Красавица и Драконище

– Теперь ты точно будешь моей, – хмыкнул Хосок и притянул меня за руку к себе.

Вокруг нас уже светились магические руны. Ритуалы брака в каждом людском королевстве отличались, часто незначительно, но все же. В нашем союз двух сердец заключается с помощью фамильного перстня жениха – во время ритуала он нагревается и оставляет индивидуальную для каждого рода вязь на пальце, означающую закрепление союза. После этого жених должен произнести ритуальную фразу в круге – "Принимаю на себя обязательства и обещаю беречь", и приложить свою ладонь к ладони невесты – и такая же татуировка проявляется на его среднем пальце.

– Моя ненаглядная Лалиса...

– Хосок, неужели ты думаешь, что после всего, сказанного тобой, у нас получится крепкая семья? – с усмешкой спросила я.

Лицо принца вытянулось. Он будто тоже только сейчас задался вопросом, зачем выложил мне все как на духу, без утайки, говоря исключительно чистую правду. По крайней мере, это выглядело именно так.

– Не важно, – мотнув головой, растерянно произнес принц и сплел наши пальцы. – У нас будут дети – фениксы, и ты станешь чудесной матерью. Дети объединят нас, как моих родителей. Мама в нас души не чает...

И вырастила совершенно избалованных детей, не знающих ни в чем меры, пока их отец не просто не поддерживал свою супругу, а, мягко говоря, отстранился от неё и проводил время в постелях других леди. В этом и проблема. В семьях с неправильными ценностями либо вырастают те, кто отрекается от прошлого, живет новой жизнью и создает свои, отличные от родительских, стандарты личного счастья, либо – те, кто свято верует в единственно верный путь своих родителей, кладя на жертвенный алтарь не только свою жизнь, но и жизнь людей, которые решатся связать с ним свою судьбу. Вот только я этой жертвой становиться не собираюсь.

Я хочу жить. Хочу жить счастливо, свободно. Каждый день должен приносить мне радость, а не мучения, и уж тем более я не желаю, чтобы мои дети видели в качестве модели поведения несчастных родителей. Если и заводить детей, то только в счастливой семье, действительно желанных и оберегаемых.

– Уйди от меня, – сказала я с такой силой, что сама удивилась. В голосе – сталь. Я возненавидела сейчас Хосока не за себя, а за то будущее, которое он нам построил в своих мечтах, за то, что он уже заранее сделал несчастными наших потенциальных детей. – Сейчас же!

Запястье обожгло болью. Жемчужный браслет сломался и бесполезной игрушкой слетел с руки, следом за ним – и кольцо Хосока, а самого парня прошило магическим разрядом такой силы, что он упал передо мной на колени, ругаясь на древне-амирадском и проклиная меня.

Я думала, что это окончательная победа, но как же я ошибалась! Выйти за пределы круга я не могла – магия начавшегося ритуала не позволяла, а моя как нарочно не хотела откликаться. Хосок зло хмыкнул и поднял кольцо. Встав на ноги и крутя перстень в руке, он смотрел только на него, но при этом говорил мне:

– Вижу, тебе совсем не интересна судьба твоего брата... А он, между прочим, сейчас умирает на площади. Я могу отправить отцу приказ пощадить его... а могу и не отправить. Все будет зависеть от того, насколько ты будешь послушной, моя ненаглядная.

Последнее он произнес как проклятье. Мои руки мелко задрожали. Могла ли я положить свою жизнь на алтарь жизни брата?

– Площадь? – удивленно развернулась я к "жениху". – Расскажи.

Хосок открыл рот, точно собирался выплюнуть какую-то гадость, но вместо этого, будто сам того не желая, послушно произнес:

– Сегодня заговорщики вместе с троллями вошли в Раполь. К ним присоединились и простые горожане, которые пожелали смены власти. Много недовольных политикой моего отца: неподъемные налоги, отмена льгот, закрытие школ и лечебниц... как будто бы им это все нужно! Простолюдинам нужен кнут и пряник – а празднества мы им периодически устраиваем.

