Часть 14
"Дети часто повторяют судьбу своих родителей" – как-то сказала мама. Я бы не хотела повторить судьбу моей мамы, но, кажется, мне это суждено. Я всегда думала, что кто-то разбил ей сердце, поэтому она вышла замуж за папу. Так и я – выйду замуж за Хосока с разбитым вдребезги сердцем.
– Что читаешь? – вынырнув из-за плеча, спросил Майр.
– Что-нибудь об огненной магии, – искренне ответила я. – В последнее время я чувствую себя странно. Когда я была в Авенкло, со мной кое-что случилось – скажем, огненный всплеск в критической ситуации... – Я не стала вдаваться в подробности и, наклонившись ниже к столешнице, на которую спрыгнул Майр, продолжила: – Но после вчерашней ночи чувства и эмоции усилились. Теперь я могу вот так...
Я вытянула руку и на ней зажегся крошечный синий огонек. Майр даже вперед подался, чтобы его увидеть.
– М-да, тут необходима лупа, – пробормотал подошедший Файр. – Ты чувствуешь чесотку? Жжение в горле? Приближение смерти?
– Нет, – изумленно ответила я.
– Тогда точно не проклятье, – махнул рукой Файр и, присев на книгу, достал из пространственного кармана одеколон.
Уверена, драконий!
– Спасибо за неоценимую помощь, – хмыкнула я и смахнула его с книги, подвинув ту ближе к себе. – Уходите. Мне некогда.
– Нестабильный дар, ик, огненный всплеск в критической ситуации, проснувшийся источник, ик, и вот – призыв огня без заклинания, – произнес Файр, развалившись на спине. – Если бы ты еще и влюбилась и на брачном ложе боль испытала, я бы подумал, что ты инициировала феникса.
– Инициировала... что? – изумленно спросила я и огляделась, проверяя, не услышал ли нас кто. – Что значит "инициировала"?
Но Файр не ответил – он захрапел, опустошив целый флакон. Когда только успел – непонятно. Я перевела вопросительный взгляд на Майра.
– Да не важно, – отмахнулся пикси. – Все равно это не твой случай. Если инициировался феникс, то на пояснице появляется знак – красный феникс.
А у меня как раз болела поясница, будто огнем жгло. И я как раз порезалась ночью – было больно.
– Мне нужно идти, – захлопнув книгу, чем разбудила встрепенувшегося Файра, я поспешила к себе в покои.
Я буквально бежала, не различая никого и ничего не своем пути. И немудрено, что я налетела на кого-то. Этот кто-то придержал меня за локоть, не давая упасть. От его прикосновения по телу пробежала дрожь, и мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, в кого я влетела.
– Лалиса, – произнес Чонгук и посмотрел мне в глаза. Он не спешил отпускать меня, но при этом ничего хорошего он сообщить мне не мог. – Нам нужно говорить.
– Нам не о чем разговаривать с Вами, Ваше высочество, – хмыкнула я. – Все ваши разговоры отныне только с принцессой. Любую другую вашу собеседницу она со свету сживет, а я пока жить хочу. Неужели вы не разгадали характер своей истинной?
– Нам нужно поговорить, – с нажимом повторил дракон, – о том, что было ночью.
– Мне совершенно не интересно, что было у вас ночью, – едко протянула я и отступила на шаг. – Всего доброго, Ваше высочество.
Я собиралась уйти, но не тут-то было. Меня подхватили на руки и буквально затолкали в нишу. Похожую на ту, где мы однажды уже беседовали в первый день его пребывания в Раполе. Казалось, что это было целую вечность назад. Столько уже успело произойти.
Чонгук стоял слишком близко. Так близко, что у меня начинала кружиться голова, а мысли и чувства, которые я гнала от себя, вновь возвращались.
– Я думал, что все было сном, – прошептал дракон. – Но на простыне осталась кровь. Ты ведь была со мной ночью?
Что значит... была с ним ночью? Поняв, о чем он, я ужасно покраснела. На простыне осталась кровь, но от раны на ноге, а не от того, о чем он подумал. Да как он мог? Да с чего он решил?..
