Сила Дракона
Дрифтмарк погрузился в траур.
Море было неспокойным, словно скорбело вместе с собравшимися.
Дэйрина стояла рядом с Дэймоном, одетая в тёмное платье. Её взгляд был прикован к гробу, который после речи
Вэймонда Велариона медленно спускался в воду. Она никогда не знала Лейну Веларион. Для неё это была просто чужая женщина, мать Рейны и Бэйлы, её сводных сестер, но не более. Её смерть не трогала Дэйрину так, как остальных.
Но, глядя на скорбные лица Бэйлы и Рейны, Дэйрина почувствовала тень чего-то чужого, неприятного. Боль, которая не принадлежала ей, но всё же отзывалась в груди.
Рейнис стояла чуть впереди, рядом с Корлисом. Её осанка оставалась гордой, но глаза, покрасневшие от слёз, выдавали горе.
Рейнира держалась рядом со своими сыновьями. Джейс выглядел напряжённым, его кулаки были сжаты, а Люк исподтишка оглядывался на взрослых, будто пытался понять, как правильно скорбеть.
Дэймон молчал.
Он не сводил глаз с места где несколько минут назад находился гроб, и даже Дэйрина не могла сказать, что он чувствует. Его лицо оставалось спокойным, даже слишком.
Над ними пронеслась Вхагар, испуская протяжный, почти жалобный рёв. Дэйрина посмотрела на гигантскую драконицу. Теперь она осталась без всадницы.
И кто-то обязательно займёт её место.
________________________
Подойдя к Рейне и Бэйле, Дэйрина начала
—Соболезную вашей утрате—смотря в пол продолжила—я ее не знала, но думаю она была хорошей
—Спасибо, Дэйрина—ответила Бэйла
—Мы хотели с тобой познакомиться—продолжила Рейна—но не так.
Дэйрина улыбнулась а потом направилась к краю каменистого берегу где слышны были только удары воды об каменные стены, вдалеке был видел Лейнор, сидя на берегу моря смотря в некуда, конечно, он потерял сестру.
Ветер гнал волны к скалам, разбивая их о камни. Солёный воздух холодил кожу, проникая под тёмные одежды. Дэйрина стояла чуть в стороне от остальных, наблюдая за бушующим морем.
—Соболезную—послышался голос из-за спины а повернувшись увидела Эймонда
—Спасибо, но не стоит, я даже не знала её
— Ты совсем не грустишь? — спросил он.
— А должна? — Дэйрина склонила голову.
Эймонд нахмурился.
— Это же твоя мачеха.
— Я её даже не знала. — Она снова посмотрела на воду. — Как можно грустить по тому, кого никогда не видел?
Эймонд задумался.
— Но ведь все вокруг скорбят. Даже Вхагар.
Дэйрина проследила за его взглядом. Высоко в небе парила огромная драконица, её рёв разносился над Дрифтмарком.
— Вхагар её знала. А я нет.
Эймонд кивнул, словно соглашаясь, но потом добавил:
— Значит, тебе всё равно?
Дэйрина не сразу ответила.
— Я просто не чувствую потери. Я пойду
Эймонд кивнул и направился к Эйгону и к Хэлейны
Дэйрина оставила Эймонда позади и направилась к своему отцу. Дэймон стоял у края площадки, смотря в море. Его поза была расслабленной, но Дэйрина знала, что он напряжён.
Она подошла ближе, и он перевёл на неё взгляд.
— Ты не с остальными? — спросил он.
— Нет. — Она встала рядом. — Я не хочу притворяться.
— Притворяться?
— Да. Будто мне грустно. Все скорбят, но я даже не знала Лейну. Мне ничего не жаль.
Дэймон усмехнулся, глядя на неё с интересом.
— Ты честна. Это хорошо. Но не всё в этом мире строится на личных чувствах. Иногда люди скорбят не потому, что потеряли кого-то близкого, а потому, что так принято.
Дэйрина задумалась.
— Ты тоже скорбишь потому, что так принято?
Дэймон посмотрел на море, и на мгновение в его глазах мелькнула тень чего-то далёкого.
— Я скорблю по-своему.
Дэйрина кивнула, принимая его ответ, и посмотрела на Вхагар в небе.
— Теперь у неё нет всадника.
— Нет.
— Но кто-то займёт это место.
Дэймон посмотрел на дочь и улыбнулся краем губ.
— Да, займёт.
Дэйрина кивнула. Она не знала Лейну, не чувствовала боли от её смерти. В глубине души она мечтала стать всадницей Вхагара, но это всего детские мечты, и даже если бы у нее появился дракон, то он был бы не больше Сиракса, дракона Рэйниры.
