Дегустатор боли

С горем пополам я задремал ближе к утру. Мне ничего не снилось, и слава Богу. Если бы кошмары снова наведались в мою больную голову, я не пережил бы. Трудно назвать два часа, которые оставались до общего подъема, сном, ибо мышцы периодически сковывала неприятная судорога, и мне приходилось дергаться и просыпаться.

Ровно в половине шестого утра к нам в комнату постучался веселый, жизнерадостный Джим.

— Проснись и пой! — заорал чокнутый придурок, хлопнув в ладоши. — Встаем, ребятки, и идем на завтрак! Встречаем с улыбкой новый учебный день!

Как же мне хотелось задушить Джима подушкой, чтобы он не раздражал своим присутствием, и попробовать поспать дальше, но к нему присоединились наши с Чонгуком соседи и громко поприветствовали дежурного.

Я ненавидел всех, я желал самой мучительной смерти каждому, кто находился в этой комнате. Кроме Гука, разумеется, — этот все еще храпел и даже не думал просыпаться. Может, и мне последовать его примеру и сделать вид, что я сплю и ни черта не слышу? Но сон как рукой сняло. Блядство...

Свесив ноги с кровати, я зевнул и почесал затылок. Не хотелось покидать уютную и теплую постель, но валяться просто так мне в ней не хотелось. Я не привык проводить время впустую и не понимал людей, которые целыми днями лежат и ничего не делают. Для меня это было сущей пыткой: сразу хотелось приниматься за любые дела, занимать себя хоть чем-нибудь — да хотя бы даже просто гулять. Все лучше, чем валяться кверху брюхом.

— Гук, просыпайся, — когда я подал голос и швырнул подушку в спящего друга, парни-задроты посмотрели на меня и замерли, заметив мое не самое лучшее состояние. Я с вызовом глянул в их сторону. — Я сегодня слишком красивый, так что не засматривайтесь. Рискуете ослепнуть и больше никогда не сыграть в эти ваши компьютерные игры. Или же я сам с радостью подправлю ваше зрение, если продолжите пялиться. С фонарем под глазом и видится лучше, не так ли?

Щупленькие и прыщавые мальчики тут же схватили свои вещи и рванули прочь из комнаты. Я проводил их взглядом и усмехнулся. Надо же, как они боялись меня... А я ведь и не собирался их бить, но только лишь потому, что сил совсем не было.

А Чонгук все никак не хотел просыпаться. Этот засранец спрятался под одеялом и сладко похрапывал. Я не мог позволить ему нежиться в постельке, когда я уже на ногах и готов к бравым подвигам. Под бравыми подвигами я подразумевал поход на занятия, ведь это было испытанием для меня в обычный-то день, а сегодня — особенно.

— Блять, ты будешь вставать или нет? — я встал на ноги и крупно пожалел об этом: голова закружилась так, что я чуть не рухнул на пол, ребра сковала металлическая боль, перед глазами замаячили разноцветные круги, ну а про общую ломоту в теле и говорить не стоит. — Чонгук... Ты это... Вставай давай.
— Ну и куда подевалась былая уверенность? — мой улыбающийся друг хорошенько потянулся, прежде чем повернуться ко мне, но когда увидел мое состояние, тут же вскочил с кровати. — Твою мать, Тэхен! Что с тобой?!

Я едва стоял на ногах. Хоть я и старался забить и сопротивлялся собственному организму, мне и правда стало как-то нехорошо. Я медленно сел обратно на кровать и обхватил руками голову.

