Навсегда.

-Эй Рэне, с тобой все хорошо?, -спросил обеспокоено Джон, -...прошу не молчи, ответь что-нибудь или я выбью эту дверь к чертовой матери!!! РЭНЕ!!!

Что помню я? Почему не открывала дверь? Или что за чёртово начало истории? Хаха...Если бы я знала...если бы я помнила о том, что произошло.

***
Я ещё не открыла глаза, но уже чувствовала, какие они опухшие. Почему не придумают такую штуку, чтобы когда плачешь глаза не опухали до такой степени, что начинает казаться, что их покусал шмель. Несмотря на свои ощущения, чувствую я себя не так плохо, как вчера, одного лишь голоса Джона достаточно, чтобы поднять мне настроение.
-Просыпайся соня...уже 12 часов дня, всё на свете проспишь.
-Доброе утро... -сонным голосом ответила я.
Меня всегда удивлял мой голос по утрам, такой странный, такой не мой. Я приоткрыла глаз и посмотрела на своего самого дорогого человека в мире, чей голос с утра был горазда лучше моего, такой хриплый, низкий, родной, но сейчас чуть-чуть другой. Было понятно, что встал он уже давно и сейчас решил разбудить и меня.
-Какой «Доброе утро» ты время видела? Давай поднимай свою соблазнительную попу и дуй в ванну, я сварю кофе, и мы поедем по магазинам. Давай-давай, пока я не передумал.
-Ты когда-нибудь слышал выражение «когда проснулся-тогда и утро»? И погоди, ты сказал соблазнительную? Ммм? -начала засыпать его вопросами, только открыв оба глаза.
Было приятно на него смотреть. Такой серьезный, но в глазах лишь любовь и ласка и...что-то ещё. Он не особо выше меня, не как в романах про любовь, где парни выше на две головы. Он не дарит цветы потому что знает, что я не особо их предпочитаю, как например банальные розы. Из всех цветов мира по-настоящему люблю я лишь ромашки... Вот интересно почему все любят розы больше, чем ромашки? А как же «главное, что внутри»? Роза колючая, она в любой момент может поранить тебя, а её любят. Ромашка простая, она добродушная и открытая, а ей обрывают лепестки.
Джон не любит ходить в рестораны или клубы, он не домашний и не загульный человек, прекрасная, чудесная «золотая середина». У Джона достаточно низкий голос и прекрасные глаза с оттенком карего. Я влюбилась, так отчаянно тону в этом омуте, и мне совершенно не хочется выходить из этого состояния.
  Он решил не отвечать на мои вопросы, а просто встал у плиты, заваривая кофе.
  Я решилась и встала, чтобы направиться в ванную комнату, пока это «чудо» не передумало ехать со мной за вещами. Когда я шла по коридору в ванну, только тогда осознала, что стоило взять носки, так как пол у нас был холодный. Обстановка в квартире очень уютная, дарит ощущение уюта и чего-то родного. Я прошла вдоль коридора рассматривая картины, которые мы повесили совсем недавно, на одной из картин изображено море с насыщенными цветами заката...так и хочется оказаться на том пляже и зарыться пальцами ног в песок. Зашла в душевую и закрыла дверь. Перед тем как поднять голову я начала готовиться к худшему...к своему отражению.
  Нет, не подумайте, что я из тех девушек, которые комплексуют по поводу лишнего килограмма. Я люблю себя и как все имею недостатки, но себя любила, а вот вид по утрам, совершенно нет. Хотя моя подруга Кэс-считает, что я очень даже ничего, когда выгляжу так, будто меня переехал поезд.
Хочу сказать, что она оптимистка в этом плане.
  Я посмотрела в зеркало и увидела то, что и ожидала увидеть: потекшая тушь, размазанные стрелки и синяки под глазами, напоминающие мне о бессонной ночи и увы это не та ночь, что заставляет смущаться при каждом воспоминании, всё куда печальнее, просто проревела я всю ночь.
  У меня было целых две причины: первая-я так и не узнала где в очередной раз был мой молодой человек с вечера до глубокой ночи. Да, да «золотая середина», я помню, но...а вдруг этому есть разумное объяснение? Только вот мне никто не хочет его давать; вторая-мои разведённые родители. Они снова сошлись, а моему младшему брату ужасно плохо там, что не удивительно. Каждый его звонок на эту тему, заставляет меня вспоминать о том, что было со мной тогда, когда я жила там. Он звонит в истериках и злости, что не может иногда защитить себя и маму от отца.
