Детство Чана
- Чани-хён, помоги! - Чонин вцепился в пальто альфы, на что тот остался стоять неподвижно.
- Нет ничего хуже предательства. Лучше просто отвернись от него. - Чан погладил Чонина по голове, а омега без сил положил голову на плечо Бана и тяжело вздыхал.
Повисла тишина. Альфа нарушил её первым.
- Иди домой, дорогой Чонин. Я надеюсь, что ты объяснишь всё этому человеку и он тебя поймёт. - Чан почувствовал в душе какое-то сопротивление. Хотелось вцепиться в омегу и никогда не отпускать, но вместо этого в голове звучали слова отца: "Не выгляди жалко!". И в этот момент в груди Бана что-то ёкнуло...
Детские его годы проходили в небольшой деревне недалеко от города: домики новые, все сделаны по единой планировке. Кто-то называл это микрорайоном, а кто-то попросту продолжением города. Но это безусловно была деревня, отделённая одним из притоков всем известной реки. Маленького Чана привезли сюда, когда ему было два года от роду. Тихое место помогало его родителям воспитывать ребёнка без влияния на него окружения. Отец Чана был, скажем, с характером. Высокий мужчина, которых в обществе называют простой работяга, был довольно лёгкий на подъём, но нудный и дотошный. Часто мальчику приходилось терпеть наказания за любую провинность. Забыл выключить свет или не убрал игрушки вовремя? Стоял ровно два часа в углу тёмной комнаты, после чего должен был молча выйти и выполнить то, за что его наказали. Стоит отметить, что Бан старший был ещё и из той категории людей, которые ни в чём не разбираются, но строят из себя Бога. Изначально Чан был левшой с рождения, но отец приучил его есть и писать правой рукой. Когда маленькому Чану становилось плохо посреди ночи, ему ни в коем случае нельзя было будить родителей, иначе тот пойдёт в ванную комнату до самого утра. Слёзы же считались чем-то неприличным и позорным...
Однажды Чан пришёл с прогулки заплаканный: красные натёртые глаза, шмыгающий нос - всё говорило о печально проишествии.
- Что с тобой? - отец Чана посмотрел на ребёнка со злобой.
- Пап... Один мальчик во дворе бил меня корягой... Я просто отказался подходить близко к реке, а он назвал меня трупом и начал бегать за мной с веткой... - заикаясь и часто путая слова, Чан всё же слог пересказать всю ситуацию.
Но отец этого не оценил, а только подошёл к сыну и сквозь зубы прошипел слова, которые навсегда велись ребёнку в память.
- И ты, как последний трус, расплакался и убежал? Запомни: Нет ничего важнее гордости! Потеряешь её - потеряешь всё, - мужчина дал сильный подзатыльник малышу, который ещё не осознал, за что его ругают. - Пока ты не научишься постоять за себя, все будут вытирать о тебя ноги... А я в первую очередь.
И Чани уходил подавленный в свою комнату в надежде, что мама скоро придёт с работы.
К слову о матери, она было а женщина простая: внешностью не цепляла, красилась по минимуму. Она никогда не спорила с мужем, только могла что-то прошептать недовольное. Сына не баловала даже вниманием, куда уж говорить про сладости. Чан просто ждал, когда она придёт, приготовит ужин и наконец-то можно будет поесть и лечь спать, чтобы не терпеть очередное унижение от отца, ведь тот так красочно описывал каждую маленькую провинность сына, что даже слушатель хотелось бы провалиться сквозь землю от стыда.