушке стало так неловко, будто это она сейчас сидела перед ним в мятой, явно нуждающейся в стирке одежде, с как минимум трёхдневной щетиной на впалых щеках, источая от себя запах перегара и табака. – А потом приходите сюда, этакая фифа из благополучной семьи, благополучной жизни, и начинаете читать нравоучения. Что вы вообще знаете о настоящей жизни? Самое большое страдание, которое вам выпадает на долю – это сломанный ноготь и стрелка на колготках. Настоящую смерть и грязь никогда и в глаза не видели.

Люси уже не слушала, что говорил ей этот человек. В висках противно стучало, заглушая его полный яда голос, ладони похолодели, как бывало, когда она сильно нервничала. Ничего не знает о смерти? Благополучная жизнь? Тело само рвануло к тому, кто кидал ей столь необоснованные обвинения. Девушка, вскочив с места, резко наклонилась над столом, едва не столкнувшись с детективом лбами:

– Кто вам дал право так со мной разговаривать? Вы ничего обо мне не знаете! – она почти прокричала эти слова и бросилась к выходу из полицейского участка, не обращая внимания на изумлённые взгляды коллег своего недавнего собеседника и его злобное шипение за спиной.

Ей хотелось как можно быстрее уехать отсюда, но руки дрожали так, что завести машину удалось лишь с третьей попытки. Она ехала, почти не разбирая дороги, и только чудом не попала в аварию на перекрёстке. Водитель небольшого фургона, с которым едва не столкнулась её машина, минут десять громко кричал на всю улицу об умственных способностях блондинок, не известно как получающих права. Люси молча выслушала эту тираду, полностью признавая его правоту, тихо пробормотала: «Извините!» и съехала к обочине. Надо было успокоиться и подумать.

Итак, что ей удалось узнать? Управляющий магазина – стареющий ловелас и бабник, лапающий своих сотрудниц и запугавший их до такой степени, что ни одна из них не рассказала полиции правду. Да, Эльзе будет где развернуться, она уж точно не пройдёт мимо подобного. Господина Вакабу Мине ждут тяжёлые времена.

Теперь детектив Роуг Чени. Весьма неприятный и неопрятный тип. Девушку передёрнуло: встречаясь на студии чуть ли не каждый день с Джетом, она и подумать не могла, что на свете бывают и менее симпатичные люди. Пожалуй, теперь её мнение о вышеупомянутом сотруднике если и не станет лучше, то, по крайней мере, она постарается относиться к нему терпимее. Ну, ладно, это всё лирика, а что на счёт полученной от полицейского информации? Здесь тоже было не густо. Скорее всего, её подозрения по поводу желания одного служителя порядка побыстрее закончить с делом всё же имели под собой некие основания, иначе почему бы он так взъелся на неё? Не потому ведь, что она так некстати прервала его сладкий сон? Если отбросить показания свидетелей и результаты экспертиз, единственное, что вызывает вопросы – алиби подозреваемого. Вернее, его недоказанность. Почему его не подтвердили? Не смогли это сделать или не захотели тратить на поиски очевидцев время? Люси полистала свою записную книжку. Двух человек из тех, чьи имена она выписала из дела Драгнила, журналистка уже успела навестить и, как оказалось, практически безрезультатно. Оставалось надеяться, что последняя встреча всё же сможет пролить хоть какой-то свет на это дело.

Кафе «Синий пегас», в котором работала Миражанна Штраус, сестра Лисанны, было почти пустым, если не считать двух молодых людей за столиком в углу и платиновой блондинки за стойкой. Как только журналистка подошла к бару, та повернулась к ней, мило улыбнулась и сказала:

– Доброе утро. Что желаете? Кофе? Или полноценный завтрак?

– Нет, спасибо, – чуть качнула головой Люси. – Я бы хотела поговорить с мисс Штраус.

– Это я, – ответила девушка.

Люси на секунду замешкалась. Предстоящий разговор будет не из лёгких, и не стоило его начинать здесь, в зале, при свидетелях. Поэтому она поспешила уточнить:

– Простите, мы могли бы поговорить наедине?

Мисс Штраус окинула взглядом зал кафе, убедилась, что её помощь сейчас никому не требуется, и кивнула, приглашая следовать за собой. Через пару минут они оказались в маленькой комнатке. Миражанна закрыла дверь и обернулась к Люси:

– Слушаю вас.

