3.
Луи сидел на краю лавочки в тёмном парке, бездумно глядя на бледный огрызок луны. Казалось, все мысли и чувства выветрились за несколько часов, проведённых в доме семьи Эль. Ему всё-таки не позволили убежать, заставив отвечать на глупые вопросы. Такие пустые и никому не нужные вопросы, на которые Луи не знал ответа.
«Сколько ты был знаком с Элеонор?»
Точно Луи сказать не мог.
Разве можно сосчитать, сколько дней он видел эту девушку, из которой так и сочилась жизнь? Они, кажется, были знакомы с самого первого занятия по психологии. А может, Эль пришла на следующий год...
От пустоты, поедающей внутренности, хотелось выть, но Луи не мог даже пошевелить руками. Казалось, вместе с ним даже время прекратило своё течение – людей в парке уже не было.
Возможно, прошёл час, может быть, два, может, всего минута.
Небо усыпало звёздами; шуршащие листья кустиков и деревьев являлись единственными источниками звука. Тишина и чуть прохладный осенний ветер окутывали со всех сторон.
- Прекрасный вечер, – донеслось до Луи с другого конца лавочки, и немного сиплый голос незнакомца заставил его, вздрогнув, повернуться. На правом краю скамейки, сгорбившись, сидел мужчина. – Я ведь не ошибаюсь, правда?
Он как-то странно ухмыльнулся, даже не повернув головы в сторону Луи.
- Я прихожу сюда каждый день, - заявил старик. – Это место, наверное, не изменилось за сорок лет. Только люди почти не гуляют здесь. Раньше тут бегали жизнерадостные детишки и кричали неугомонные мамаши, но сейчас я не слышу голосов. Только ветер остался. И отчаяние.
Он повернул голову в сторону Луи, и парню хватило лишь секунды на то, чтобы понять, что перед ним сидит человек, который ничего не видит. Каким образом он мог заметить Луи? Или он завёл разговор с ветром?
- Мы любили гулять тут с Джорджией. И, кажется, познакомились, сидя на качелях, поставленных на детскую площадку. Уморительная особа, скажу тебе. Джорджия. Трещала без перерыва, рассказывая шутки, которые заставляли меня смущаться и покрываться красными пятнами. Наверное, поэтому я чуть позже попросил её выйти за меня замуж. Я совру, если скажу, что не любил её. Чёрт, я её обожал... - на его губах заиграла слабая улыбка. - Она была человеком, сводившим меня с ума. Скорее всего, я был... Одержим? Немного громкое слово, но мне было сложно дышать без её поцелуя на ночь. Все мы немножко сдвинуты на ком-то.
Она совершала слишком много сумасшедших поступков. Она любила выезжать за город и купаться по ночам голышом. Она любила громко смеяться, закидывая голову назад. Она любила распевать песни на улице, заполненной кучей людей. Она... Джорджия была такой неправильной и пыталась привнести в мой мир капельку безумия, но я закрывался от этих глупостей, ожидая, когда она повзрослеет. Только ничего не менялось. Она всё также пыталась растормошить меня...
А потом не выдержала.
Ушла.
А я ослеп. Наверное, она была множеством цветных красок в моей жизни, а потом резко исчезла, оставив лишь кучу оттенков чёрного перед глазами. Я оказался загнанным в угол собственными мыслями. Это, чёрт возьми, неправильно! Никто не должен отчаиваться даже тогда, когда жизнь ставит в тупик! Никогда! – горячо произнёс мужчина, и Луи увидел, что по его щеке скатывается одинокая слеза. – Нужно бороться! Нужно... - он громко всхлипнул и взял рядом стоящую трость. Встал, ощупал поверхность земли и сделал несколько шажков.
Вскоре он растворился в ночи, словно дуновение ветра.
Не сдаваться!
***
Наверное, ночного монолога мужчины не существовало, потому что Луи ощущал себя ещё более подавленным и разбитым. Он еле встал с кровати, с трудом заставил себя идти в душ и собираться в институт. Возможно, нужно было немного переждать, отсидеться дома, но Луи чувствовал, что если останется – окончательно померкнет в пугающей тишине квартиры.
Белое здание университета больше не казалось привлекательным, а шум, исходивший от студентов, очень резал слух.
Луи больше никому не улыбался и не махал рукой в знак приветствия. Опустив голову и спрятав руки в карманы чёрной толстовки, он шёл в буфет, чтобы найти Лиама, который сидел за столиком у окна.
- Лу... - тихо проговорил Лиам, увидев друга. Луи вздохнул, присев спиной к столу, уставившись на картину за стеклом. – Ты это...