   Моего брата зовут Дилан и ему 16, он на 5 лет младше меня, и я не знаю, чем ему помочь. Он смелый, бойкий, но я не хочу, чтобы он всю жизнь защищался и боролся за свою жизнь. Многого в жизни он достиг сам: поступил в колледж в который хотел, попадал в передряги тоже сам, но я всегда знала, что у него есть голова на плечах и он со всем справится. И что делать со всеми этими «проблемами» я совершенно не понимаю. Джон не совсем тот человек, который готов сидеть со мной и реветь в одно блюдце лишь бы хоть как-то показать, что я не одинока. Ведь слова «ну чего ты плачешь» приводят человека к мыслям «почему? А давай ещё раз подумаем об этом», и волна слез накатывает вновь. Джон, он скорее совершенно спокойно укажет на то, что это решаемо и не стоит лить слез. Вот такой он. Только вот давайте вспомним причину №1 Джон не понятно где пропадает. Вообщем такие дела...
Я принялась умываться.
- О черт! -выругалась я.
-Что такое? Что-то случилось? Снова упала в ванной? -как всегда с насмешкой спросил Джон.
-Хватит это вспоминать! Это было всего один раз. И нет, я не упала «снова в ванной», просто...тушь она же водостойкая, теперь придётся стараться отмывать ее с лица, тереть глаза было плохой идеей и из-за этого я теперь похожа на «панду».
-Стоит ли говорить, что я был прав?
   Я не видела его лица, но уверена, что там была ухмылка. Он говорил мне ночью, когда вернулся домой и увидел меня заплаканную, пойти и умыться, не тереть глаза и перестать плакать, но я не хотела, я хотела лишь, чтобы он перестал уходить.
-Попробуй, если тебе хочется, чтобы я кинула в тебя зубную щётку. Я меткая, не увернёшься.
-Я понял. -смеясь ответил он.
  Я умылась и кое-как отмыла всё с лица. В отражении на меня смотрела совсем другая Рэнетта Санторо.
У меня были: светло русые волосы, бледная кожа и зелёные глаза. Я была невысокого роста, и мне было иногда сложновато доставать, что-то с самых верхних полок, но как говорится, во всем есть свои плюсы, осталось их только найти. А если описывать мой характер, то могу сказать то, что ничего не могу сказать. Сложный он, не простой, на любителя. Мне кажется так говорит каждый про свой характер, но главное к нему найти подход.
  Я почистила зубы, полежала в ванной, готовясь к очередному разговору по поводу его уходов. Вышла и направилась на кухню, где он до сих пор делал кофе, с целью всё-таки узнать хоть маленькую детальку или зацепку куда он уходит. Да...это могла быть подработка или что-то типо того, но тогда какой смысл это скрывать. Подозрительно, не правда ли?
-Может все-таки поговорим? -спросила я, подойдя к столу.
Джон стоял ко мне спиной и я решила постараться сделать более спокойный голос. Я чувствовала, что вот-вот и он меня подведёт. Джон ответил не сразу.
-О чем? О твоём брате? Я же говорил, что мы ничего не можем сделать, ещё два года и он сам сможет от них съехать, Рэне. -ответил Джон, прекрасно понимая, что это не единственное о чем я хотела бы поговорить. Но эта тема для меня тоже очень важна и нам стоило и её обсудить. Но меня до безумия бесило, что Джон даже не хочет что-нибудь придумать.
-Нет! С этим надо что-то делать, а не оставлять его с ними. Ему там плохо! Как и маме, но это ее выбор, она взрослая и сама приняла такое решение, но Дилан такого не заслужил.
-И что ты предлагаешь, а?! Рэне, что мы можем сделать?! Отсудить у твоей матери сына? Украсть его? Бегать по судам?
-..Н-нет, просто...
-Просто давай поговорим об этом потом. Я уверен, мы с этим разберёмся позже.
-ПОЗЖЕ-ПОЗЖЕ, я каждый раз слышу это твоё «позже» и ничего не происходит. Да и вообще я хотела поговорить о другом.. -закончила я.
Я не знала, какой будет ответ, я не знала хочу ли я слышать, что-то наподобие «прости, я тебе изменил» или «прости, у меня есть кое-что поважнее». Нет! Совершенно не готова, но если не поговорить сейчас, то это его любимое «позже» никогда не перейдёт в «сейчас». Я любила его сильно, но моя упёртость, как и его, бывали частенько сталкивались в моменты ссор и приводили к крикам, это нормально, но я считаю, что так нагло что-то утаивать и не рассказывать это уже слишком.