– Людям нужно больше свободы, – внезапно осмелев, произнесла я. – Кимы же с каждым годом затягивают гайки, ужесточают режим, а коррупция... коррупция невероятно растет. Я рада, что люди решились выйти на улицы именно сегодня, чтобы раз и навсегда положить этому конец.

Хосок рассмеялся: каркающе, зло. Мое сердце сжалось в страхе за брата и за всех причастных к его деятельности. Я подалась вперед, сжав кулаки.

– Вряд ли ты будешь рада, узнав, что все это – одна большая ловушка. Ловушка и для заговорщиков, и для троллей. Первые думают, что заручились поддержкой Еджу, но правда в том, что тролли уже двадцать лет – ручные псы моего отца. За розовый жемчуг, с помощью которого они делают мощные артефакты баснословной цены, они готовы на все. Заговорщики думают, что захватили пару наших кораблей с оружием при помощи троллей, но на самом же деле этим же оружием их и убьют.

Внезапно все сошлось. Статьи, прочитанные мной в городских вестниках о кораблях, на которых выживали лишь капитан и боцман, теракт в театре с помощью сжимающих артефактов, наверняка добытых все на тех же кораблях, и тролль в Авенкло, которого я видела вместе с братом.

– Ты знал, что готовится в театре?

На лицо принца упала тень. Значит, для них это было сюрпризом.

– Люди подготовили это без участия троллей, да еще и узким кругом. Для всех нас это оказалось неожиданностью и... предупреждением. А может, репетицией. В любом случае за смерть своей бабушки ты должна благодарить брата.

Я сдержала недовольство, все еще желая верить словам Чонгука. Он найдет мою бабушку. Она непременно будет жива!

– А вторые? Что думают вторые – тролли? – вернулась я к изначальной теме разговора.

– Что им щедро заплатят за убийство заговорщиков... но на самом деле многие из них погибнут в этой битве, а кто останется – умрет от рук гвардейцев моего отца. Кимам надоело кормить ручных псов – те стали слишком много просить, а запасы розового жемчуга тают, да и есть другие источники сбыта.

– Амулеты троллей из розового жемчуга – запрещены на всем континенте, они слишком опасны.

– И очень дороги, – подтвердил Хосок, даже не думая оправдываться. – Руку, принцесса? Завершим ритуал, который начали.

Я вновь сжала кулаки. Нужно что-нибудь придумать! Я снова развернулась к ритуальной защите и, прикрыв глаза, сделала отчаянный шаг, призывая всю свою спящую магию...

Магию призвать так и не удалось, а вот выйти из круга – да. Я изумленно заозиралась, понимая, что ритуал больше неактивен – начерченные на полу символы погасли. С чувством превосходства я развернулась к Хосоку и застыла.

Парень стоял связанный энергетическими путами, но пытался вырваться. В этот же момент меня обняли сильные мужские руки. Я улыбнулась. Чонгук поцеловал меня в макушку, и я, развернувшись к нему, обняла его в ответ.

– Спасибо! Ты спас меня.

– А могло быть иначе? – с улыбкой спросил Чонгук, приподняв мой подбородок пальцами. – Ты в порядке?

Я молча кивнула, не в силах выразить все свои чувства словами. В этот момент Чонгук бросил короткий взгляд назад и оттолкнул меня за спину, установив односторонний магический щит. Заклинание Хосока растеклось по нему, но Амирадский принц и не думал сдаваться. Он ринулся в атаку вновь.

Чонгук буквально швырнул на него щит и тот, подлетев к Киму-младшему, впечатал парня в стену. Мужской стон огласил храм, усилившись благодаря хорошей акустике. Но принц не желал сдаваться. Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги и, сплетя новое заклинание, бросился на Чонгука.

Но навстречу принцу прыгнул уже тигр – со смертоносными когтями, острыми клыками и глазами, в которых полыхал огонь. Хосок стушевался, застыл, и в этот же момент тигр словно куклу откинул его на стену. Хосок сполз на пол, оставив кровавый след на стене. Теперь он уже не спешил подниматься, а тигр подбирался к нему, медленно, походкой опасного хищника, который вдоволь упивается страхом безысходности своей жертвы.

