Репортаж перед смертью

  Когда Люси открыла глаза, часы в гостиной показывали половину десятого. Судя по царящей в квартире тишине, её хозяин уже покинул свои апартаменты, оставив на журнальном столике тёмно-красную розу (когда только успел?), связку ключей и записку. В ней Локи гостеприимно разрешал своей гостье пользоваться его квадратными метрами и всем, что на них расположено, как ей заблагорассудится, предупредил, что весь день он будет занят на заседании суда, но к семи должен освободиться, и они смогут продолжить своё расследование. Поэтому к указанному времени он заедет за ней на студию. Ключи, соответственно, были оставлены для того, чтобы она закрыла квартиру. Извинений за вчерашнее в записке не наблюдалось. Очевидно, их роль должен был взять на себя цветок. Стейнлиз ни на йоту не отступил от своих принципов: просто, элегантно и без последствий для своей гордости. Девушка вздохнула и, вернув листок на столик, встала с дивана.

Ещё в субботу они договорились с Ромео встретиться сегодня в десять для их первой совместной съёмки. Времени на сборы у неё оставалось очень мало, Люси едва успела принять душ и выпить, обжигаясь, чашку кофе. Уже в такси она набрала номер Конбальта, попросила его взять камеру и ждать рядом с её машиной. После вчерашнего происшествия на третьем этаже журналистке не хотелось заходить в здание, чтобы ненароком не столкнуться с Эвклифом. В этот раз может не повезти...

Ромео послушно маячил на стоянке, радостно расплывшись в широкой улыбке при её появлении. Журналистка опоздала всего на десять минут, но и этого хватило. Пока новый напарник укладывал в багажник аппаратуру, к зданию подъехал автомобиль студии, и из него вышли Скарлет и Фуллбастер. Последний прожёг её пронзительным взглядом и недовольно поджал губы. Люси невольно поёжилась от столь пристального внимания, хотя прекрасно понимала его причину: она не успела утром заехать к себе и переодеться, поэтому сейчас была в том же наряде, что и накануне. Если прибавить к этому, что Грей видел вчера Локи, которого он знал в лицо, не трудно представить, какие мысли посетили его вихрастую голову. Впрочем, рассудила девушка, это ни в коем случае не должно её тревожить и мешать работе. Или выполнять задуманное. Раз уж она столь «удачно» столкнулась с этой парочкой, надо воспользоваться случаем и рассказать Эльзе об одном интересном магазинчике. Поэтому она, бросив пару слов Конбальту, направилась к машине, рядом с которой стояли её коллеги.

Эльза Скарлет, высокая, стройная, с длинными, обычно убранными в высокий хвост волосами насыщенного алого цвета была старше Люси на два года и уже давно и прочно занимала одно из мест в пятёрке лучших репортёров студии. Целеустремлённая, волевая, она всегда добивалась своего, не жалея при этом ни себя, ни окружающих. Но если начальству такой деловой настрой был по душе, то рядовой состав студии явно не разделял пристрастий руководства, тихо матерясь или обречённо вздыхая, оказавшись в крепких кулачках «Железной леди», как за глаза называли Эльзу. Однако это не мешало коллегам не только уважать её, но и оказывать определённые знаки внимания, добиваясь благосклонности журналистки, которой та крайне редко кого одаривала.

Скарлет не то чтобы не любила заводить служебные романы, она просто считала, что это может помешать работе. Кроме того, как призналась однажды за рюмочкой чая сама Эльза в тесном женском кругу, в котором на тот момент оказались Люси, Леви МакГарден и Кана Альберона, она предпочитала мужчин постарше, основательных и серьёзных, прочно стоящих на ногах и точно знающих, чего они хотят от жизни. Поэтому из всего немаленького коллектива телестудии в спальне аловолосой репортёрши побывало лишь трое, среди которых, по слухам, был и один из директоров «True News», Джерар Фернандес. Насколько это соответствовало истине, сказать было сложно: в пикантных ситуациях эта парочка замечена не была, прямой вопрос об их романе никто задавать не решался, а намёки и подколки они оба игнорировали. Сплетникам оставалось довольствоваться своим воображением, отыгрываясь на менее удачливых коллегах.