Я уже собиралась рассказать о том, как всё было, но внезапно передумала. Чего это я буду облегчать ему муки совести? Пусть думает, что хочет.
– Я была с вами? – как можно более удивленно отозвалась я. – Как у вас совести хватило выдвигать столь вопиющие предположения? Мне совершенно без разницы, с кем вы провели ночь, но, пожалуйста, избавьте меня от ваших дурных фантазий.
Оттолкнув его, я вышла из ниши. Чонгук вновь догнал меня и встал передо мной.
– Я... я всего лишь хотел извиниться. В любом случае, я проверю кровь ритуалом, но прежде... Если это ты... проси всё, что хочешь. Я выполню любую просьбу. Еще раз... прости. Я был в бреду.
Как же хочется его ударить! За кого он меня принимает? За дешевку? За любовницу, которой после проведённой вместе ночи полагается дарить подарки? Я еще не настолько низко пала. Или может принять у него в дар что-нибудь очень-очень дорогое? Ха-ха, то-то будет номер, когда он поймет, что, между нами, ничего не было.
– Я желаю, – прошептала я, наклонившись к мужчине, – чтобы вы никогда больше не вставали у меня на пути, не попадались на глаза, не разговаривали со мной. Прощайте, Ваше высочество.
– Лалиса...
– Кажется, моя невеста предельно четко объяснила свои желания, – внезапно раздался рядом голос, заставивший меня вздрогнуть, а дракона медленно обернуться к говорившему. – Доброго дня, Ваше высочество.
Интересно, давно тут стоит Хосок? Сколько успел услышать? И почему мы были настолько увлечены диалогом, что совершенно не заметили приближение его высочества?
Кронпринц не спеша подошел ко мне и, взяв меня за руки, поцеловал пальцы. Чонгук внимательно следил за его действиями, и будто прекрасно это осознавая, Хосок нарочито медленно откинул мои волосы назад, обнажая шею для мимолетного поцелуя. На щеках вспыхнул румянец. Я помнила совершенно другой ночной поцелуй. Более страстный и намного более желанный.
В глазах Чонгука вспыхнул огонь. Неистовый, готовый сжигать все на своем пути. Но сейчас мне действительно лучше держаться подальше от этого пламени, ведь оно уже и так могло зажечь меня, точнее, феникса, если предположение Файра подтвердится.
– Ваше высочество, – проговорила я и улыбнулась Хосоку, – я как раз искала Вас... хотела попрощаться перед отъездом в поместье.
– Думаю, я здесь лишний, – прошептал Чонгук и, по традиции Амирада, а не Дракмара, взял меня за руку, чтобы поцеловать пальцы на прощание.
Только он дотронулся до запястья, обхватив его пальцами, и в этом месте стало так больно, словно выжглась магическая татуировка. Когда он отпустил меня, я даже украдкой посмотрела на руку – ничего не изменилось. После этого Чонгук решил удалиться и быстрым шагом направился к лестнице. Сколько сил мне стоило не посмотреть ему вслед! Я считала каждый шаг, который отдалял нас друг от друга.
– Я принес тебе бумаги, – внезапно произнес Хосок и вынул из пространственного кармана сверток. – Помилование твоего брата, подписанное мной и отцом.
– Спасибо! – с жаром отозвалась я и раскрыла бумагу, пробежавшись по ней глазами.
Абсолютно идеально составленный документ. По нему выходило, что при любом раскладе Чимин попадает под амнистию. Значит, ему ничего не угрожает. Но тогда я буду обязана выйти замуж за его высочество, а если откажусь и просто верну эту бумагу его высочеству, расторгну с ним помолвку, то и брат вновь окажется в опале. Что же делать? Может, действительно отправиться в монастырь? Если девушка предпочитает пожизненное служение создательнице, то она становится дочерью богини и никакие ранее подписанные документы уже не действуют.
Оставлю этот вариант на крайний случай.
– Вы не против, если я завтра утром заеду за вами для утреннего променада? Мы могли бы сходить в булочную на углу Цветочной улицы, а после заглянуть в ювелирную лавку.
