Фикция

Есть три места на земле, куда здоровый человек меньше всего хочет попасть – кладбище, тюрьма и психбольница. Хотя, смотря какая психбольница. Потому что место работы, которым заведовал Князев Алексей, значимо отличалось от иных диспансеров. И ремонтом с удобствами, и вежливым услужливым персоналом в бюджетном-то учреждении.

Здесь не увидеть разрухи и вечно шатающихся людей-растений со стеклянным взглядом пускающих слюни.

В светлом приемном кабинете с панелями белого цвета и полом из древесины Венге у широкого окна справа стоял рабочий стол, параллельно у стены еще один, вот возле него на стуле сидел мужчина в гражданке с черной кожаной папкой на коленях.

- Костя? – узнал Алексей, шагнув через порог.

Беркутов встал со стула и протянул руку.

Выглядел опер слегка расстроенным и виноватым. В отличие от Князева, который смотрел живо сверкающими глазами.

- Рад видеть! Чем я обязан визиту?

- Я по работе. Слышал о Хирурге, который вернулся спустя полгода?

- Если честно нет, - изменился в лице Леша. – А это точно он?

- Экспертиза утверждает что точно! Мне необходима информация, о каждом кто лечился и лечится в диспансере с самого основания заведения.

- Ну не вопрос. У меня как раз по времени опрос пациентов в спецкорпусе хочешь присутствовать? Их не так и много. Но это единственные опасные для общества люди с края.

Алексей ненадолго замолчал и добавил:

- Костя я так рад, что ты вчера пришел к нам. Что мы снова начали общаться после всего. Но ты пойми, Оля сама выбрала меня...

- Я это понял. Оля принадлежит тебе...

- И давай больше не будем об этом? Слушай, я скучал по нашей дружбе! Приезжай теперь в гости? Приезжай по любому поводу. Я буду рад!

Приемный кабинет в корпусе принудительного лечения для особо опасных пациентов ни чем не отличался от корпуса лайт. Улучшенная реконструкция строгого корпуса в светлых тонах, и единственное что портило обстановку это решетки на окнах. В кабинете два рабочих стола, один из которых занял Костя, открыв папку. За вторым сидел Алексей:

- Смотри Кость, сейчас будут приводить людей, и ты сам увидишь, что их объединяют общие категории убийц: у них нет эмпатии – то есть сочувствия и сопереживания из-за отсутствия зеркальных нейронов в коре головного мозга. В них присуща импульсивность – эта черта выявляется у детей младшего и дошкольного возраста с недостаточно сформированностью контроля поведения.

- Я себе представлял немного другое определение импульсивности, - хмыкнул Беркутов.

- Да. А еще эти люди как никто ловки в общении и склонны к паталогической лжи, что ведет к особому вниманию к своей личности за достижением заманить жертву в ловушку. У маньяков нет долгосрочных планов, и они ведут паразитический образ жизни. Имея непомерную самооценку.

Костя приподнял бровь.

- Непомерная самооценка – это неуверенность в себе и куча комплексов, - пояснил Князев.

Первого пациента привели два крепких грозных санитара, оставшись у двери. На вид безобидный дедок с едва пророщей щетиной, присел напротив Алексея за стол.

- Здравствуй Илья, - Алексей достал из стопки амбулаторную карту и добавил вслух: - На счету пять однотипных убийств реализованные за короткий срок. Душил и расчленял. Из костей делал сувениры. А оставшееся сжигал у себя в печке. Генетика хорошая, здоровая. Семья благополучная. С работы характеристика положительная.

- Я животных люблю, - улыбнулся мужчинка, словно ребенок робко. – У меня дома остались две собаки, четыре кошки и зайчик в сарае.

Его черты лица обрисовывали слишком добрую мимику выражений. Но колкие черные глаза наводили кошмар. Речь заторможена как следствие от лекарств.

- Мучал животных в детстве? – задал вопрос Алексей.

- Нет что вы Алексей Максимович. Никогда! У меня у маленького ужик был и маленький паук. Я их обожал за странность.

- Как ты себя чувствуешь? Выздоровел?

- А я и раньше не был болен.