Почему Эльза вдруг изменила своим принципам и решила обратить внимание на Фуллбастера, можно было объяснить только двумя причинам: либо Леви, видевшая их в тот день, что-то не так поняла, либо Грей таким образом решил задеть Люси и уговорил на это безобразие первую попавшуюся особь женского пола. То, что это оказалась Скарлет, только упростило его задачу: брошенному оператору достаточно было наплести ей что-нибудь о своей несчастной любви, и Эльза, помешанная на слезливых женских романах, конечно же, согласилась ему помочь в надежде вызвать у сбежавшей возлюбленной ревность и посредством этого чувства вновь соединить их сердца.

Люси не собиралась выяснять, какая из версий была ближе к истине, как и объясняться с Фуллбастером по поводу её отношений с другими мужчинами. Поэтому она, подойдя, ограничилась лёгким кивком в его сторону и попросила аловолосую репортёршу уделить ей пару минут для разговора. Они отошли в сторонку; Люси краем глаза видела, что Грей закурил и, делая быстрые, нервные затяжки, не отрываясь, смотрел на них, но подходить и вмешиваться в разговор не стал. Скарлет внимательно выслушала её рассказ о господине Вакабе Мине, записала адрес магазинчика и пообещала в ближайшие дни туда наведаться. Люси благодарно улыбнулась, попрощалась с коллегой и вернулась к своей машине. Нужно было торопиться: до назначенного Локи времени оставалось меньше девяти часов, нужно было не только успеть отснять, но и отсмотреть новый материал, а, если повезёт, то и сделать черновой макет.

Всю дорогу Ромео болтал почти без остановки. Парнишка явно нервничал перед первым посещением тюрьмы и пытался это скрыть за бесконечным потоком слов. Оказавшись внутри периметра, под тяжёлым взглядом охранника Конбальт замолчал, вцепившись побелевшими пальцами в кофр видеокамеры, и старался не отставать от Люси ни на шаг. Только в комнате для съёмок немного расслабился, занявшись любимым делом, хотя с непривычки и провозился с настройкой аппаратуры почти в два раза дольше, чем её прошлый оператор.

Журналистка, уже сидя за столом и ожидая, когда Конбальт закончит последние приготовления и можно будет подать знак охране привести заключённого, невольно отметила про себя, что ей не хватает Фуллбастера: его недовольного бурчания, пристального взгляда чёрных глаз и тонкого запаха ментоловой жевачки в его дыхании, когда он склонялся к её плечу задать какой-то вопрос. Грей был не просто коллегой, другом детства и периодическим посетителем её спальни. Прежде всего, он стал для неё близким и родным человеком, которому она отдала частичку своей души. Люси слишком сильно привязывалась к тем, кто оказывался так близко, позволяя им оставлять в памяти образы, звуки, запахи, что привязывало гораздо сильнее, чем интимная близость или рабочие отношения. Можно было порвать фотографии, выбросить сувениры и просто избегать встреч, но от тонких, почти незримых ниточек ощущений и ассоциаций было невозможно избавиться. Поэтому сейчас, слыша, как за спиной возится Конбальт, Люси с горечью понимала, что придётся, сцепив зубы и кривя губы в фальшивой улыбке, латать новые раны, привыкая к очередной порции боли.

Можно ли было этого избежать? Возможно, стоило оставить всё, как есть? Их отношения с Греем были привычными, почти домашними, ни к чему не обязывающими. И бесперспективными. Они внезапно начинались и столь же внезапно заканчивались коротким звонком или смской, сообщающей, что сегодня вечером Фуллбастер занят и не сможет составить ей компанию за ужином. Люси пожимала плечами, убирала со стола лишний столовый прибор и складывала разбросанные по всей квартире вещи своего временного квартиранта в верхний ящик комода. До очередного «окна» в его бурной сексуальной жизни. Иногда ей казалось, что Грей специально подгадывает окончание своего нового романа к тому моменту, когда она оказывалась свободной, чтобы со спокойной совестью занять уже облюбованный им диван в гостиной. Но это были лишь её догадки, поэтому девушка ничего не предпринимала, предоставив Фуллбастеру, как мужчине, право сделать первый шаг. Однако тот ограничивался совместным просмотром фильмов и сексом. Эта неопределённость постепенно начала её раздражать, заставив, в конце концов, набраться смелости и поставить точку.