– Как будет угодно моему принцу.
Хосок улыбнулся и, наклонившись ко мне, попытался поцеловать, но в этот момент его словно током ударило. Шикнув от боли, он прикоснулся к своим губам и недоуменно посмотрел на меня.
– Что это было?
– Статика, – тут же ответила я. – Иногда такое бывает, правда?
Хосок смотрел на меня настороженно, но все-таки кивнул, а я, поклонившись, попросту сбежала, молясь создательнице, чтобы кронпринц не догнал меня.
Едва оказавшись в своих покоях, я несколько секунд переводила дыхание. Хмари туманные, что это было?! Почему Хосок не смог меня поцеловать? Не то чтобы я хотела этого поцелуя, даже наоборот, но сам факт появления подобной защиты меня пугает. Связано ли это с новыми способностями или... с тем разбитым артефактом?
Ладно, для начала займусь подтверждением теории Майра. Я бросилась в ванную. Раздевшись, встала спиной к зеркалу и, досчитав до десяти, обернулась.
Ничего. Спина абсолютно чистая, лишь несколько родинок-точек все еще были на своих местах. Значит, случай с фениксом – не про меня. Хорошая ли это новость?
Или для его проявления еще не пришло время?
Вещей, которые следовало взять с собой, было немного. Лишь саквояж, в который горничная сложила вчерашнее платье. Сегодня она меня и провожала до подъездной дорожки. Я шла мимо кустов с прекрасными зелеными розами, когда заметила прогуливающихся вдали Чонгука и Джису.
Сама не отдавая себе отчета в своих действиях, я подошла ближе к кустам. Теперь я не только воровка чужих ласк, но и воровка чужих встреч. Скоро дойдет до воровства чужих жизней. Схватив цветок и уколов руку о шипы, я начала обрывать лепестки, при этом не отводя взгляда от прогуливающейся пары.
– Это мои любимые цветы, – внезапно раздался голос рядом, и я вздрогнула, тут же склонившись перед Дженни Манобан.
– Ваше величество, нижайше прошу простить меня! Я готова понести наказание.
– Полно тебе, дитя моё, – рассмеялась женщина. – Мне кажется, ты уже несешь наказание, возложенное на тебя недругами.
– О чем вы? – вскинула я бровь.
Вдовствующая королева устремила свой взор в сторону, туда, где прогуливались истинные. Всякий раз, когда я на них смотрела, морщилась.
– Думаешь, здесь все чисто? – спросила она.
Я посмотрела под ноги, где на дорожке лежали лепестки.
– Простите, я прикажу прибрать...
– Да я не об этом, – махнула рукой её величество и кивнула в сторону Джису и Чонгука. – Я о них. Чонгук приходил ко мне накануне бала. И намекал на чувства к другой. К чему столь резкая перемена в нем?
– Истинность, – я пожала плечами. – Это ведь драконья любовь. Она ослепляет.
– Нет, – запротестовала королева, – любовь – одна на всех. Истинность у драконов лишь помогает увидеть ту самую, идеально подходящую половинку. Чувства возникают у людей. И Чонгук не мог находиться две недели рядом с принцессой и внезапно воспылать к ней чувствами лишь вчера.
– Вы намекаете?.. – нахмурилась я.
– Зелье лжеистинности, – прошептала Манобан доверительно. – Я думаю, кто-то применил его к огненному принцу.
– Насколько я знаю, зелье нужно постоянно обновлять, – произнесла я. – Это особая эльфийская разработка, запрещенная в Дракмаре.
– Говорят, последние образцы усовершенствованы. И нужна лишь личная вещь, чтобы зелье подействовало раз и навсегда. Вот только Чонгук очень осторожен – однажды его отец так же попал под действие этой эльфийской дряни, – тут я вздрогнула, так как слышать ругательства из уст такой почтенной дамы было непривычно, – поэтому наш дракон не мог так просто попасться. Чтобы его опоить, нужно было исхитриться.
