Гость 1:Владыка тьмы

Гарри провалялся в больничном крыле на два дня дольше остальных мародеров. Но не потому, что его травмы были настолько серьезны (от последствий четырех заклятий он оправился уже через сутки), а потому что мадам Помфри была слишком шокирована тем, что от двух Авад, которые по идее должны были убить его мгновенно, у него осталось лишь два молниевидных шрама. И то, в отличие от того что красовался на его лбу, совершенно обычных, которые со временем могли просто рассосаться. Поэтому она и оставила его в палате для дополнительного обследования, вдруг проявятся какие-нибудь затяжные последствия! Естественно Гарри прошлось смириться — с мадам Помфри вообще невозможно было спорить — к тому же дополнительные дни в больничном крыле позволяли отстрочить неизбежное столкновение с обитателями школы. Он надеялся, что за три дня возбуждение студентов несколько стихнет. 

Как бы не так! Слава Мальчика-Который-Выжил настигла Гарри Поттера даже в прошлом, и к тому времени как он вышел из лазарета, она добралась до самого пика. Ежедневный Пророк пестрел заголовками о чудо-студенте, которого не берет Авада Кедавра, о мальчике за которым охотится темный маг и, разумеется, о том, что скоро настанут темные времена. Конечно, вся эта шумиха не была на руку Волдеморту – он не намеривался вступать в открытую конфронтацию, пока не уничтожит своего врага номер один. Умные люди очень быстро пришли к правильным выводам по поводу того, кто был тем самым маньяком-убийцей, проанализировав события последних лет. 

Ажиотаж по поводу случившегося в Хогвартсе нападения не спадал. Дамблдор не спешил называть имя мага, а Волдеморт решил, что лучше пока залечь на дно и не высовываться. Он даже прекратил агитацию среди населения, чтобы не наводить на умные мысли тех волшебников, которые пока еще не поняли, что происходит и к чему все катится. 

Шумиха в прессе прекратилась только к концу второго семестра, перед самыми пасхальными каникулами. Вернувшись в особняк Поттеров на весенние каникулы, Джеймс, Лили и Гарри тут же попали в объятия своих дражайших родственников, причем Эвансы и Поттеры не делали никаких различий в детях и вообще уже считали себя одной семьей. Петуния никак не могла оторваться от своей сестры, все время плача, причитая и жалуясь, как младшая сестренка ее напугала! Гарри было до того странно наблюдать Петунию такой, что он с минуту смотрел на свою тетку, раскрыв рот. Вот уж поистине чудесное превращение — презирающая и ненавидящая собственную сестру и ее сына Петуния неожиданно стала такой заботливой и любящей родственницей. Она больше Дори возмущалась тем, как долго пресса перемывала Гарри косточки, выдвигая одну за другой версии появления загадочного злого колдуна и того как это отразиться на Англии. В общем успокоились Поттеры и Эвансы далеко не сразу и судя по всему, подобные разговоры за столом были не редки с того самого нападения пятнадцатого февраля. 

На следующий день обучение Гарри у Дори продолжилось. После того что случилось в феврале, его бабушка утроила нагрузку, дабы обучить внука как можно скорее, потому как не сомневалась, что следующее покушение на его жизнь может и состоится не в ближайшие пару тройку месяцев, но будет поистине ужасным. В этот раз Волдеморт не будет мелочиться и решит бить наверняка. 

Помимо этого Дори, как представительница рода Блэков, и Карлус, как глава рода Поттеров принялись обучать его фамильным заклятьям. Их совместные усилия были очень продуктивны и охватывали огромный спектр чар, заклятий и заклинаний. Блэки в основном специализировались на темной магии — тех их сферах, что не попадали под запрет и не получили ярлык Черной Магии (которой по сути и не существовало, так как вся Черная магия на самом деле была Темной, просто по тем или иным причинам запрещенной министерством из-за соображений безопасности). Поттеры наоборот занимались в основном светлой магией, а также их фирменными приемами были так называемые разделенные или стихийные чары. Также как Блэки всегда были предрасположены к темной магии и некромантии, так и Поттеры умели разделять магию на ее составляющие и более того повелевать чистыми стихиями. Таким образом, стихийные чары и заклятья у них выходили особенно мощными, потому как один вид стихии не гасился противоположным, всегда присутствующим в чистой магии, которая, по сути, была квинтэссенцией всех природных стихий. На этих уроках, помимо Гарри присутствовал и Джеймс, кроме того кое-чему Дори и Карлус сумели обучить даже Лили. В ходе обучения девушки выяснилось, что она не меньше Гарри и Джеймса предрасположена к Темной Магии, тогда как светлая ей давалась очень плохо (неудивительно, что на всех практических дисциплинах Лили была чуть ли не самой последней на курсе). Таким образом девушкой занялась только Дори, а Карлус объяснял ей лишь теорию, чтобы она могла понимать основные концепции того, чему он обучал юношей. 