Алексей кое-что допечал на компьютере и задал следующий вопрос:

- Сможешь ли ты выйти на улицу с полной уверенностью, что вреда никому не причинишь?

- Только под вашим контролем! Чтобы вы за меня отвечали и консультировали. Охота, конечно, выйти у меня ведь там питомцы. Ну и на работу хочется вернуться.

- Если ты ранее чувствовал себя здоровым, почему тогда здесь, а не в тюрьме?

- Потому что вы так решили. Не можете найти мотив.

- А он был? В чем жертвы провинились перед тобой?

Алексей задавал вопросы мягко, но уверено и вел беседу так, будто они разговаривают о погоде.

- Не знаю. Я приглашал в гости... Я общительный очень. Мы выпивали, разговаривали, а потом ничего не помню... Не помню, как расчленял, отделял мясо.

У Кости волосы встали дыбом. Раньше он сталкивался с последствиями от рук вот такого убийцы. Но Беркутов никогда не задумывался о том, с каким смаком и как детально маньяки расправляются с несчастной жертвой.

Следующим привели каннибала.

- Ты помнишь, как ел человеческую печень?

- Да. Жарил и ел, - спокойно ответил тот.

И отвечал на вопросы, будто хвастался. Будто считал достижением или талантом предпочтение в поедании человеческого мяса. При том, что его узенькие хитрые глазенки постоянно бегали.

- И как на вкус?

- Обычно.

- Это был ритуал?

- О вовсе нет.

- Тебе нечего было кушать?

- Нет что вы. Зарабатывал хорошо и продуктов целый холодильник.

- А жалость?

- Не было, - пожал плечами больной. – Вы жалеете курицу, которую хотите приготовить?

***

У наряженной елки, облокотившись спинами о стену, сидели три подруги. Смеялись и пили шампанское.

Полненькая брюнетка с мальчишечьей стрижкой - Юля. Манерная и ухоженная Зарина с длинными лоснящимися волосами, с наращенными ресницами и ногтями, одетая по последней моде. И Жанна с густой копной волнистых волос. Простецкая и очень жалостливая.

- Так не хватает Оли, - выдохнула последняя из девушек.

- Это точно. Кто-нибудь с ней связывался после того как Оля в истерике хотела приехать к нам на такси? – вдруг загрустила и Юля.

- Ой, чего ей унывать? – возразила Зарина. – Живет как у Христа за пазухой с богатым мужиком. Где б такого отыскать? Нужны мы ей были!

- Ты что Оля не такая, - воспротивилась Жанна. – Наша дружба не могла закончиться просто так!

***

Тамир, с первого взгляда, несчастного вида и трясущимися руками встал у стола Алексея. Глаза убийцы, слегка отведенные в бок, буравили свои собственные ступни в черных носках и тапочках. Смущенная улыбка сжатыми губами рисовала вовсе не маньяка, а вежливого пациента на приеме у терапевта. Пока Тамир не поднял свои холодные глаза будто охотника, который смотрит на свою жертву под ломаными бровями.

- Присаживайся, - кивнул Алексей. – Сколько ты уже с нами помнишь?

- Пять лет по сто пятой. Но статью должны были переквалифицировать как убийство по необходимости. Я и деда убил, который мешал спасать людей.

- От чего?

- От этой жизни. Мне сам бог повелел. А дед постоянно настаивал лечиться.

- Сейчас ты продолжаешь общаться с богом?

- Мысленно. Но он обещал, что меня скоро выпишут.

- Зачем же тогда убил деда?

- Бог отдал приказ. Не мог ослушаться.

- А дед не снится?

- Снится и молчит. Дед простил меня.

Тридцатилетнего Максима Стрельцова, насильника и педофила выслушали уже, когда за окном стемнело. Беркутов внимательно всматривался в человека похожего на мертвеца с безжалостным взглядом. И в эти минуты Косте, поймавшему ни один десяток преступников, вовсе не хотелось оставаться в этом кабинете наедине с душевнобольным, хотя он без проблем мог дать отпор любому. Только один Князев чувствовал себя как в своей тарелке среди психов.

- Это все, - развернулся к Косте Алексей. – Ну что? Есть выводы? Помогло?