Журналистка глубоко вздохнула и, сцепив пальцы, чтобы унять невольную дрожь, стала объяснять цель своего визита, тщательно подбирая слова и внимательно следя за собеседницей:

– Меня зовут Люсьена Сердоболия. Я репортёр, веду передачу «Репортаж перед смертью», которая выходит на телеканале «True News». Одним из её участников стал жених вашей сестры, Нацу Драгнил... – Штраус при упоминании этого имени побледнела и дёрнулась, как от удара. Руки, всё это время спокойно висевшие вдоль тела, начали лихорадочно поправлять одежду. Люси, желая хоть немного успокоить девушку, сделала шаг вперёд и тихо, с сочувствием в голосе произнесла: – Миражанна, простите, что снова заставляю вас вспоминать об этом, потому что знаю, насколько это больно. Если бы можно было избежать этого разговора, я никогда бы не пришла сюда, но, увы, вы единственная, кто может помочь.

– Что вам нужно? – с трудом выдавила Штраус.

– Понимаете... – журналистка ненадолго задумалась, пытаясь чётко сформулировать свою мысль. Её собеседница была в таком состоянии, что могла либо не понять того, что ей скажут, либо просто в любой момент прервать их разговор. Надо было коротко и понятно объяснить причину своего появления в кафе. – Когда я общалась с Нацу лично, он не показался мне тем, кто мог бы совершить подобное преступление, – Люси решила не рассказывать Миражанне о первой встрече с Драгнилом, когда её суждение о нём было несколько другим. Это вряд ли помогло бы склонить Штраус к сотрудничеству, тем более что мнение самой журналистки о предмете их разговора с тех пор немного изменилось. – Кроме того, в его деле есть несколько моментов, которые вызывают вопросы, например, его алиби на тот вечер. Если бы вы смогли помочь мне...

– Убирайтесь! – перебив её, истерично вскрикнула блондинка. Девушку затрясло так, что казалось, она вот-вот упадёт. – Слышите? Я не собираюсь никому помогать – ни вам, ни ему. Даже... даже если бы... всё равно... я не могу... не хочу... уходите... – Мира, задыхаясь, почти шептала эти слова, словно в бреду. Люси, сама напуганная этой внезапной истерикой, отступила назад и, достав из сумочки маленький бумажный прямоугольник, положила его на стоящий у стены стол:

– Я оставлю свою визитку. Если передумаете... – она бросила обеспокоенный взгляд на продолжавшую трястись Штраус и быстро вышла из комнаты.

И снова – машина, невидящий взгляд через стекло, нестройный хоровод мыслей, жадной толпой хлынувших в гудящую от происходящего голову. Когда она назвала имя героя своего последнего репортажа, в красивых голубых глазах платиновой блондинки мелькнули боль и... страх? Первое было вполне понятно – она потеряла сестру, но почему девушка так сильно испугалась? Что или кто внушил ей этот ужас? Драгнил? Весьма странно, ведь он в тюрьме, и через несколько дней, если ничего не случится, его ждёт электрический стул. Неужели Мира настолько тяжело перенесла смерть Лисанны, что даже одно его имя вызывает у неё приступ паники? Это вполне возможно, она сама до сих пор не может спокойно думать о том, кто забрал жизнь Мишель, хотя прошло уже десять лет. Так что такое объяснение неожиданной истерики Штраус звучит весьма правдоподобно.

И всё же что-то было не так. До упоминания о Драгниле Мира была спокойна, мило улыбалась и даже напевала какую-то песенку, когда стояла за стойкой. Ни заплаканных глаз, ни грусти в голосе. Со смерти Лисанны прошло больше месяца, даже глубокое горе могло притупиться, но какие-то его признаки всё равно должны были остаться. Может, столь сильная реакция на имя убийцы своей сестры вызвана не горем и страхом перед ним, а чем-то другим? Что, если Мира что-то знает о событиях той ночи, но по каким-то причинам не может сказать? «Я не собираюсь никому помогать... Я не могу... не хочу...». Не может или... не хочет? Как это узнать? Если бы детектив Чени захотел её выслушать, но он явно настроен против Драгнила. Ну, что ж, у неё есть только один выход...

Люси достала телефон и, набрав несколько цифр, замерла в нерешительности, но потом, словно рассердившись на себя, нервно дёрнула пальцем и нажала на зелёную кнопочку. Несколько длинных гудков – и приятный женский голос произнёс:

– Адвокатская компания «Макаров и партнёры», кабинет адвоката Стейнлиза, чем могу помочь?

– Я бы хотела поговорить с господином Стейнлизом. По личному делу.

– Как вас представить?

– Люси... Люси Хартфилия, – она назвалась своим настоящим именем. Её будущий собеседник точно должен знать, кто ему звонит.

– Одну минуточку, пожалуйста, – женский голос сменился на классическую мелодию. Красивые аккорды настолько завладели её вниманием, что Люси невольно вздрогнула, когда в трубке вместо них раздался мягкий баритон, томно мурлыкнувший:

– Здравствуй, детка. Рад тебя слышать. Чему обязан?