Спустя две с половиной недели мародеры вновь возвращались в школу. На этот раз в запечатанном и защищенном от подслушивания купе (сейчас Джеймс и Лили знали такие заклятья, которые не смог бы снять даже Флитвик, а Гарри и вовсе мог наложить такое, над чем долго и упорно потели бы Дамблдор и Волдеморт) ребята обсуждали предстоящее полнолуние. Их обучение анимагией было почти завершено и после еще пары часов медитаций, для того чтобы окончательно убедиться что все готово, они уже могли накладывать на себя перманентные анимагические чары. Сейчас они обсуждали организацию этого знаменательного события и решали серьезный и важный вопрос – стоит ли им регистрироваться. Раньше Джеймс и Сириус просто ради азарта и риска не стали бы этого делать, но сейчас было не время для глупого ребячества; требовался холодный расчет. 

— Давайте обсудим все варианты и выберем тот, что лучше, – предложил Джеймс. 

— Давайте, – согласился с ним Сириус. – Я считаю, что лучше не регистрироваться. Так у нас будет преимущество, эффект неожиданности.

— Я согласен, что это очень выгодно, если министерство не будет в курсе, что мы Анимаги… – начал Гарри. 

— А особенно для тебя! – поддакнул Сириус. 

— Но когда оно узнает, причем я подчеркиваю, что “когда”, а не “если”, нам очень сильно повезет, если к тому времени мы уже будем в могилах! А особенно мне, с моей-то “аллергией” на Дементоров! – продолжил самый младший Поттер. 

— Я видел, когда мы тренировали Легилименцию, как Гарри реагирует на Дементоров, он в их компании и сутки не продержится! – согласился с ним Джеймс. 

— Но если все будут знать, что мы Анимаги и как мы выглядим в нашей анимагической форме, нам даже сбежать в случае захвата противником не удастся! — заметил Сириус. 

— Зато мы сможем использовать все преимущества наших анимагических форм в бою и не бояться последствий, – заметила Лили. – К тому же я читала, что министерство одно время практиковало такую услугу как тайная регистрация, для лиц, постоянно находящихся в опасности. Тогда это применялось только к аврорам и их близким родственникам, которые решили увеличить свой потенциал и боевые качества с помощью анимагии. Теперь Анимаги большая редкость и уже давно никто из авроров ими не становился, поэтому в последнее столетие простой народ об этом просто забыл. 

— Да было такое дело, – подтвердил слова Лили Ремус. – Данные людей, попавших в этот список, зачаровывались таким образом, что их имена в списках анимагов могли увидеть лишь те, кто не желал им ничего плохого. Стоило таким людям только подумать о том, чтобы причинить этим людям какой-то вред, как знания о них, как об Анимагах, моментально исчезали из их памяти. Они забывали, что эти люди вообще когда-либо становились Анимагами, не говоря уже о том, как они выглядят в своих животных формах. Чары эти невозможно развеять, взломать или как-то блокировать их действие. Они моментально распространяются на каждого, кто знает о том, что человек, имя которого зачаровано, является анимагом. 

— А если человек, попавший в этот список, станет преступником? — прищурился Сириус. 

— Чары спадут сами, если магия посчитает, что этот маг натворил что-то плохое. Скажем, если бы он просто что-то стащил, даже пусть у министра или у гоблинов из банка Гринготса, то чары это проигнорируют. Если же он убьет невинного, или сделает что-то противное самой магии или природе, то чары тут же спадут, – пояснил Ремус. 

— Значит надо поговорить с Дамблдором, пусть замолвит за нас словечко! – решил Гарри. 

К директору они решили отправиться сразу же после первой трансформации, которая должна была произойти в ночь полнолуния. Ремус заранее ушел в Визжащую Хижину и дожидался в ней своего превращения, а Джеймс, Сириус, Гарри и Лили в это время накладывали на себя перманентные чары. Так как трансфигурация по-прежнему лучше всего давалась Джеймсу то эту почетную обязанность мародеры дружно возложили на него. 

Начать Джеймс решил с самого себя. Нацелив на себя палочку, он произнес формулу заклинания и уже через мгновение в тайном ходе за зеркалом стоял взрослый самец оленя. Красивый, излучающий силу и уверенность, с ветвистыми несколько растрепанного вида рогами и карими как у Джеймса глазами. Он был в точности таким же, как и Патронус Гарри, удивительно похожим, разве что не серебристым, а темно-бурым. Спустя еще одну секунду перед ними снова стоял Джеймс, довольный и гордый сам собой. 

Следующим стал Сириус. Черный растрепанный молодой кобель-волкодав с непропорционально большими и длинными лапами, темно-карими, как и у Блэка, чисто щенячьими глазами и настолько похожий на Гримма, что становилось смешно от одной только мысли, что этот предвестник неминуемой смерти может глядеть на мир такими жалостливыми и восторженными глазками! Он был именно таким, каким его помнил Гарри. 

