Part 16
Pov: Eva
На следующий день Егор проснулся уже другим. Лицо не было таким бледным, в глазах снова появилась жизнь, и он даже попытался пошутить с утра:
— Всё, больной почти здоров. Можно звать оркестр?
Я засмеялась, а потом строго сказала:
— Оркестр потом. Сначала — чай с лимоном, и без споров.
Он послушно кивнул, прижал к себе мою руку и поцеловал в запястье:
— Если ты — мой доктор, я готов болеть каждый день.
— Не смей, — хмыкнула я. — Лучше просто будь рядом.
Я сбегала на кухню, приготовила ему чай, а потом — завтрак. Решила побаловать его: поджарила тосты, сделала яичницу в форме сердечка (да-да, специально), нарезала фрукты.
Когда я вернулась с подносом, он уже ждал, приподнявшись на подушке. Увидел завтрак и прищурился:
— Ого, как красиво. Это точно мне?
— Тебе, любимый. Только не смей говорить, что не голоден.
— Я всегда голоден, когда рядом ты, — подмигнул он.
Мы ели вместе, разговаривали, смеялись. Болезнь отступала, и на смену ей приходило то самое чувство уюта, которое бывает только между близкими людьми. После завтрака мы просто сидели рядышком, он обнимал меня, а я укрывала нас пледом и гладила его по волосам.
— Ты такая... настоящая, — тихо сказал он, — и мне с тобой легко. Даже когда плохо — легко.
Я ничего не сказала, только улыбнулась и прижалась к нему крепче.
После обеда Егор настоял выйти хоть на пару минут подышать свежим воздухом.
— Нам нужно проветриться. Тебе — чтоб немного отвлечься, мне — чтоб восстановиться. Пойдём, только на чуть-чуть, — улыбнулся он, обнимая меня за плечи.
Я посмотрела на него с лёгкой тревогой:
— Ты уверен? Ты же только сегодня оклемался.
— Со мной всё хорошо, честно. А если станет не по себе — сразу вернёмся.
Я оделась потеплее и помогла Егору накинуть худи. Мы вышли во двор — тихий, залитый тёплым весенним солнцем. Воздух был свежий, лёгкий ветер шевелил волосы, и казалось, всё вокруг стало чуть спокойнее.
Мы сели на деревянную лавочку под деревом. Он взял меня за руку и положил свою голову мне на плечо.
— Вот так бы всегда... — прошептал он. — Просто ты и я. Без суеты, без всякой боли. Просто вместе.
— Так и будет, — ответила я уверенно, — я с тобой. Всегда.
Мы молчали. Только ветер, редкие птичьи голоса и тепло друг друга. Это было больше, чем просто момент. Это была наша маленькая тишина, в которой было всё: забота, доверие, спокойствие.
Егор посмотрел на меня и слабо улыбнулся:
— Как хорошо, что ты у меня есть.
Я ответила ему взглядом. И мне не нужно было ничего говорить — он всё и так понял.
Когда мы вернулись с прогулки, солнце уже клонилось к закату. В доме пахло ванилью и чем-то тёплым — Марина Петровна испекла пирог и встретила нас с лёгкой улыбкой:
— Ну что, влюблённые, не замёрзли?
— Всё хорошо, — ответил Егор, слегка обняв меня за талию. — Мы ненадолго. Просто немного воздуха.
Мы прошли на кухню, и родители уже накрывали на стол. Было уютно, по-домашнему: горячий пирог, чай в больших кружках, лёгкие разговоры. Мы с Егором сидели рядом, наши ноги касались под столом, и от этого становилось ещё теплее.
Во время ужина Марина Петровна вдруг вздохнула:
— Дети... Завтра с утра мы с Николаем уезжаем. Работа зовёт — форс-мажор, нужно срочно вернуться.
— Уже? — удивился Егор. — А вы только приехали...
— Так вышло, сынок, — мягко ответил Николай Борисович. — Нам бы очень хотелось остаться подольше, особенно с учётом того, какая у тебя заботливая девушка появилась, — он тепло посмотрел на меня. — Но работа есть работа. Обещаем приехать, как только появится возможность.
— Я соберу вам дорогу завтра с утра, — сказала я. — Пирогов, бутербродов, всё как надо.
— Спасибо, милая, — с улыбкой кивнула Марина Петровна. — Ты как родная нам стала.
После ужина мы проводили родителей до комнат, пожелали спокойной ночи и поднялись к себе.
В комнате было полумрачно, только свет от настольной лампы освещал угол с пледом и подушками. Я включила уютный старый фильм, налила в кружки какао, и мы устроились вместе на кровати.