Он его убьет, точно убьет. Никто не смеет красть истинную у дракона, никто! А Хосок посмел. Тут уже никакой хваленый пацифизм драконов не поможет, когда в силу вступают чувства и драконьи инстинкты. Он будет защищать свое любой ценой.

Я бросилась наперерез. Хорошо, что тигр не спешил, иначе бы не успела. Я обняла огромную мохнатую морду и шепнула:

– Он не стоит того... Его обязано наказать общество. Ты не должен брать этот грех на себя.

Тигр рыкнул, явно не согласный, но я держала его крепко – так, что если шевельнет пастью, может причинить мне вред, поэтому Чонгук стоял смирно. Хосок, поняв слабость противника, решил поступить как трус и напасть исподтишка.

Это стало его ошибкой. Теперь уже даже я не могла удержать тигра. Он отбросил меня так, что я шмякнулась на попу, а Чонгук перекусил руку Хосока, на которой он держал почти скастованное заклинание. Заверещав, Хосок рухнул на колени, потом завалился на бок, а Чонгук принял обличье человека. На его теле начали восстанавливаться лоскуты одежды, сшиваясь и возвращаясь в первоначальный вид. Наследник Огня тяжело дышал, стоя над корчащимся и подвывающим от боли Хосоком.

– Чонгук, не надо, – тихо попросила я.

Дракон вздрогнул, и в следующее мгновение бросился ко мне, подхватив на руки.

– Ты как? Я не сделал тебе больно?

– Все хорошо, – пробормотала я и попыталась освободиться. Безуспешно. – Как ты меня нашел? Этот храм закрыт...

– Именно поэтому и нашел. Где бы этот умник, – кивок в сторону Хосока, уже связанного магическими путами, и на этот раз он уже был не в состоянии их разорвать, – еще мог провести ритуал с моей истинной? Я бы почти везде смог тебя почувствовать, особенно с этим.

Чонгук всё-таки поставил меня на пол и дотронулся до моего запястья – того самого, которое запульсировало в ритуальном кругу, когда с меня слетели браслет и кольцо – и на нем проявился тонкий красный знак, похожий на множество повторяющихся молний с характерным изгибом. Значит, именно он все это время защищал меня от Хосока? Я внезапно вспомнила, когда Чонгук успел на меня его "повесить" – когда мы вышли из ниши и нас прервал Хосок. Тогда я жутко злилась на Чонгука за то, чье имя он произнес ночью и с кем решил связать судьбу, а сейчас даже немного стыдно за свою ревность. Однако...

– Ты провел ритуал с Джису?

– Нет, – улыбнулся Чонгук и дотронулся костяшками пальцев до моей щеки. – Я провел ритуал чистой правды, благодаря чему все ближайшие кровные родственники Джису до следующего новолуния будут говорить правду и только правду.

Смысл всего этого постепенно доходил до меня. Сегодня новолуние – многие ритуалы приобретают максимальный пик силы именно сегодня. Поэтому Чонгук назначил якобы обряд единения на сегодняшнюю ночь, а Хосок решил повторить его подвиг, поэтому и заговорщики нападают именно сегодня – уверена, чтобы их заклинания разили сильнее.

Так же я поняла, почему Хосок мне говорил правду и отвечал честно. Чонгук все спланировал заранее.

– Ты обманул свою истинную? – подначила я его, с трудом скрывая улыбку.

– Нет, своей истинной я говорю правду без всякого ритуала, а вот лжеистинную... вывел на чистую воду и выпил противоядие. Теперь я абсолютно свободен от пагубного влияния запрещенного зелья.

– И когда ты понял, что ненастоящее, а что истинное?

– Разобраться было несложно, сложнее – бороться со своим драконом. Он был словно одержим ею, с тобой же... он счастлив. Я счастлив. Ты всегда в моих мыслях и в сердце, где бы ты ни была. Наши чувства – единственные настоящие, и я должен умолять тебя о прощении за то, что на короткий миг заставил тебя поверить, будто, между нами, все ложное, чем сильно обидел.

– Мои чувства к тебе сильнее обиды, к тому же, во всем виноваты Кимы, однако... – Я закусила губу. – Мне не нравится, что ты принимаешь за меня решения.