Это точно. Позавчера Чонгук ушел из беседки с принцессой на руках. Могла ли она наедине его чем-нибудь опоить? Например, под видом микстуры или противоядия дать ему зелье? И его болезненное состояние после ничто иное, как сопротивление организма воздействию этой дряни, а не яда змеи.
Или же я просто хочу верить именно в эту теорию?
– Тогда нам срочно нужно сообщить ему об этом и разобраться в этом вопросе, – уверенно произнесла я и направилась к дракону, но вдовствующая королева схватила меня за локоть.
– Я ему уже намекала – намеки уходят впустую. Он влюблен, пусть и наведенно. Ему тяжело признать сей факт, к тому же, он отрицает, что что-то пил из рук принцессы. Говорит, что волнение за неё в критический момент могло открыть ему глаза на истинность между ними.
– Тогда все сходится, – произнесла я упадническим голосом, – ему ведь сказал оракул, что его суженая – принцесса Амирадская.
– Вот только может быть и другая принцесса, – многозначительно произнесла Манобан. – Зелье лжеистинности впервые было изобретено почти сто пятьдесят лет назад одной эльфийкой, только она может нам помочь. Я написала ей письмо и пригласила в театр. Должна играть чудесная труппа из Вильтероса. Не составишь нам компанию?
Мое сердце забилось чаще, а пальцы непроизвольно сжали ткань платья.
– С удовольствием, – охотно откликнулась я.
– Прекрасно. Тогда мой экипаж заедет за тобой на следующей неделе в среду к четырем.
Подождите-ка... еще ведь почти неделя до назначенного времени!
– А раньше с этим чело... эльфийкой нельзя встретиться?
– Нетерпеливая, – улыбнулась Манобан. – Твоя мама отличалась большим смирением. Это качество у тебя от отца. Он был таким же порывистым.
– Нет, это не так, – я мотнула головой. – Мой отец был молчаливым, замкнутым и неторопливым.
Дженни улыбнулась, но пояснять ничего не стала. Неужели отец когда-нибудь был другим? Что же могло его так изменить?
– Так почему мы не можем отправиться раньше? – повторила я свой вопрос.
– Она немного занята и обещала закончить свои дела через несколько дней и сразу же прибыть в Амирад. К сожалению, встретиться с ней открыто я не могу – это вызовет подозрения, поэтому мы просто посидим в одной ложе в театре – совершенно случайно, а заодно заглянем в дамскую комнату, – подмигнула королева. – Сейчас мы с тобой в центре внимания, моя дорогая. Следи за каждым своим шагом, за каждым своим словом и главное – береги себя. Твое неведение сейчас – твоя защита, поэтому и впредь оставайся слепой и глухой к любым пересудам, – дав этот поистине неожиданный совет, она продолжила будничным тоном, чуть отклонившись назад: – А теперь, давай восстановим мои цветы.
Манобан взмахнула руками. И все ободранные мной лепестки вернулись на бутоны. Я с улыбкой следила за этой магией и только в конце поблагодарила вдовствующую королеву.
Чонгук Огненный
– Я обрел истинную.
И мама, и отец обернулись одновременно. Не каждый день сын и наследник бросается такими фразами за завтраком. Но я чувствовал, что должен поделиться своими чувствами и мыслями с ними.
– Поздравляю! – с восторгом откликнулась матушка и, подбежав ко мне, обняла и поцеловала в щеку. – Я так рада за тебя, Гук!
– Невероятно, – произнесла сестра-близнец и посмотрела на меня исподлобья. – И ты мне ничего не сказал? Почему?
– Потому что я не уверен, что эти чувства настоящие, – прошептал тихо.
Но услышали меня все. И застыли. Мама присела на свободный стул рядом и посмотрела не на меня – на отца. Владыка откинулся на спинку стула и наградил меня проницательным взглядом, подталкивая к дальнейшему разговору.
– Принцесса Амирадская, – начал я, – я почувствовал к ней тягу, мой дракон сходит по ней с ума. Он постоянно хочет быть рядом, желает совершить первый совместный полет и после сделать своей единственной.
