Подарок из Сицилии

С самого утра в особняке стояла нехарактерная для сицилийского дома тишина. Я проснулась с лёгкой дрожью в груди, будто внутри меня играл невидимый оркестр. Я знала: сегодняшний вечер изменит что-то. Или, может, уже изменил.

Макияж был сделан лёгкий, с акцентом на глаза — мягкие дымчатые тени, подводка,
подчёркивающая форму бэмби, длинные ресницы, слегка подкрученные и подчёркнутые тушью. Щёки — с лёгким румянцем, губы — в мягком розово-бежевом оттенке. Волосы собраны в высокий, идеально гладкий пучок, от которого нежно выбивались несколько волнистых локонов, обрамляя лицо.

Моё платье было от Elie Saab — глубокий тёмно-синий цвет, с корсетом, инкрустированным мелкими сапфировыми камнями. Ткань шёлково струилась по телу, подчеркивая талию, бедра и лёгкость шагов. Тонкие бретели переходили в открытую спину, а юбка разлеталась мягкими складками при каждом движении.
На ногах — туфли от Jimmy Choo с прозрачными вставками и сапфировыми брошками на носках. В руках — клатч Hermès цвета ночного неба, с серебряной застёжкой. На шее — колье Van Cleef с сапфирами и бриллиантами, серьги от Graff, тонкие и длинные, почти касающиеся плеч. На запястье — украшение Harry Winston, тонкий браслет, сверкающий при свете свечей. Всё это создавало образ благородной сдержанности и изысканности.

— Ты волнуешься? — спросил дядя, пока мы ждали машину к вилле Маркезе.

Я кивнула.

— Это чувствуется?

— Да. Но это хорошо. Значит, ты живая. И ты человек. Не забывай об этом.

— Дядя... — я замялась, — почему ты меня сюда взял? На такую свадьбу?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Потому что ты — часть семьи. Потому что ты должна знать, как выглядит союз, заключённый не только по любви, но и по чести. Потому что ты должна видеть, какие глаза у мужчины, когда он говорит «да» невесте. Запоминай. Учись. Смотри внимательно. Особенно на то, кто как на тебя смотрит.

Я промолчала. Но в груди разлилось тепло.

— Ты достойна лучшего, Дафна. И я прослежу, чтобы ты это получила.

— Спасибо, дядя, — тихо прошептала я.

Он сжал мою руку.

— Будь собой. Это главное.

Мы выехали в трёх автомобилях. Я сидела между Сильвией и Марко, держа на коленях тонкий конверт с письмом от дяди для Рафаэля. За окном мегаполис встречал нас огнями и гудками. У ворот виллы Маркезе нас встретили охранники в строгих костюмах, и в тот момент сердце ударилось о грудную клетку сильнее обычного.

Сад был волшебным: арки из белых лилий, дорожки, выстланные лепестками роз, усыпанные золотым дождём. У входа в стеклянный купол играл струнный квартет. Фотографы щёлкали вспышками, но их шум тонул в общем хоре красоты. Гости в вечерних платьях шептались, оглядывались, искали знакомые лица.

Когда я шагнула внутрь, на мрамор под ногами, я почувствовала это. Чей-то взгляд. Острый, прямой, цепляющий. Я подняла глаза — и увидела его.

Он стоял у колонны, слегка в тени, но свет свечей касался его лица. Он был высоким, массивным, словно выточенным из камня. Волосы — мягкие волны цвета обожжённого каштана, а глаза — ярко-голубые, холодные, живые. Его взгляд не отводился. Он изучал меня. Спокойно. Не торопясь. Словно видел что-то, что другие не замечали.

— Кто это? — прошептала я Сильвии, не отрывая взгляда.

— Массимо Маркезе. Старший брат жениха, — ответила она, бросив взгляд через плечо. — Он... опасный. Но верный. Очень верный. Только не влюбляйся в него.

Я чуть усмехнулась, но сердце уже дрожало.

Церемония началась. Мы сели на скамьи, обитые светлым бархатом. Купол над головой мерцал хрустальными гирляндами. Невеста шла по ковровой дорожке под «Ave Maria», держа отца под руку. Её платье — от Vera Wang— искрилось жемчугом, шлейф волочился за ней, как дыхание моря.

Жених смотрел на неё, не отрывая взгляда. Его глаза светились нежностью, и на мгновение мне показалось, что он даже прикусил губу, чтобы не расплакаться.

Я сидела, сложив руки на коленях, и чувствовала: у меня внутри что-то меняется. Я смотрела на них — и завидовала. Но по-доброму. Я просто тоже хотела когда-нибудь... так.

После церемонии всех пригласили в банкетный зал. Мы неспешно шли по садовой дорожке, освещённой фонариками. Время тянулось мягко, будто сама ночь замедлила дыхание.

Зал был украшен тканями цвета шампанского и золота. Люстры, как капли солнца, свисали с потолка. На каждом столе стояли композиции из роз, фрезий и белых орхидей, а между тарелками — карточки с именами и золотыми буквамиогромный, высокий, с золотыми арками, драпированными белым тюлем. На потолке свисали сотни кристаллов. Круглые столы были покрыты скатертями цвета шампанского, сервированы фарфором с золотым кантом, бокалы сверкали под светом люстр.

Гостей было около двухсот. Мужчины в смокингах, женщины в платьях от кутюр. У каждого — свои взгляды, свои маски. Кто-то смотрел с интересом, кто-то сдержанно. Несколько мужчин задержали взгляд на мне чуть дольше, чем следовало.

