глава 4. Их тайны
В тот вечер всё закончилось на поцелуе. Я развернулась и ушла к себе в комнату, прикрывая пальцами дрожащие губы, всё ещё чувствовавшие вкус его рта. Дверь мягко щёлкнула за мной, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Медленно, глубоко — будто с этим выдохом я выпускала наружу всё, что так долго держала внутри.
Я не зажгла свет. Только луна ложилась серебром на мою постель, на мои обнажённые плечи, когда я стянула с себя домашнюю кофту, оставшись в тонкой майке. Каждое движение казалось тяжёлым, будто всё тело отзывалось на ту короткую, но взрывную близость с ним. Я легла, прикрыла глаза, и снова всё ожило перед внутренним взором — его взгляд, его рука на моей щеке, его губы, тёплые и властные, как приказ.
Моя рука скользнула по животу, ниже, туда, где всё уже давно пульсировало, жаждало. Как только мои пальцы зашли в запретную территории, он был в каждой мысли, я представляла, как он прижимается ко мне, как шепчет моё имя, как целует сильнее, смелее, требовательнее...как ласкает мне, желая меня всё больше и больше, мои пальцы невольно трогали клитор который уже пульсировал, так и не дождавшись долгожданных прикосновений в то самое запретное место с его стороны
Я тихо выдохнула, стараясь не издать ни звука, будто боялась, что стены услышат. Но внутри меня бушевал ураган. Сердце билось в ушах. Я не искала разрядки — я искала его. Хотела снова почувствовать, пусть даже только воображением, ту близость, которая растопила меня за несколько секунд.
Когда моё тело вздрогнуло в сладком, мучительном финале, я прижала ладонь к губам, сдерживая тихий стон. Слёзы неожиданно навернулись на глаза. От переполняющих чувств. От желания. От невозможности.
***Христиан.***
Я остался один в гостиной. Она ушла — быстро, почти испуганно, будто поцелуй был чем-то запретным. И, может, он и был. Но вкус её губ всё ещё горел на моих. Мягкость, тепло, нерешительность — и что-то такое, что будоражило до глубины.
Я провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. Столько лет держал себя в руках. Наблюдал, как она растёт, взрослеет, становится женщиной. Всё это время я убеждал себя: нельзя. Это неправильно. Но когда она сегодня посмотрела на меня теми глазами — немного обиженными, упрямыми и в то же время такими нуждающимися — я сломался.
Я знал, что если пойду за ней сейчас, всё изменится. И не знал, готов ли к этому. Но я также знал: я уже не тот, кем был до её поцелуя. Это было больше, чем просто внезапный порыв. Это было накопившееся, сдерживаемое, настоящее.
Я подошёл к окну, приоткрыл его, вдыхаю ночной воздух. Холодный воздух не спасал — тело пульсировало напряжением. Она — в соседней комнате. Она, которую я должен был защищать, оберегать. А теперь мне хотелось большего. Не только тела — души. Мне хотелось чувствовать её близость не украдкой, а открыто. Хотелось быть рядом, в каждой её минуте.
Я закрыл глаза и позволил себе вспомнить: как её пальцы сжались на моём плече. Как её губы дрожали под моими. Как сердце билось — у неё, у меня — в одном ритме.
– почему ты такая сладкая, но в тоже время недоступная? – спросил парень сам у себя
Он сидел в полумраке своего кабинета, освещённый лишь тёплым светом лампы на столе. В руке — сигарета, дым лениво тянулся вверх, растворяясь в вечернем воздухе. Он сделал глубокую затяжку, медленно выпустил дым, опершись локтями о подлокотники.
В мыслях — её образ. Слишком живой, слишком яркий. Он знал, что не должен. Запретный плод. Он сам себе напоминал это снова и снова. Но чем сильнее пытался отгородиться, тем глубже проваливался.
Он провёл рукой по лицу, как будто хотел стереть это наваждение. Но пальцы невольно сжались, опускаясь вниз — не с желанием, а скорее с бессильным раздражением. Она не покидала его разум. Ни движения, ни взгляды, ни её дыхание у двери в ту ночь. Всё горело под кожей.
Он откинулся на спинку кресла, затушил сигарету в пепельнице и закрыл глаза, тихо выдохнув. Всё, что он чувствовал, — борьба. Желание и вина, напряжение и тоска.
И всё это — о ней. Он больше не может сдерживаться от всех этих мыслей, его рука скользнула по торсу к самому паху, на секунду он задумался но понимал что не может по другому, спустя пару секунд штаны были расстёгнутые, боксёры приспущенные, в голове была она и лишь она, её образ, её мини юбке, чертова улыбка которую он желал видеть 24/7, её смех, он засел в её голове. Сам того не заметил рука скользила по твёрдой плоти вверх, вниз, думая о ней, ему хватилось несколько минут чтобы довести себя до состояния трясущех бедер, тихих стонов и глубоких вздохов, в конце он закончил и прошептал
– ты чертовски хороша, куколка..
Он выключил свет в кабинете, глубоко вздохнул и встал. Душ стал необходимостью — смыть с себя напряжение и мысли, которые не давали покоя. Вода текла по коже, словно пытаясь смыть воспоминания о ней, но они лишь становились ярче с каждой каплей.
Он закрыл глаза, позволяя воде обнять тело, но в голове звучали её слова, её взгляд, прикосновения. Душ был горячим, но внутри его бушевала холодная буря.
Когда он вышел, капли ещё блестели на коже, он быстро надел пижаму и лёг в кровать. В темноте, глядя в потолок, он не мог избавиться от одной мысли — она стала его навязчивым огнём, который нельзя потушить. И он не хотел.
Это была ночь, после которой ничего не будет по-прежнему.