– Но что тебя смущает? – спросил Владыка. – Принцесса Амирадская... Не она ли твоя истинная, судя по предсказанию?
– Она, – согласился я. – И из-за этого история становится еще более запутанной. Есть основания полагать, что принцесса Амирадская может быть не одна. Есть истинная наследница трона, хоть и незаконнорожденная, но Манобан по крови и магии.
Отец улыбнулся. Значит, я отгадал его загадку и правильно все понял.
– Лалиса Монблан, – произнес отец, – неинициированный феникс. Ты понял все верно.
Мама и сестра молча слушали нас. У обеих на лицах читалось сочувствие. Мне было ужасно неловко, но я точно знал, что сейчас за столом сидят лишь те люди, что всегда готовы искренне поддержать меня.
– Она мне нравится, – продолжил я и сглотнул. – Мне-человеку. Да и дракон на неё реагировал до вчерашнего дня. Я был уверен, что она моя Миари, пока сегодня, едва проснувшись, не почувствовал невероятную тягу к Джису Ким. Иррациональную, но такую сильную, что я едва могу противостоять своему дракону и его желаниям.
– Семейный артефакт все еще не обновился? – спросила мама, посмотрев на отца.
– Все еще на восстановлении, – отозвался Владыка Огня и покачал головой. – Так что этот вариант нам не подходит. Чонгук, что ты вчера пил, ел, чем дышал?
– Я проверял всю еду и напитки артефактом – к сожалению, он действует не постоянно, а лишь при активации, поэтому вполне возможно, что зелье могло попасть через дыхательные пути. Тогда придется проверить весь дворец Раполя.
– Следы не могли так быстро исчезнуть, – произнесла сестра. – Я помогу тебе с розыском. Ты знаешь, у меня идеальный нюх.
Я благодарно кивнул сестре, а сам ужасно смутился. Что же было ночью между мной и Лалиса? Не причинил ли я ей боль? Воспоминания были смутными, отрывочными, явь путалась со сном.
На что же так отреагировал мой организм: на яд или на чужеродное зелье лжеистинности?
Когда я вернулся в свою спальню, в комнату ворвалась сестра. Розэ с детства была мне ближе всех, таковы уж близнецы, даже разнополые. Все детство мы провели вместе, покрывали проказы друг друга, и все творили сообща.
– Рассказывай! Что там у тебя за истинная? Та, которая настоящая, – сделала акцент на последнем слове Розэ.
Я сомневался, рассказывать ли обо всем сестре, и все-таки решился. О нашей первой встрече с Лалиса и разбитом артефакте.
– Теперь понятно, почему ты дал отставку Сане еще две недели назад. С того дня, как повстречал свою истинную!
– Я не сразу понял, что она истинная, – нахмурился я. – Точнее, вообще не верил в это. Думал, что в моей мужской недееспособности виноват разбитый артефакт...
– В мужской?.. – Розэ приподняла брови и, осознав весь курьез ситуации, рассмеялась.
В этот момент мне хотелось выбросить сестру из окна. Да вот беда – она не дракон и летать не умеет. Разобьется или свою тигриную шкурку попортит. А она у неё красивая.
– Ты думаешь, что это из-за разбитого артефакта? – вдоволь насмеявшись, так, что пришлось убирать слезы в уголках глаз, спросила Розэ.
– А как иначе?
– Но влечение же к этой Лалисе есть? – уточнила она, и я кивнул. – Значит, твои проблемы по мужской части потому, что ты встретил истинную. Связь образовалась, и ты больше не сможешь спать с другими женщинами.
– Связь не может образоваться так быстро, для этого нужно время, – запротестовал я.
– Возможно, у тебя особый случай. Миари – та, что способна принять внутренний огонь, но Лалиса – сама и есть огонь. Ей не надо становиться кем-то, кто способен не сгореть в твоём пламени, ведь она уже им была. Она – феникс, Миари априори, а тут еще и твоя истинная. Поэтому ваша связь образовалась мгновенно, едва вы увидели друг друга, а сломанный артефакт лишь запутал тебя.
Слова сестры звучали разумно. Но как бы найти им подтверждение?