-О чем это? -устало спросил Джон.
-О твоих ночных похождениях. -ответила я.
Я увидела как он напрягся, я видела каждую мышцу, которая напрягалась так, будто на Джона повесили что-то тяжелое. То, что он пытается избегать этого разговора-было очевидно. Это бы даже заметил слепой, как бы это не звучало. Он бы просто услышал этот тяжёлый вздох и всё понял. Мы ругались не раз из-за этого. Но мне было плевать, я хотела знать, что, черт возьми, творится у нас и у него в голове, если что-то случилось, то помочь, где-то поддержать, но он молчал.
-Родная, я не хочу это обсуждать. -сказал он мягко.
-А я хочу. Где ты пропадаешь ночами? Почему ты не берёшь телефон, а если и берёшь, то отвечаешь кратко и холодно? Почему ты не рассказываешь мне про это?! Может это не что-то, а кто-то?! Какая-нибудь...
-ОСТАНОВИСЬ!!! -крикнул он.
Да, меня занесло. Я стояла и плакала, закрытая лицо руками осознавая, что сказала только что. Но знаете что?... Я лучше сейчас всё выложу, чем буду снова молчать. Одного раза в недельных истериках мне хватило, и я знаю чем такое может заканчиваться, и я знаю, что в глубине души он тоже об этом думает, ему было так же тяжело, как и мне, когда я попала в больницу, только ему было ещё и страшно за меня. Но мы были оба виноваты в этом. Я решила продолжить, нельзя отступать...
-Что значит «остановись»? Разве не ты говорил, что мы должны всё друг-другу рассказывать? «Любимая, проще поговорить, чем молчать. Если молчать, то это всё только усложнит», эти слова ничего не значат для тебя?! Или это распространяется только на меня? Двойные стандарты. Я только понять не могу, что может быть важнее меня.
*У меня нет ничего важнее тебя* -вот то, что должно было прозвучать в ответ на мои крики, на мои слёзы...но увы.
-Я не хочу сейчас это обсуждать и ругаться, давай просто поедем за вещами, поговорим о чём-нибудь другом, поднимем настроение.
    И снова это: «я не хочу сейчас..»
-Я люблю тебя и верю тебе, но я больше не могу плакать ночами и переживать за то, что не знаю где ты, и вернёшься ли вообще сегодня ночью... Все эти тайны уже конкретно влезли в нашу личную жизнь.
-Послушай... -перебил меня Джон.
-Нет...ты только ответь на один вопрос. Ты ведь сегодня тоже собирался уйти, верно? Ответь мне честно, без всяких «потом» и без всякой лжи. -со слезами прервала его я.
-Да. -кратко ответил Джон.
Чувство, которое я испытала в этот момент называют «болью». Но было больно так будто она физическая... Я видела, как его раздирало что-то изнутри, я видела, что он хотел мне рассказать, но что-то не давало...и это «что-то» не даёт мне покоя уже вторую неделю.
-Я не хочу никуда ехать за покупками. Я просто хочу прогуляться.
-Хорошо, пойдём прогуляемся, проветриться не помешает. -сказал Джон и замешкался.
-Нет, я пойду одна, тебя уже не будет дома, когда я вернусь. Поэтому до завтра, Джон. -сказала я и пошла вон из кухни. Мне надо было проветриться наедине с собой...мне душно в этом доме...мне душно от всех этих тайн.
-Рэне, не надо, прошу... Я не могу пустить тебя одну. Я всё расскажу, но не сейчас. Завтра, послезавтра. Помнишь, у нас же были планы, ты же хотела купить новые вещи. Да даже хрен с ним, с вещами, давай просто полежим дома и посмотрим кино. РЭНЕ, ПОЖАЛУЙСТА.
Я не ответила...я ушла в комнату одеваться, чтобы как можно скорее покинуть эту квартиру. Пытался ли он меня остановить?-Да. Получилось ли у него это?-Нет. Поспешно ли я сделала это?-Да, но я не знала, что все обернется настолько плохо. Я ушла...и не вернулась к вечеру, как говорила...и не вернулась позже. Последнее, что я помню, как я оказалась в больнице. Помню лишь...людей...кровь...моя ли она? И Джона, который кричал, но это был не просто крик, а крик дикого беспокойства, дикой боли и страха, и только за этим последовала злость.