Еда была представлена в виде буфета: устрицы, карпаччо, ризотто, запечённая телятина, десерты с миндалём и фисташками. Бокалы наполнялись автоматически, под носами официантов в перчатках.

Я подошла к столу с шампанским. Потянулась за бокалом — и врезалась. В грудь. В плечо. В стену.

Массивная, теплая, напряжённая.

Я подняла глаза — и застыла. Он.

— Простите, — выдохнула я, и тут же ощутила: я не хочу, чтобы он уходил.
—Осторожнее,Stellina,-сказал он с акцентом,в котором слышатся Итальянский жар.
Но я всё равно отступила. Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу, по плечам, по глазам. Словно он уже что-то понял. Его лицо было бесстрастным , холодным. Он не улыбнулся. Только задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. Я отступила. Сердце стучало в горле.

Я ушла. И не знала, как дышать, сжимая бокал обеими руками.

Мы с Сильвией сели за стол, смеялись над тостами, шептались о платьях гостей. И тут к нам подошла онаПозже ко мне подошла девушка.

— Ты Дафна? Меня зовут Аурелия. Я сестра Массимо.Я Аурелия. Можем посидеть вместе?

— Очень приятно, — улыбнулась я. — Ты прекрасна.

Мы говорили о платьях, о музыке. Она была добрая, открытая, напоминала утро — лёгкая, искренняя. Я чувствовала, как немного оттаиваю рядом с ней.

— Я хотела подойти раньше, но не было времени...

— Ты так красиво выглядишь, — сказала Аурелия, когда мы сели рядом.

— Спасибо. Мне немного неловко, если честно. Я редко ношу такие платья.

— Не видно. Ты выглядишь так, будто родилась для этого. Это от Elie Saab?

— Да, дядя настоял. Он сказал: «Ты должна быть звездой, но светить без лишнего шума».

— Очень его стиль, — хихикнула она. — А это Van Cleef? Я узнала по камням. Это одна из самых редких коллекций.

— Мне её дали всего на вечер, — улыбнулась я.

— Всё равно. Ты не просто носишь украшения — ты оживляешь их. Как будто сама делаешь их красивее.

— Ты невероятно милая, — сказала я, смеясь. — Я так рада, что мы познакомились.

— Я тоже. Здесь много тех, кто улыбается из вежливости. Но ты... ты настоящая.

Когда музыка изменилась, ко мне подошёл мужчина:

Мы рассмеялись. И с этого момента больше не расставались.

Я пошла за напитками. Вернулась одна — и ко мне подошёл мужчина.

— Позволите танец?

— Да, конечно.

Сначала всё было вежливо. Мы начали танец, медленно двигаясь под старинный итальянский вальс. Он держал меня чуть ближе, чем требовалось. Говорил комплименты, которые звучали пусто.

— Конечно вы прекрасны... слишком прекрасны, чтобы быть одной.

Сначала он был галантным. Потом — прилипчивым. Его рука сжала мою талию. Его слова стали ядовитыми вежливо улыбнулась. Но его рука стала скользить ниже спины. Его дыхание стало ближе.

— Отпустите. Пожалуйста Прошу, — сказала я. — Держите дистанцию.

— Вы такая милая, синьорина... Вы пришли сюда не просто смотреть, да?

Он усмехнулся:

И тогда появился он. Как гром. Как стена между мной и этим человеком.

— Вы не против этого взгляда Маркезе, но против моего прикосновения?

— Лука. — Я хотела уйти, но он крепче обхватил мою талию. В этот момент кто-то встал между нами.

— Мы только танцуем...

Массимо. Без слов. Его рука — сильная, спокойная — легла на плечо мужчины.

— Ты танцуешь с чужими невестами, когда твоя серая душа гниёт? Исчезни,Достаточно, — произнёс он ровно.

Лука ушёл. Я осталась стоять. Слов не было— Мы просто танцевали, — проговорил тот.

— Спасибо...Это был конец танца.

— Мне не нужно твоё спасибо Киса. Он ушёл, но бросил взгляд — тот, в котором была злость. Я стояла рядом с Массимо. Он не смотрел на меня. Просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

И он ушёл. Не оглянувшись

Позже я сидела с Аурелией. И ко мне подошёл человек в сером. Взрослый. С холодными глазами. Отец.

— Ты Дафна? Я Джулиано Маркезе. У тебя есть жених?

— Нет, — прошептала я.

— Отлично. Помни — в этом мире редко встречаются достойные. Ты одна из них. Не теряй себяОн ушёл, оставив за собой холодное послевкусие.

И ушёл.

Дядя подошёл:

— Мы едем. Рафаэль просил отца приехать утром. Готовься к встрече. Мы вернёмсяуезжаем. Завтра важная встреча. Рафаэль просил лично.

Машина двигалась по Мэдисон-авеню, а я смотрела в окно. Свет фонарей отбрасывал блики на стекло. Я видела одно и то же лицо. Одни и те же глазаЯ села в машину. Фонари отражались в стекле. Всё, что я видела — его глаза. Всё, что я чувствовала — его присутствие. И хоть он был холоден, хоть не сказал мне ни слова — я знала: он видел. Он следил. И, возможно... защищал.

Я знала, что вернусь. Я знала, что он ещё посмотрит на меня. И скажет. Что-то важное. Очень важное.

(Продолжение — от лица Массимо)