Единственное, чего Люси никак не ожидала, было то, что Грей решит вместе с романтическими прервать также любые другие виды отношений между ними. Значит, её предположения были хотя бы отчасти верны. Что теперь с этим делать, она не знала. Возможно, самым правильным будет пустить всё на самотёк в надежде, что ситуация со временем сама как-нибудь разрешится.

Из задумчивости её вывел звенящий от напряжения голос Ромео:

– Всё готово. Можно начинать.

Журналистка кивнула, выбрасывая из головы не нужные сейчас мысли, и нажала на чёрную кнопку, вызывая охранника. Следующие два часа пролетели незаметно: вопросы, ответы, снова вопросы... Когда интервью закончилось, девушка бросила взгляд на часы и попросила своего спутника поторопиться. Конбальт молча собрал аппаратуру, убрал её в машину и до города тоже не произнёс ни слова. Люси, не спрашивая его согласия, завезла их сначала в кафе и снова сама сделала заказ. Молодой человек без энтузиазма поковырялся в тарелке и, отодвинув её, спросил, не смотря на сидящую напротив журналистку:

– А смерть на электрическом стуле... это очень страшно?

– Даже не думай! – прикрикнула на него девушка. И уже тише добавила: – Тебе нечего там делать.

– Но вы ведь ходите, – с упрямством маленького ребёнка буркнул Ромео. – Зачем?

– Так нужно... – не поднимая глаз, уверенно ответила девушка, надеясь, что тон голоса даст понять её собеседнику, что дальнейшие расспросы на эту тему не нужны и бестактны. Но тот либо не смог уловить скрытый намёк, либо специально не обратил на него внимания.

– Кому? – с тем же вызовом продолжил он расспросы. – Им? Вам?

Люси вдруг вспомнила серые глаза, полные сочувствия и грусти, и тихий голос, объясняющий ей такие простые истины: «Вы не найдёте здесь ответы на свои вопросы. Потому что тот, кто мог их дать, умер много лет назад. Перестаньте винить себя и живите ради тех, кто вам дорог. Пока ещё есть время».

– Ромео, – как можно твёрже и спокойнее сказала она. – Запомни на будущее: ходить на казни или нет – моё личное дело, и я не хочу больше это обсуждать. Особенно в таком тоне. Но, повторюсь, тебе точно там делать нечего. Ты меня понял? – Конбальт кивнул, и журналистка продолжила: – Я понимаю твоё состояние. Находиться там, видеть и слушать подобные вещи крайне тяжело. Если ты не готов, я могу попросить Фернандеса, чтобы тебя заменили.

– Нет, – мотнул головой молодой человек. – Я справлюсь.

– Тогда доедай и пойдём работать. Нам ещё много чего нужно сделать.

Конбальт со скоростью метеора опустошил тарелку и поднялся, всем своим видом демонстрируя трудовой энтузиазм. Люси только улыбнулась ему, направляясь к выходу из кафе: «первый раз» прошёл даже лучше, чем она ожидала. Возможно, всё не так плохо, и Ромео действительно подходит для этого проекта.

Они успели просмотреть лишь половину материала, когда телефон журналистки мелодично зазвонил, сообщая, что за ней приехали. Пришлось отложить работу на следующее утро, извиниться и поспешить к выходу. Уже спустившись в холл студии и увидев сквозь стеклянную дверь стоящего у машины Локи, девушка на секунду остановилась, стараясь восстановить сбившееся от быстрой ходьбы и волнения дыхание. После прошлой ночи она чувствовала себя не очень уверенно, потому что не знала, какой реакции ей следует ожидать от Стейнлиза. К счастью, он был абсолютно спокоен (по крайней мере, внешне) и ни словом не обмолвился о том, что произошло накануне. Это помогло Люси взять себя в руки и с головой окунуться в их расследование. Адвокат любезно посвятил её в новые детали.