— Ты с кем так подрался?! — Чонгук быстро сократил расстояние между нами и сел рядом со мной. — На тебе живого места нет. С Джоном встречался?
— Да, с этим козлом, — я выпрямился, повернувшись корпусом к Гуку. — Этот мудила со своими дружками отмудохал меня ночью на футбольном поле. Я не прощаю такие вещи. Как только я приду в себя, я обязательно встречусь с ним и докажу, что со мной лучше не связываться. А еще мне кажется, что у меня сломано ребро...
— Давай к врачу сходим? Ты можешь идти? Или хочешь, я позову Джима, и он приведет врача сюда?
— Тише, че ты как заботливая мамаша насел? — я хлопнул Чонгука по плечу. — Все нормально, пройдет.
— Ну ты и чудила... — Гук рывком снял мою руку с себя. — Если у тебя и правда сломано ребро, то ты рискуешь остаться с дырявым легким и сдохнуть прямо в школе. Об этом мечтаешь?
— Странно... — я загадочно улыбнулся, потирая рану на губе. — Вчера у Эмбер со мной был полный порядок. Значит, херня. Само пройдет.
— Ты в таком состоянии еще и к ней ходил?! Ну ты больной на всю голову, Тэхен! — Чонгук пихнул меня в бок, причинив мне толику боли, а после поднялся с кровати и стал собираться. — Ты реально не в себе. Мне похер, что ты скажешь, но я иду за Джимом и зову врача.
— Да какой врач?! Какой Джим?! Чонгук, включи голову! Если они узнают, что я ночью подрался с Джоном, то нам обоим влетит за нарушение режима!
— Это ты включи голову, идиот! Кто сказал, что я выдам тебя? Скажу, что ты ночью упал с кровати, к примеру, или же...

Я громко, неестественно засмеялся над своим сообразительным другом. Это же как надо упасть, чтобы расквасить морду и поиметь синяки да ссадины по всему телу? Я знал, что Чонгук заботливый, но сейчас он мог сделать только хуже.

— Гук, серьезно, забей, — я осторожно встал и подошел к приятелю, который натягивал штаны. — Я поправлюсь, не парься. Первый раз я что ли ввязываюсь в драку? Ты же меня знаешь. Пара деньков, и я снова огурчик.

Чонгук застегнул ширинку и обеспокоенно посмотрел на меня. Я знал, что он желает мне добра и хочет помочь, но в данной ситуации лучшим решением было смолчать и дождаться удобного момента для мести. Мой организм привык к тому, что я совсем не щадил его, и быстро восстанавливался. После обычных драк я уже на следующее утро снова рвался в бой, но прошлой ночью мне прилетело по полной программе, так что на поправку потребуется явно чуть больше времени.

— Дело твое, — Гук пожал плечами и потянулся за рубашкой, — но я и правда советовал бы тебе сходить к врачу. Вдруг ребро реально сломано?
— Это я так, ляпнул херню. Может, трещинка небольшая... — развернувшись, я подошел к своей постели и тоже начал собираться, стараясь скрыть искры боли, которые выступали на моем лице.

***

Аппетита не было совершенно. Я с мрачным лицом тыкал овсянку ложкой и едва сдерживался, чтобы не стошнить прямо в тарелку. Хоть за окном и светило солнце, настроение было далеко не солнечным. Я был бы больше рад дождю и тучам, которые идеально соответствовали моей ебучей серости. Обычно в Лондоне стояла именно такая погода, но отчего-то в последнее время грузные облака куда-то испарились, и все радовались этой сказочной яркости, что была совсем не свойственна столице Великобритании.

Терпение лопнуло, и я с грохотом швырнул ложку в тарелку, отодвинув ее от себя. Чонгук удивленно вскинул брови и посмотрел на меня. Он понимал, почему я такой раздраженный, понимал, что сейчас лучше ко мне не лезть с советами или вопросами, и поэтому молча отвел глаза в сторону, не желая связываться со своим другом-психопатом. И правильно сделал, ведь я готов был взорваться в любую минуту.

Куча неприятных мыслей копошилась в моей голове, которую сковывала дичайшая боль. Я думал о Джоне, думал об Эмбер, да и вообще о вчерашней ночи в целом... Идиотская драка, испортившая все, стала костью в моем горле, которую я никак не мог выплюнуть. Я знал одно наверняка: мне станет легче только в том случае, если я смогу поставить этот кусок дерьма по имени Джон перед собой на колени. Кстати, где же он? Мне стало любопытно, и я завертел головой в поисках того, кого яростно ненавидел. Но придурка не оказалось в столовой. И тут я вспомнил о машине скорой помощи, разбудившей меня среди ночи. Вдруг и правда бедненькому Джонни поплохело? Если это правда, то я родился с серебряной ложкой в жопе — повезло так повезло: судьба сама решила зарядить по морде этому кретину, позволив мне постоять в стороне и полюбоваться прекрасным зрелищем.