—Все, иди спать—сказал Дэймон и скрылся.
Вечер
Дэйрина проснулась от шума.
Сначала ей показалось, что это ветер бился в ставни, но потом она услышала крики. Злые, громкие, полные боли и ярости.
Она села в постели, прислушиваясь. Внизу что-то происходило.
Дэйрина быстро накинула тёплую накидку и вышла из комнаты.
Чем ближе она подходила, тем отчётливее слышала голоса.
— Это была их вина! — кричала Алисента— Мой сын ослеп! — её голос дрожал, но не от горя, а от ярости.
Дэйрина вошла в зал и остановилась у стены, наблюдая за происходящим.
В центре сидел Эймонд. На его лице была свежая рана, уже сшыта. Он выглядел бледным, но в его глазах читалась гордость.
Рядом стояли Люк, Джейс, Бэйла и Рейна. Люк выглядел испуганным, Джейс был напряжён, а девочки держались ближе друг к другу.
— Он первый напал! — воскликнул Джейс.
— Ты назвал нас бастардами! — добавил Люк, голос его был тонким, но в нём звучало возмущение.
Алисента резко повернулась к Визерису.
— И это всё?! Твой внук выколол глаз моему сыну, и ты просто отмахнёшься?!
Дэйрина медленно подошла ближе и села на ближайший стул. Она не хотела вмешиваться, но и не могла просто уйти.
Она посмотрела на Эймонда. Тот заметил её и на мгновение задержал взгляд, но ничего не сказал.
Визерис тяжело вздохнул.
— В этом доме не будет крови между родными! На этом всё.
Зал замер.
Дэйрина наблюдала, как Алисента, дрожа от гнева, сжимала нож Визериса в руках.
— Если король не может защитить своего сына, то это сделает мать! — её голос дрожал, но в глазах горел бешеный огонь.
И прежде чем кто-то успел остановить её, она рванулась вперёд.
Она направила лезвие прямо на Рейниру.
Дэйрина вскочила со своего места, но Дэймон схватил её за плечо, удерживая.
Всё произошло за секунды.
Рейнира не отступила. Она схватила Алисенту за запястье, их лица оказались слишком близко.
— Теперь все видят тебя такой, какая ты есть. — прошептала Рейнира с вызовом—Ты зашла слишком далеко
Алисента сжала зубы, их руки дрожали от напряжения.
—Алисента, отпусти её—крикнул Визерис
Лезвие скользнуло по коже, и на запястье Рейниры появилась алая полоса крови.
Зал ахнул.
Дэйрина сжала кулаки, не отрывая взгляда от сцены перед ней.
Визерис вскочил с стула.
— Довольно! — его голос прогремел, как раскат грома.
Алисента отпустила нож, который с глухим звуком упал на пол.
Но Дэйрина знала — эта рана была только началом войны.
Как только тишина в зале стала почти невыносимой, Эймонд, сидящий в центре, вдруг вскочил с места. Его движения были быстрыми и решительными, несмотря на его болезненное состояние.
— Да, я потерял зрение! — его голос был яростным, и он встал перед Алисентой, словно вызов. — Но я приобрёл нечто гораздо более важное!
Он оглянулся по залу, его взгляд, хотя и был скрыт за раной, но сила в его словах была очевидной. Все присутствующие остановились, смотря на него.
— Я обрёл дракона. И этот дракон — моя сила. — его голос звучал с таким тоном, который невозможно было игнорировать. — Я не нуждаюсь в зрении, чтобы управлять Вхагар! Я могу добиться гораздо большего, чем те, кто так тщеславно радуется своей физической целостности!
Алисента, не в силах сдержаться, шагнула вперёд, её лицо искажалось от смеси боли и ярости.
— Ты ничего не понимаешь! Ты ослеп, а теперь ты сам говоришь о драконьях! Ты не видишь, что происходит вокруг тебя!
Эймонд смотрел на неё с холодной решимостью.
— Я вижу гораздо больше, чем ты думаешь. Я вижу силу, которая уже моя. — его глаза, (простите глаз) полные решимости и вызова, остановились на её лице, как бы говоря: Ты можешь кричать, но ты меня не сломишь.
Дэйрина, наблюдавшая за происходящим, ощутила странное ощущение — удивление и восхищение. Эймонд был не просто жесток, он был решительным. И, возможно, он видел больше, чем многие из них. В какой-то степени она восхищалась Эймондом на данный момент, ведь от потери глаза он не потерял мужество и смелость, это показывало какой сильным он был