– Обижаешься, что я на три дня запер тебя во владениях Огня?

Я медленно кивнула.

– Тебе следовало сразу обо всем мне рассказать, а не поступать своевольно, лишая меня выбора. Тем более вышло все только хуже – я увидела ритуал, навыдумывала чепухи, и ведь даже могла его сорвать... Когда ты молчишь, ограждаешь меня от неминуемой опасности – все получается только хуже. Я достаточно сильная, чтобы принять любую истину, но не от других, а от тебя. Я хочу не стоять за твоей спиной, я хочу стоять рядом, и лишь в моменты, когда мне самой захочется побыть слабой и беззащитной, позволять тебе оберегать меня. Но если я прошу рассказать мне, прошу вернуть меня туда, куда хочу – ты должен прислушиваться к моему мнению.

– Даже если это может навредить тебе? Я старался беречь твои чувства. Не хотел, чтобы ты видела ужасы восстания... Мне сложно видеть твою боль, лучше бы ты злилась на меня, чем испытывала её.

Я вздохнула. Правильно ли он поступил? Правильно ли я размышляла? У каждой стороны есть две медали, и найти истину порой очень сложно. Мне действительно даже больно подумать о том, что сейчас происходит на площади, но там мой брат. Неизвестность – еще хуже. Я улыбнулась и, привстав на цыпочки, подарила мужчине мимолетный поцелуй.

– Просто давай мне свободу выбора.

– Я постараюсь, Миари.

Этого на первых порах отношений было достаточного. Обещания.

– Теперь нам нужно на площадь? – это был вопрос, но скорее утверждение, на которое Чонгук ответил кивком и, разбив один из артефактов-накопителей, открыл портал.

Хаос, творящийся там, сложно описать словами. Лязг металла, магические коконы, заклинания и вспышки. В меня чуть не попал кортик, который ловко перехватил Чонгук. Я тяжело задышала, схватившись за сердце. Теперь я в полной мере поняла, от чего меня защищал дракон.

Люди сражались с троллями. Как и сказал Хосок, тролли, которых мой брат считал за союзников, обратились против них и теперь всей своей мощью давили на обычных горожан, которых всеми силами пытались защитить маги, и заговорщиков. Но видно было, что тролли побеждают. Люди ушли в защиту, в то время как тролли – нападали и оттесняли.

– Где же мой брат? – прошептала я. – Хосок сказал, что он ранен...

Зря, зря я это произнесла. В этот момент один из троллей поднял тело моего брата как флаг над собой и заревел. Его собратья ринулись в атаку с удвоенной яростью, в то время как люди еще больше испугались.

Я застыла. Чонгук сжал мою руку. Он не спешил вступать в бой, и это было логично – если он вмешается, это будет прямым вмешательством Дракмара. Он не обычный дракон, а дракон, наделенный властью.

– Он ведь жив? – шепнула я, не давая слезам скатиться по щеке, но они все равно начали застилать глаза.

Чимин, мой глупый и смелый брат, не мог так просто умереть. Нет, не мог! Как же я ненавижу политику! Какая она грязная, отвратительная, неприемлемая для меня! Должно быть, я не создана для того, чтобы быть королевой. Я никогда не смогу понять, как могут деньги и амбиции государства быть дороже человеческих жизней? Жемчуг, золото... это все презренные разменные монеты!

Никогда прежде меня не охватывала такая злость и жажда... жажда защитить. Защитить не только брата, но и всех людей на площади. Всех, кто хотел свободы, хотел для себя и родных лучшей жизни, но в итоге стал жертвой придворных интриг!

Мои руки лизнул огонь. Но он не причинял мне вреда. Он был ласковым, добрым, но в то же время воинственным, готовым оберегать. Он был праведным мечом, карающим преступников, и сейчас я осознала это в полной мере.