— Ты не знаешь, почему вчера к нам скорая приезжала? — спросил я у Гука, который попивал чаек и с привычной ему ненавистью смотрел на окружающих.
— Вчера приезжала скорая?! — его лицо исказило искреннее удивление, и я равнодушно махнул рукой — не знает.

Все еще оглядываясь по сторонам, я неожиданно для себя встретился с парой знакомых глаз, которые вчера по моей вине были наполнены горькими слезами, — я увидел Эмбер. Она сидела за столиком со своими подружками. Совсем не притронулась к еде — ее тарелка оставалась полной. Я понимал ее, ибо мне самому есть совсем не хотелось. Также я заметил на ее шее легкий шелковый платок, которым она стыдливо прикрывала следы прошлой ночи. Снова стало невыносимо гадко...

— Ты куда? — Чонгук поднял голову, когда я встал из-за стола, но я ничего не ответил и молча двинулся к столику, за которым сидела Эмбер.

Когда я подошел к девушке, что так сильно любила меня, ее подружки-гадюки смерили меня презрительным взглядом. Если бы я мог, то с радостью схватил бы их за волосы и ткнул накрашенными мордами прямо в кашу, но я никогда не позволю себе такую вольность, каким бы плохим я ни был.

— Мы можем поговорить? — я спрятал руки в карманы брюк. — Эм?
— А какой смысл? — она горько улыбнулась, кольнув тем самым меня в самое сердце. — Кажется, мы вчера все уже решили...
— Нет, не решили, — подавшись вперед, я схватил девушку за руку и потащил ее за собой, стремительно покидая столовую.

Я шел быстро, так как времени до начала уроков оставалось мало, а мне хотелось нормально поговорить с ней и объясниться. Она еле поспевала за мной, едва удерживаясь от падения со своих высоких каблуков. И как только женщины передвигаются на этих ходулях?! Я бы уже давно себе ноги переломал во всех местах.

Зайдя за угол коридора, где, к счастью, никого не оказалось, я толкнул Эмбер к стене и встал напротив нее так, чтобы она не смогла выбраться и улизнуть из моих крепких объятий. Я упирался одной рукой в стену, а другой сжимал ее талию сквозь ткани школьной формы. Глядя прямо в ее глаза, на которые опять набежали слезы, я с сожалением опустил голову, а после схватился пальцами за женский шарфик и рывком сорвал его с тонкой шеи. То, что я увидел, заставило меня возненавидеть себя на все сто процентов... Багровые синяки, кровоподтеки, следы от засосов, и все это благодаря мне.

— Я... Эмбер... Прости меня... — у меня внезапно кончился словарный запас от того шока, что обрушился на меня смертоносной лавиной. Я просто стоял, не в силах пошевелиться, ошарашенно смотрел на девушку и шептал, как в бреду. — Прости... Прости... Я не хотел...
— Хотел, Тэхен, — она забрала из моих рук платок и повязала его обратно. — Но что сделано, то сделано... Я не держу зла.

Даже сейчас, когда я причинил ей столько боли, унизил ее и физически, и морально, воспользовался ее чувствами, она продолжала любить меня и закрывала глаза на то, какая я свинья. Любящее сердце способно на многое, даже на такие безумства, как слепота и «розовые очки». Наверное, когда-то и я вкушу этот опасный для жизни плод.

— Прошу, Эм, прости меня, — обхватив руками лицо напротив, я стал осыпать его медленными, нежными поцелуями, стараясь загладить хоть как-то свою вину перед Эмбер. — Я ненавижу себя за то, что вытворял с тобой такие чудовищные вещи.
— Тэхен... Все нормально... — она пыталась увильнуть от моих поцелуев, но я знал, что ей нравится, и поэтому она продолжила стоять, прижатая мною к стене. В один момент я почувствовал, как горячая слезинка капнула на мои губы, которые продолжали целовать горячее лицо Эмбер. — Нам пора идти, скоро уроки начнутся.
— Да, пора, — я кивнул и рискнул вовлечь девушку во французский поцелуй, но она отвернулась, зажмурив глаза. Я понял намек и более не стал ее мучить. — Извини.