Константин протер лицо ладонями:

- Кошмар какой-то! Я уже запутался, убийцами рождаются или становятся? Как подобных созданий земля носит?

- Неудачная генетика и слабая психика это заряженный пистолет. Костян мы с тобой оба имеем дело с неприятными внутренностями человеческой личности в разных степенях. Но походу моя работа тебя впечатлила больше, да? – улыбнувшись всего одним краем рта, спросил довольный Князев.

- Ну тебя со своей философией! Не хотел бы я, чтоб на пути моих родных встретился вот такой урод.

- И любой здравомыслящий человек скажет тоже самое.

- А, правда, что убийцы в основном левши?

Князев усмехнулся:

- Миф каменного века! Левша хуже рыжего. Леворукость ни коим образом не связана, с какой либо склонностью или отклонением.

Домой Алексей возвратился вымотанным. Но не физически, а морально от общения с другом, которому вроде был и рад и в тоже время не очень.

В прихожей сидел Леонид.

- Как Оля? – Князев бросил на пол портмоне и принялся снимать верхнюю одежду.

- Снова поднялась температура. Спит, выпив таблетку. Леш для чего ты снова дружишь с этим Беркутовым? А если Оля все вспомнит?

- Принимая лекарства, не вспомнит, просто нужен строгий контроль, - Алексей рухнул на диван, головой наклонившись на спинку. – Костя любит Олю. А я, возобновив дружбу, держу все под контролем. Меня больше волнует то, что вы должны нам прислуживать. Не по себе аж!

- Как еще жить рядом с доченькой? Скажи ей правду, она все вспомнит, что приведет к рецидиву, - на выдохе произнес старичок. – Не дай бог повторение кошмара...

- Валерий Иванович вы уверены в том, что Оля не выходила из дома?

- Бог с тобой Лешенька она тяжело переносит температуру.

- А до нового года?

- А до нового года Оля как выяснилось, не принимала лекарства, которые я отыскал в вашем шкафу. А после приступ.

Я возмущенная слетела с лестницы громко, отчего управляющий и Князев обернулись на меня.

- Как ты себя чувствуешь? – соскочил с дивана Леша.

- Что это? – вскрикнула я в ярости и, не смущаясь присутствия старичка, задрала сорочку по грудь.

Увидев шрам внизу живота, Леша сразу сообразил, о чем я. Но при этом, сохраняя спокойствие предложил:

- Пройдем в кабинет?

Лешин кабинет располагался на первом этаже. Просторный. Комбинированные стены с покраской и панелями оливкового цвета и темный пол. Окно задернуто тяжелыми бежевыми портьерами, а рядом массивный стол с кучей письменных принадлежностей и кожаное кресло.

Князев впустил меня вовнутрь, закрыв за нами дверь.

- Оль я тебе все расскажу, но перед этим как гарантию придется сделать укол.

Я поглядела на Лешу как на врага народа.

- Не понимаю, ты считаешь, я желаю тебе зла этим уколом? Я люблю тебя и преследую только одну цель – твое исцеление. Ты сама-то хочешь выздороветь? А без укола нет уверенности в том, что информацию ты воспримешь без очередного приступа. Укол это подстраховка.

- Что за лекарство?

- Успокоительное. Обычное.

- Куда укол?

Леша намекнул на мою нижнюю часть тела, отчего к моим щекам прильнула горячая кровь.

- Только не говори, что ты меня стесняешься. Наверное, не помнишь про нашу любовь страсть, а знаешь раньше...

- Можно без подробностей? Просто... Я не люблю уколы шприцы... Жуть!

- Не может быть, - Алексей профессионально распечатал шприц и набрал в него содержимое ампулы.

Сжав губы в полоску, я закатила глаза и, повернувшись к нему спиной, задрала сорочку. И сразу зажмурилась.

- Не бойся я аккуратно, - заверял он, уверено приспустив мои трусики. От его слов легче не становилось. Я вздрогнула, когда он холодной мокрой ваткой протер низ спины и ввел иглу.

- Ч-ч-ч все-все. Все хорошо, - Леша вновь приложил ватку к месту укола.

Поспешив натянуть трусики, я опустила сорочку и развернулась.