Слова Драгнила о том, что подвеска была на Лисанне в день убийства, подтвердились. Девушки в магазине хорошо это помнили, потому что мисс Штраус едва не потеряла украшение: замочек на цепочке расстегнулся, и подарок жениха соскользнул с шеи девушки, наклонившейся за товаром в этот самый момент. Если бы не одна из продавщиц, поднявшая кулон с пола несколькими минутами позже, он точно был бы потерян. Освежить девушкам память и развязать языки помогло мужское обаяние Локи, а так же специальное удостоверение, выданное городской Гильдией Адвокатов, подтверждающее его юридический статус*. Господин Мине, увидев сей документ, решил не препятствовать разговору, безмолвной тенью маяча за спинами своих сотрудниц.

По своим каналам Стейнлизу удалось узнать, что ни в ломбардах, ни у перекупщиков краденного подобное украшение не появлялось. Поэтому вопрос, как оно попало к Миражанне Штраус, всё ещё требовал ответа. Именно к ней они сейчас и направлялись.

Кафе «Синий пегас», как и в тот день, когда Люси в первый раз переступила его порог, было почти пустым. Платиновая блондинка, увидев журналистку, недовольно скривилась:

– Опять вы... – но всё же кивнула щуплому пареньку за кассой, прося её заменить, и снова привела своих нежданных посетителей в маленькую комнатку за баром. Плотно закрыв дверь, повернулась к ним, сложив на груди руки, и хмуро спросила: – Зачем вы пришли? Я же сказала, что не буду помогать ни вам, ни... – Мира запнулась, словно не зная, как назвать того, кто убил её сестру. – Ни тому человеку.

– Мисс Штраус, – вступил в разговор юрист. – Меня зовут Локи Стейнлиз, я адвокат и, как ни неприятно вам будет это слышать, представляю интересы Нацу Драгнила, обвинённого в убийстве вашей сестры. Поверьте, никто не собирается чего-то просить, а тем более требовать от вас. Я бы просто хотел задать пару вопросов. Вы можете уделить нам немного времени?

– Хорошо, – чуть расслабилась блондинка. – Но только наедине.

– Люси, – адвокат повернулся к журналистке, протягивая ей ключи. – Подожди меня в машине.

Локи присоединился к ней уже спустя пятнадцать минут. Вид у него был весьма недовольный. Сев на водительское место, мужчина снял очки, устало потёр переносицу и, не смотря на свою спутницу, сказал:

– К сожалению, ничего нового узнать не удалось. Мисс Штраус рассказала мне то же самое, что говорила следователю, едва ли не слово в слово. Но она явно что-то скрывает, слишком нервно себя ведёт: теребит одежду, отводит глаза. Боюсь, что большего мы от неё не добьёмся. По крайней мере, пока.

– Что она сказала по поводу подвески?

Стейнлиз раздражённо дёрнул плечом:

– Я не стал спрашивать в лоб – если кулон действительно у неё, Миражанна может испугаться, что её заподозрят либо в убийстве, либо в соучастии, и попытается избавиться от него. Здесь нужно действовать очень осторожно, через прокурора и судью. На общие вопросы об украшении сестры тоже ответила весьма расплывчато: что-то похожее было, но точно описать не могу, потому что виделись с сестрой редко.

– А алиби Драгнила? Он говорил, что заходил в ту ночь в кафе.

– Это мисс Штраус подтвердила, но точного времени, когда он пришёл, назвать не смогла.

– Значит, тупик? – девушка закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. – Что же делать?

– Пока придётся задействовать то, что есть. Честно скажу: всё, на что мы может сейчас рассчитывать – это отсрочка смертной казни, – слова повисли в воздухе, тяжёлые и горькие, словно кислотой разъедающие душу. И прикосновение Локи, который крепко сжал её руку, желая поддержать и поделиться своей уверенностью, тоже не принесло облегчения. – Люси, у нас есть ещё сутки. Я сделаю всё возможное, обещаю тебе, – она смогла только кивнуть и отвернуться к окну, пытаясь скрыть от него заблестевшие на ресницах слёзы.



______________________________________________

*здесь - что-то вроде удостоверения, которые имеют юристы (представители прокуратуры, суда и т.д.).