Феникс... он возродился во мне тогда, когда требовалось спасти свою жизнь и жизнь принцессы. Потом он замолчал, иногда вырываясь на свободу, когда нужно было защитить Чонгука от мерзких происков Кимов. А тогда, в каньоне, он молчал, потому что знал – ему некого защищать. Сейчас же он восстал из пепла, готовый карать и миловать. Потому что изначально фениксом одарила создательница того, кто хотел защитить свою возлюбленную. Цель этого существа – защита.

Чонгук отступил. Он видел, как меня охватывает огонь. Мне и правда был ни к чему огнеупорный костюм, ведь этот мой огонь не жег меня – он бережно обтекал мои волосы, ногти, губы, словно стремился защитить даже меня, а не навредить.

Я оттолкнулась от земли. Почувствовала, как за спиной распускаются огненные крылья, и взлетела вверх, кружа над застывшей толпой. В глазах людей появилась надежда, а в глазах троллей – страх.

Струя огня побежала от моих рук и взяла в оковы тролля, что держал моего брата. Это был не тот, кого я видела в Авенкло, намного крупнее, сразу видно – предводитель. Его обуял огонь, но я знала, что он – не убьет, а лишь обезвредит. Я подлетела к брату и взяла его на руки – веса почти не чувствовала из-за магии. Оглядевшись по сторонам, я нашла того, кто следил за мной, не забывая отбивать удары троллей – кажется, его я пару раз видела в одной камере с братом. Именно к нему я и полетела.

Остановилась лишь на мгновение, когда увидела дядю – он стоял на балконе одного из ближайших домов, наблюдая за всем издалека. Меня охватил ужас. Неужели он и правда на стороне Кимов? Словно заметив мой интерес, Намджун кивнул мне. Взгляд феникса был острее, поэтому я уловила не только выражение его лица, но и всю боль в глазах. Он тоже волновался за Чимина.

Когда я опустилась перед другом брата, рядом уже стоял Чонгук, который и забрал у меня тело Чимина, создав вокруг нас четверых защитный купол. После этого из соседнего здания – закрытой, полуразрушенной от магических взрывов булочной – вышел полноватый мужчина и махнул нам рукой.

– Это свой, – тихо проговорил друг Чимина и все-таки решил представиться: – Эрик. Идемте.

Мы поспешили в здание. Через выстроенный Чонгуком купол пытались пробраться тролли, но тщетно. Мощные удары то и дело обрушивались на прозрачную перламутровую пленку, но она стояла, лишь изредка дрожа.

Мы влетели в булочную и поднялись на второй жилой этаж. Перед Чонгуком распахнули дверь комнаты, и он тут же уложил Чимина на кровать. Быстро проверил пульс и после этого успокоил всех присутствующих.

– Жив, – прошептал Чонгук, и я облегченно выдохнула, не удержав слезы радости.

– Но что нам делать? Мы выстоим? – встревоженно спросил "булочник".

– Дракон и феникс на нашей стороне! – восторженно произнес друг брата, хотя было видно, как его лихорадит в настроении, как бегают его глаза, и как он не готов к обрушившейся на него действительности.

– Я вам не помощник, – покачал головой Чонгук. – Император Дракмара против того, чтобы кто-то из драконов вмешивался в людские дела. Иначе...

– Весь мир будет принадлежать Дракмару, – закончила я за него и кивнула. – Это правильно.

Заговорщики переглянулись, но ничего не сказали. Я судорожно пыталась найти выход, смотрела вниз, как люди гибнут от рук троллей, как тролли падают замертво, пораженные заклинаниями или острыми мечами людей, которые уже доведены до пика отчаяния. Это было страшно. Это было ужасно.

Нет ничего дороже жизни. Нужно прекратить это кровопролитие. Мне нужно объяснить, сказать... Но что я скажу? Кому? Люди на площади приверженцы старой династии, они и так пойдут за мной, а вот тролли... им нужен жемчуг, который дает Сокджин Ким. Я же на такую сделку идти не готова. Поэтому мне нужны другие... мне нужны гвардейцы. Но пока я буду пробираться во дворец и что-то доказывать – люди и тролли на площади продолжат гибнуть...

План. Мне нужен план. Я посмотрела на Чонгука и неуверенно начала:

– Мне кажется, стоит попробовать обхитрить Кима. Хосок сказал, что это ловушка и для троллей. Едва они перебьют заговорщиков, как оставшихся троллей перебьют гвардейцы.