Я отошел на шаг назад, позволяя Эмбер уйти. Она поправила шарфик, прическу и удалилась обратно в столовую, где ее ждали подруги. И когда я успел стать таким сентиментальным? Не хватало только расплакаться и броситься к женским ногам, моля о прощении. Похлопав себя по щекам, я громко вздохнул, размял шею, что доставило мне толику боли, к которой я начал привыкать, и направился к Чонгуку, чтобы вместе с ним пойти на урок — по расписанию должна была быть биология.

***

В классе собрались почти все ученики, когда мы с Гуком вошли в него. Первое, что я сделал, — снова попытался найти Джона, но этого говнюка, как и его верных псов, не оказалось на месте. Странно... Где его черти носили? Мне это совсем не нравилось. Если этот подонок что-то задумал, то всех нас ждет самый настоящий Армагеддон. Затем я увидел Эмбер, которая сидела со своей подругой и что-то обсуждала, копаясь в телефоне. Но долго заострять внимание я на ней не стал, иначе такими темпами я мог превратиться в слизняка и, не дай Бог, полюбить эту девчонку.

Пройдя к последним партам, я уселся за свободную и достал из рюкзака тетрадку и ручку, швыряя обязательные атрибуты каждого школьника на поверхность стола. Я уже приготовился к тому, что ближайшие минуты мне придется слушать нудные рассказы в стиле «пестик и тычинка», и посему положил голову на парту, со скучающим видом разглядывая картинки животных и растений, висящих на стенах кабинета. Тема размножения мне, безусловно, нравилась, и я готов был на практике хоть всю жизнь изучать этот занимательный вопрос, но подробности половой жизни как человека, так и всего живого на этой земле, канули в Лету еще пару лет назад, и сейчас мы изучали долбаную молекулярную генетику.

Пока я размышлял о том, какие же скучные предметы изучаются в нашей школе, сидящие передо мной одноклассницы обсуждали то, что заставило меня навострить уши. Девочки перешептывались как раз о причине приезда скорой помощи. Ну как перешептывались... Если учесть, что я сидел не особо близко, чтобы слышать четко каждое слово, их шепот был достаточно громким.

— Ей стало плохо прямо посреди ночи?
— Да, я очень испугалась... У нее были судороги, как будто эпилепсия. Я теперь боюсь оставаться с ней в одной комнате.
— Ну вы же вызвали врача, и все обошлось. Чего бояться-то?
— А вдруг это опять повторится? Я чуть коньки не отбросила! Надо поговорить с миссис Ридс, чтобы меня переселили в другую комнату.
— Переезжай ко мне, у меня как раз есть свободное спальное место.

Выходит, ночью стало плохо какой-то девушке, и раз вызвали скорую, значит, все было весьма серьезно. На секунду я подумал, что это могла быть Эмбер, но потом вспомнил, что она спит с другими девочками — теми самыми подружками, которые в тайне ненавидели друг друга, да и ночевала она наверняка у себя дома. Вот она, знаменитая женская дружба. Какая ирония!

Впрочем, я не был настолько любопытным, чтобы собирать сплетни и узнавать детали произошедшего. Мне было вполне достаточно того, что это не Джон и не Эмбер. Насчет первого я даже немного расстроился, ибо в моих мечтах до этой секунды горел огонек надежды, что этому мудаку как следует прилетело, но нет, к сожалению.

— Слышал, да? — Чонгук пихнул меня локтем в бок, из-за чего я захрипел от боли.
— Ты решил меня окончательно сломать, придурок? — хватаясь за ушибленное место, я замахнулся на друга. — Да, слышал. Жаль, что не Джон.

Дверь хлопнула, и в класс зашла белокурая девчонка — та самая, которая уже дважды проигнорировала меня. Моментально я забыл обо всем на свете, ведь передо мной замаячила цель, не достичь которую я просто не мог хотя бы из-за банального мужского самолюбия.

На девушку никто не обращал внимания, разве что те две одноклассницы, сидящие передо мной. Они с подозрением следили за тем, как она медленно и спокойно передвигалась по классу, чтобы подойти к свободному месту рядом с парнем по имени Бобби, и снова начали перешептываться между собой. Из их разговора я понял, кому ночью стало плохо... Блондинка что-то пролепетала, и парень тут же убрал рюкзак со стула, позволив ей сесть. Нет, ну раз она заговорила с этим хлыщом, то и со мной тоже обязана!