Погода слишком хороша. Осень казалась такой же красивой, какой описывают её в книгах. Было бы правильнее, если бы шёл снег. Холод, наверное, лучше бы гармонировал с тем, что творилось внутри Луи.
- Я уже в курсе... - выдохнул Лиам, положив ладонь на плечо Томмо. – Мне правда очень... Очень жаль. И я не знаю, что сказать. Господи.
- Всё хорошо... - прошептал Луи так, что не услышал собственный голос. Кажется, за вечер он потерял способность говорить.
И слушать. И он, наверное, скоро не сможет видеть. Перед глазами плыло из-за того, что он не сомкнул глаз ночью. – Я просто не понимаю, почему это происходит со мной... – громче добавил он. – Понимаешь? Не знаю! Кто-то просто издевается, не так ли? – больше звука. – Я уже не знаю, куда бежать! Где бы я ни был – что-то случается!
- Тише... Успокойся, – засуетился Лиам, понимая, что на них уже оглядываются, но на Луи это, судя по всему, никак не влияло. – Пошли. Пойдём, я провожу тебя домой.
- Не надо, - запротестовал Луи. – Пожалуйста, - убавил громкость, и люди, проходящие мимо, потеряли интерес к их разговору. – Я придурок, правда?
- Всё хорошо. Может, тебе всё-таки стоит отоспаться?
- Лиам... Не надо. Извини. Прости, что я...
- Ничего страшного...
- Пойдём лучше на занятия, - уже спокойнее проговорил Луи. – Мне не стоит... Разводить шоу и привлекать внимание. Это неправильно.
***
Занятия проходили бесконечно, и Луи мог поклясться, что уснёт на последней паре. Мистер Стайлс рассказывал материал увлекательно, как и всегда. Но ночная бессонница сильно влияла на Луи – глаза слипались, а голова, будто наполненная чем-то невыносимо тяжёлым, так и тянулась к рукам на столе.
Луи упустил момент, когда преподаватель сказал его имя и задал вопрос по теме.
- Мистер Томлинсон, вы меня слышите?
- Что... - слабо проговорил Луи, словно первый раз оказался в кабинете и увидел присутствующих. Лиам активно жестикулировал, пытаясь помочь другу, но Луи был сбит с толку.
- Вы слышали вопрос?
– Я... Я думаю, вы правы. Я согласен...
- Точно? – уточнил Гарри.
- Наверное. – По аудитории пронеслись смешки, и Луи обречённо вздохнул.
- Понятно, - быстро сказал мистер Стайлс, - подойдите ко мне после занятия.
- Конечно.
Луи не мог пройти мимо преподавателя, когда студенты, шумно переговариваясь, испарились из кабинета.
- Вы что-то хотели, мистер Стайлс?
- Луи... Садись, - указал Гарри.
- Я всё подготовлю, честное слово. Можно мне идти?
- Я знаю об Элеонор. – Эта фраза заставила Луи вздрогнуть. – И я понимаю, что тебе тяжело. – Гарри медленно поднялся и, обойдя стол, встал напротив ученика, который мгновенно закрыл лицо руками. – Смерть – это страшно.
- Что вы знаете о ней...
- Я терял близких, - прошептал Гарри, опустившись на корточки около Луи. – Это жутко больно, и не все могут справиться с таким непосильным грузом.
- Д-да... Мне так... Плохо. Знаете, будто от меня оторвали частичку. Это невыносимо. – Луи не выдержал и всхлипнул. Он опять отдался чувствам на растерзание, но голос Гарри действительно внушал доверие.
- Тише, тише, мальчик... - рука Гарри легла на колено Луи. – Я помогу тебе, хочешь?
- Я... я не знаю.
- Мы справимся с этим вместе, хорошо?
- Я...
- Я не настаиваю, Луи, но ты можешь открыться мне. Я всегда готов тебя выслушать. - Поглаживая колено Луи, тихо, но настойчиво проговорил Гарри. На секунду Луи показалось, что перед ним совершенно другой человек. Не тот, кто, запинаясь, еле отвечает студентам. Тот, кто внушает уверенность.
- Вы так добры...
- Конечно. Только перестань плакать, договорились? – Луи закивал, на миг почувствовав себя защищённым.
- Хорошо... Я пойду. Спасибо. Спасибо вам. До свидания.
- Луи, ты всегда можешь прийти ко мне... - Гарри всунул ему в кулак скомканную бумажку с адресом и телефоном. – Держи. До свидания.
И Луи выбежал из кабинета.