Дальше очередь дошла до Лили. Надо сказать из нее получилась очень симпатичная самочка оленя: изящная, подтянутая, небольшого роста, с умными ярко-зелеными глазами и красно-бурой шерстью. Разумеется, как и у большинства видов оленей женского пола у Лили не было рогов. Гарри очень плохо разбирался в оленях, но Джеймс и Лили сошлись во мнениях, что их анимагические формы были из породы Благородных оленей подвида Марал. 
После того как Лили вновь вернула себе человеческий вид, палочка Джеймса нацелилась на Гарри. Все, затая дыхание, ожидали когда, наконец, перед ними предстанет самый лучший сокол в мире. Соколятники превыше всего ценили именно белых кречетов, поэтому достоянием магловской истории стал случай, когда герцог Бургундский выкупил своего сына из турецкого плена за двенадцать таких птиц! Лили даже подумать было страшно, сколько в то время стоил один такой красавец. 

— Animalis excitare! – произнес Джеймс. 

Раздался легкий хлопок и вот на полу сидит один из самых крупных представителей кречетов среди самцов. Он был чисто белым снизу и сверху, с черноватыми вершинами маховых перьев и с сердцевидными дымчато-бурыми пятнами и поперечными полосами на верхней стороне тела с ярко-зелеными глазами и едва заметными “усами” — темными полосами в уголках черного клюва. 
Кречет с любопытством осмотрел все вокруг, для чего ему пришлось развернуть голову назад, чтобы осмотреть, что у него за спиной. Затем чисто из того же любопытства он расправил крылья и после пары взмахов крыльями уже летел под потолком. Сделав неполный круг, кречет приземлился и вновь стал Гарри. 

Первое, что обнаружил самый младший Поттер после того как, опробовав крылья и насладившись всеми прелестям острого соколиного зрения, снова вернулся в свою человеческую форму, это тот факт что ему жуть как мешали очки. Он ничего не видел за линзами, и вообще от них у него дико резало глаза. Еще не сообразив в чем дело, он стянул с себя очки, чтобы прекратить жуткую боль и – о чудо! – осознал, что все видит. Причем видит гораздо лучше, чем раньше видел в очках, и намного лучше, чем когда смотрел на мир без очков, еще учась в начальной магловской школе. Более того, если он того хотел, он мог видеть не только окружающую действительность, но и магнитные поля, а также магию каждого волшебника или магического предмета, оценивая их потенциал и мощь. Все это не считая того что зрение у него стало настолько острым, что он способен был различить букашку на полу. 

— Ну и каково быть птицей? – поинтересовался у него Джеймс. 

— Класс, – оценил Гарри свои ощущения. – Полет не сравнится с полетом на метле, а то, что я теперь способен слышать и видеть… 

— Как я тебя понимаю, мой слух и обоняние усилились раз в десять, наверное! – воскликнул Сириус. 

— Не у тебя одного, Сири! – заметил Джеймс. – Все-таки мы с Лили как представители мирных травоядных должны как-то следить за своим тылом! 

— Не смеши меня, мирное жвачное! – отозвался Сириус. – Да ты своими копытами забьешь кого угодно, а о рогах, которыми ты можешь, кого угодно проткнуть я вообще помалкиваю. Наш пернатый хищник по сравнению с тобой просто невинная овечка! Итак, до превращения Лунатика еще три часа и прежде чем мы завалимся к нему в гости, предлагаю закончить наши превращения придумыванием прозвищ, иначе как-то некрасиво получается по отношению к бедному оборотню! У кого какие предложения? 

— Ну, я считаю, что нечего думать. Во времени Гарри у нас уже были прозвища, их и возьмем. Ты, Сириус – Бродяга, а я – Рогатый, – решил Джеймс. 

— Тогда Лили назовем Рыжей, надо же как-то отметить ее превосходную красно-бурую шерсть в тон ее волос, – предложил Сириус, и так как Лили на это лишь улыбнулась, он вдохновенно продолжил. – А Гарри у нас будет… 

Гарри с любопытством смотрел на своего крестного. Ему действительно было интересно, какое прозвище тот ему придумает. Придумывал Бродяга очень долго. 

— Нет, ну так не интересно. Не Пернатым же нам его обозвать! Это еще смешнее, чем называться Рогатым, имея девушку! – в конец сказал он. 

— Эй, Сири! – возмутился Джеймс. – Еще одно замечание по этой теме и я буду называть тебя исключительно как собаку мужского пола! 

— Молчу-молчу! – пошел на попятный Сириус. – Вместо того чтобы наезжать на беззащитных собак, лучше придумай прозвище своему сыну. Не может же он единственный его не иметь! 

— Пусть будет Ястреб, – неожиданно выдала идею Лили. Ребята удивленно посмотрели на нее. – А что такого? – спросила девушка. – Ястребы, как и соколы, ценятся как ловчие птицы. К тому же Гарри — Ловец в команде по квиддичу и никто не сможет связать его прозвище с анимагической формой, тем более, что она у него другая!

— Мне нравится, – согласился Гарри. 

— В таком случае, месье Рогатый, месье Ястреб и мадмуазель Рыжая, пойдемте дружно в гости к месье Лунатику. Оторвемся по полной, прежде чем пойдем с повинной к дедушке Дамбу, который, скорее всего, уже обо всем знает! – воскликнул счастливый Бродяга. 

Примечание к части

ЭМУ – Элементарный Магический Уровень. Мой «перевод» СОВ