Часть VII. Голоса в тени
Он долго не отпускал меня той ночью. Его руки держали мои плечи так крепко, будто я могла рассыпаться, если он ослабит хватку. Я чувствовала его ярость, и в то же время — отчаяние. Он молчал, а я смотрела на него, не зная, чего бояться больше: существа внизу или выражения его лица.
— Кто они? — наконец спросила я, голос дрожал. — Почему они приходят за мной?
Он не сразу ответил. Медленно провёл ладонью по моему лицу, словно хотел стереть с него все следы страха, и тихо сказал:
— Это те, кто всегда был рядом. Мы называем их Хранителями. Но не обманывайся: они не защищают. Они следят.
Я вздрогнула.
— Следят... за мной?
— За всеми. Но за тобой — особенно. Ты видишь то, что другие не должны видеть. И ты носишь в себе то, чего никогда не было прежде.
Его глаза вспыхнули, как огонь в темноте, и мне показалось, что он сейчас скажет больше. Но он умолк.
На следующий день я заметила, что в доме стало тише. Слуги избегали встречаться со мной взглядом. Даже его мать, обычно приветливая, словно стала сдержаннее. А вечером, когда мы ужинали втроём, она вдруг спросила прямо, как будто знала всё:
— Ты уже сталкивалась с ними, не так ли?
Я не хотела отвечать, но её глаза не позволяли лгать. Я кивнула.
Она вздохнула и поставила чашку на стол.
— Они боятся тебя. Потому что ты видишь. Потому что ты не их, но и не совсем из вашего мира. А ещё... — она замолчала, подбирая слова. — Ещё потому что ты способна прикасаться.
Я почувствовала, как у меня похолодели руки.
— И что это значит?
— Это значит, что ты можешь разрушить границу. А если граница исчезнет — исчезнет и их власть.
Внутри всё перевернулось. Моя жизнь, мои ночи, мои сны — всё это оказалось не случайностью, а частью чего-то большего. Я — угроза. Я — ключ.
Его мать посмотрела на меня пристально, словно проверяла мою стойкость:
— Девочка, такие как ты появляются раз в сотни лет. Обычно — случайно. Но если уж появляются, то всегда становятся точкой разлома. От твоего выбора зависит, что будет дальше.
В тот вечер я долго сидела одна в саду. Ветер трепал ветви, и в нём я слышала шёпот: «Она видит... она рушит...». Фигуры мелькали между деревьями, и я уже не знала, где заканчивается страх, а где начинается сила.
Я понимала: идиллия закончилась окончательно. Теперь игра шла не за любовь, а за то, кто я есть — и какой мир выстоит.