– Это отличный план, – согласился дракон и продолжил уже за меня: – Людям следует уйти отсюда, сделав вид, что они побеждены, и подождать, когда в бой вступят гвардейцы его величества.

– Но тролли кинутся за нами, им наверняка поступал приказ гнать нас до последнего, – засомневался Эрик.

В этот момент в дверь замолотили. Чонгук бросил взгляд в сторону выхода и произнес:

– Мэтр Намджун.

Мое сердце начало биться быстрее. Эрик приблизился к двери, а Чонгук резко распахнул её, на всякий случай прикрыв всех дополнительным куполом. Едва Намджун переступил порог, как Эрик напал сзади и приставил кинжал к горлу мага.

– Шевельнете пальцами, чтобы создать заклинание, и я перережу вам глотку, – рыкнул зло Эрик.

Я дернулась вперед от глухой угрозы. Каким бы он ни был, он мой дядя! Тот, кто растил меня большую часть моей жизни, кто защищал меня, порой ценой собственного благополучия. И прежде, чем я не услышу от него признания в содеянном или оправдания, я не могу слепо полагаться на мнение других, пусть даже и под ритуалом чистой правды. Ведь правда может быть у каждого своя.

– Я пришел к племяннику, – прохрипел мужчина. – Клянусь.

– Магически, – поправил его Чонгук.

И дядя вновь послушно согласился, дав клятву верности без сожаления и препирательств. Придворный маг даже не поздоровался со мной, он тут же бросился к племяннику, начав оказывать первую целительскую помощь. Мы продолжили обсуждать план, который услышал и Намджун. Он вскинул на нас голову и произнес:

– Я смогу убедить короля, что восстание подавлено, хотя, боюсь, для этого мне нужно будет тело Чимина. Я облегчил его боль и поместил в лечебный кокон – к сожалению, я не целитель, большего сделать не могу. Но если все удастся, король поверит мне.

– Но не обманешь ли ты нас? – спросила я то, в чем боялась признаться даже себе. – Однажды ты уже подписал соглашение о моем браке с королем.

– Подписал, – не стал отпираться Намджун, встав на ноги. – Чтобы спасти тебя. Иначе бы тебя убили. Ты таила в себе и силу, и погибель для Кимов. Я знал, что я не твой старший кровный родственник, поэтому моя подпись не имела силы, а вот Ким забыл об этом. Он вообще считал леди Дженни недоразумением, от которого следует избавиться, и постоянно забывал о её существовании.

Я вновь сглотнула. Жива ли бабушка? Правду ли говорит дядя? Как же хочется ему верить!

– Клятву, – произнесла я и тут же попросила прощения: – Мне жаль.

– Ничего, я все понимаю.

Намджун принес клятву, и я почувствовала, как по щекам катятся слезы. Чонгук осторожно приобнял меня, но я отступила от него, чтобы обнять дядю. Он не предавал меня. Он делал все для того, чтобы меня спасти!

Порой для нас важнее всего не то, что происходит в мире, а то, как на ситуацию смотрят наши родные и близкие люди. И если мы находим в их речах и действиях поддержку и понимание, то нам самим становится спокойнее и теплее.

Смутившись собственной эмоциональной несдержанности, я отступила к Чонгуку. Дядя тоже переменился, словно взял себя в руки, и только тогда мы приступили к обсуждению подробного плана с внесением корректировок. На все про все у нас было не больше десяти минут – мы торопились, ужасно торопились, боясь лишних жертв.

Первым ушел дядя с Чимином на руках, а наш план начал воплощаться в действие. У всех заговорщиков была ментальная связь, а горожан, которые тоже вышли ради свободы на улицы, просто утягивали за собой, спасаясь бегством. Тролли было бросились за нами, но наткнулись на невидимую преграду – Намджун активировал защиту придворцовой площади, которую устанавливал он сам. Никто бы этого не заметил, даже король, поэтому он просто решит, что все действительно бежали.