Я сидела у изголовья, а Егор положил голову мне на колени. Я провела рукой по его волосам, и он тихо прошептал:
— Знаешь, я больше не боюсь болеть, если рядом ты.
— А я всегда буду рядом, — ответила я. — Даже если ты будешь ворчать и капризничать.
— Буду, — хмыкнул он. — Но только чтобы ты не забывала, как сильно я тебя люблю.
Я наклонилась и поцеловала его в лоб. Он закрыл глаза и выдохнул спокойно, почти сразу проваливаясь в сон.
А я ещё долго смотрела на него и думала, как много для меня теперь значит этот человек. Мой дом. Моя опора. Моя любовь.
Утро выдалось ранним. Я проснулась первой и тихонько выскользнула из постели, чтобы приготовить родителям Егоров завтрак в дорогу. Пока на кухне закипал чайник, я заворачивала в контейнеры бутерброды, пирожки и кусочки вчерашнего пирога. В голове крутилось одно: всего четыре дня — а ощущение, что они были с нами целую вечность.
Спустя полчаса на кухню спустилась Марина Петровна — с уже привычной мягкой улыбкой.
— Милая, ты не даёшь нам ни минуты чувствовать себя чужими... Спасибо тебе.
Я обняла её.
— Вам спасибо. Вы — очень добрые. И с вами дома как-то... по-настоящему.
Вскоре проснулся Егор и присоединился к нам. Он выглядел уже вполне бодро: немного осипший, но с тем светом в глазах, который я так люблю.
Когда спустился Николай Борисович, мы все сели на завтрак. Было чуть грустно, но очень тепло.
— Ну что, дети, — начал он, — наша командировка подошла к концу. Нужно возвращаться к делам.
— Мы были с вами всего четыре дня, а уезжать как-то не хочется, — добавила Марина Петровна, беря мою руку в свою. — С такой девушкой, Егор, тебе повезло. Береги её.
Я опустила взгляд, а Егор сжал моё плечо:
— Берегу, мама. И очень люблю.
Через полчаса мы вышли во двор, помогли донести сумки. Я аккуратно положила в машину пакет с едой, пожелала доброго пути, и, когда мама Егора обняла меня, её глаза немного блестели.
— Ты стала частью нашей семьи, Ева. Мы обязательно вернёмся — и надолго. А пока... вы тут не скучайте. И не болейте.
— Обещаем, — ответила я, держась за руку Егора.
Они уехали, а мы остались стоять на дорожке — вдвоём, в лёгкой тишине.
— Только четверо суток, а так пусто стало, да? — тихо сказал он.
— Да... Но теперь мы вдвоём. И нам хватит сил на всё.
Он повернулся ко мне, взял за обе руки и мягко улыбнулся:
— Главное, что ты рядом. Всё остальное — не страшно. После того как родители уехали, дом стал особенно тихим. Мы с Егором не спешили — просто стояли рядом, пока тишина не стала уютной. А потом он посмотрел на меня и сказал:
— Ну что, хозяйка, наводим порядок?
— Ага, — улыбнулась я. — Пусть им будет приятно вернуться в чистый дом.
Мы убрались вдвоём — легко, с шутками и смехом. Он пылесосил, а я пела под музыку и протирала полки. Всё шло быстро и слаженно, как будто мы делали это всегда. Даже не заметили, как наступил вечер.
— А теперь кино? — спросил Егор, кивая на диван.
— Только плед и какао не забудь, — подмигнула я.
Мы устроились уютно: тёплый плед, тишина, горящий торшер и фильм, который казался просто романтическим... пока не началась та самая сцена.
Там девочка, почти как я, теряла близкого человека. Она кричала, плакала, а потом просто сидела в пустой комнате. Я не выдержала. Сначала сжалась, потом тихо всхлипнула. Слёзы сами стекали по щекам.
— Эй, малыш... — Егор сразу прижал меня к себе. — Всё хорошо. Это просто фильм. Ты в безопасности. Я с тобой.
Он гладил меня по спине, целовал в висок и повторял, что всё будет хорошо. И в тот момент я чувствовала: действительно будет. Потому что он рядом. Потому что его руки — это мой дом.
Когда я успокоилась, мы всё ещё лежали в обнимку. Его тепло, его дыхание — всё было таким родным. Я посмотрела на него... и что-то внутри щёлкнуло. Я поняла — я готова.
Я села на колени Егора и начала целовать его — нежно, мягко, оставляя след на каждом миллиметре его кожи. Егоор замер, глядя в мои глаза, а я просто шептала:
— Я хочу тебя.