Но оставалась проблема – наблюдатели. У короля всегда есть свои уши и глаза, всегда и везде. Некоторых вычислил Чонгук, о других сообщил дядя, а третьих я смогла почувствовать силой феникса – силой, призванной защищать. Сейчас я как никогда хотела защитить тех, кто жил в этом городе, кто жил в этом королевстве, когда-то управляемом моим отцом.

Теперь я уже точно знала, кто я такая. Принцесса Лалиса Манобан, последний феникс Амирада.

Когда дело было сделано, нам оставалось только ждать. Сначала поступил сигнал от дяди – король после недолгих раздумий выслал гвардейцев. Он был обеспокоен тем, что не поступало вестей от его шпионов, но ждать он не мог – разозленные и запертые тролли начали штурмовать дворец. Разумеется, сам король и не догадывался о том, что дядя активировал защиту и тролли были здесь буквально заперты.

Началось второе сражение. Мы с Чонгуком наблюдали за ним с часовни, сидя под колоколом. Мне было больно смотреть на это, тогда я отвернулась, зарывшись лицом в жилетку дракона. Мне было жалко.

Жалко всех. Но сейчас я понимала, что решается судьба Амирада. Люди устали жить впроголодь, устали от коррупции, устали от разбитых улиц, нищеты и пьянства, которые процветали с каждым годом правления Кимов все сильнее. Когда-нибудь любому узурпатору приходит конец. Сегодня был конец Кимов.

Дядя открыл защиту. Тролли, почувствовав, что слабеют, начали отступать, убегая к своим кораблям. Это было половиной победы. Гвардейцы оттаскивали тела раненых и убитых, и настало время начинать второй акт.

Я взлетела над площадью, неминуемо приковывая взгляды, и приземлилась на балконе невысокого дома, с которого еще несколько часов назад за полем битвы наблюдал мой дядя.

– Ради чего вы сражаетесь? – спросила я у гвардейцев. – Ради короля, который отсиживается в своем дворце? Который трусливо поджал свой рыбий хвост и боится показываться мне – истинной представительнице рода Манобан. Кому вы хотите служить? Лжецу или той, что несет огонь защиты?

Гвардейцы замерли. Я перевела дыхание. Даже после многократной репетиции речи мне было неловко. Казалось, что никто не откликнется на мои слова. Никто не пойдет за мной – молоденькой девчонкой, которая еще неделю назад была третьей фрейлиной Джису Ким.

– Кто ты? – раздался голос из толпы и вперед вышел капитан.

Молодой. Я часто видела его во дворце. У него было ужасно мало наград в отличие от генерала, стоящего за его спиной и увешанного орденами. Он цыкнул на подчиненного и положил ладонь на плечо молодого капитана, но тот скинул её и сделал еще два шага вперед. Вокруг него образовалось кольцо отчуждения.

– Я спрашиваю, кто ты?

– Лалиса Манобан. Бастрад короля Киллиана, – честно ответила я, не став скрывать низость своего происхождения. – Последний феникс Амирада. Но главное не это. Главное – кто вы. Мешки мяса с низменными желаниями на службе у псевдо-короля, который двадцать лет назад обманом захватил власть и убил моего отца, или гвардейцы, лучшие воины Амирада, преданные не королю-пустозвону, а своей стране, своему королевству, своему народу? Кто вы, бравые мужчины в доспехах?

Молчание и следом за ним – шепот. И вопрос:

– Откуда тебе знать, что его величество Сокджин ... убил его величество Киллиана Манобан? – произнес все тот же капитан с запинкой, словно боялся, что за один этот вопрос его четвертуют здесь и сейчас.

Я с трудом подавила улыбку. Это был тот вопрос, который требовался. Которого я ждала.

– Так спросите у него прямо. И если он ответит "да", то подумайте о том, кому вы служите: ему, алчному до денег убийце, или своему королевству и народу. Если второе, то вы обязаны взять Кимов под стражу. Их откровения должны услышать все в Амираде. Каждый житель, каждый ремесленник, животновод, торговец и крестьянин. Каждый в Амираде должен узнать, что случилось двадцать лет назад.

Вот и всё. Теперь дело за справедливостью и ритуалом чистой правды.