Я подскочил с места, чуть не снеся парту, и ринулся в сторону девчонки. Чонгук шикнул что-то вроде «придурок ненормальный» и поправил за мной перекошенный стол.

— Эй, Бобби, тебя там зовут... — я с характерным шлепком опустил руки на парту, за которой сидела блондинка, и глянул на парня. — И знаешь, как тебя зовут?
— У тебя какие-то проблемы, Тэхен? — кажется, он никуда не собирался уходить: вальяжно развалившись на стуле, он призывно посмотрел в мои глаза. — Нарываешься?
— Это ты сейчас нарвешься, если не уступишь мне место.

У нас была борьба взглядов. Бобби смотрел на меня, я — на него. С этим парнем я никогда не ругался, мы не были врагами и просто не замечали друг друга, как это обычно бывает между двумя одноклассниками, которым нечего делить. Боб был таким же похуистом, как и я, но не только в плане учебы, а вообще. Он клал большой и толстый на все. Если я часто давал эмоциям выход, то этот парень был словно непробиваемый камень. Чонгук и то был энергичнее него.

— С какой это стати я должен уступать тебе место? Ты что, немощный старикашка? — Бобби усмехнулся и покосился на блондинку, которая старалась не замечать завязавшуюся перепалку и листала учебник по биологии, но по ней было видно, что она взволнована. — Или все дело в девушке? Так попроси нормально, и я уйду... может быть.
— Не в моих правилах просить нормально, — я начинал закипать. — Ты свалишь или нет?
— Невоспитанный кретин, — Бобби создал театральную паузу, все еще не собираясь покидать свое место, но через несколько секунд поднялся со стула, смерив меня презрительным взглядом. Я бы мог дать ему по морде, но сейчас делать это перед девушкой мне не хотелось. — Казанова, блин...
— Ага-ага, давай, чеши, — я поторопил его жестом руки, и когда место оказалось свободным, тут же облюбовал его пятой точкой.

Краем глаза я видел, что Эмбер наблюдает за всей этой картиной. Я подозревал, что она ревнует, я знал, что опять делаю ей больно, но таков образ Ким Тэхена, от которого я не мог отделаться: он пристал ко мне как жирная клякса, оставив на сердце чернильный отпечаток. Когда-нибудь на моем пути появится нужная химчистка, где я очищу свою заржавевшую, почерневшую душу, ну а пока похожу грязным.

— Знаешь, неприлично вот так игнорировать людей... — я повернулся к девчонке, которая в это время поправляла свои очки и в упор меня не замечала. — Я думал, ты образованная, воспитанная девушка, а ты...

Мои слова никак не действовали на этого светловолосого робота. Она продолжала пялиться в учебник и листать страницы, словно меня тут и не было. Во мне полыхало непреодолимое желание вырвать книгу из ее хрупких ручонок и заставить ее обратить на меня внимание, но я держал себя в руках.

— Как тебя зовут, пташка? — склонив голову на бок, я попытался заглянуть в ее глаза. Голубые. Голубые и такие печальные глаза, подведенные толстой линией стрелок. — Хотя стой, не говори. Я сам попробую угадать!

То, что я сделал, было крайне неприличным, но иного выбора у меня не было. Я ловким движением снял с девушки, которая и возмутиться от удивления не успела, очки, и надел их на нос. Наконец-то она на меня посмотрела! В ее взгляде читался дичайший шок, но почему-то она не стала кричать или бить меня, а просто испепеляла меня глазами.

— Может, Бриджит? Эшли? Нет, слишком бойко для такого цветочка... — я приложил пальцы к подбородку, делая наиумнейшее, задумчивое лицо. — Хм... Должно быть что-то романтичное. Офелия? Нет, это уже Шекспир, которого я терпеть не могу. Долорес? Нет-нет, какая к черту Долорес... Скарлетт?
— Моника, — тихий, но уверенный тон ее голоса заставил меня замолчать. — Меня зовут Моника.
— Моника... Я буду звать тебя Мон, — подмигнув девушке, я вернул ей очки и самодовольно улыбнулся во все тридцать два зуба. — Я тебя раньше не видел. Ты откуда-то перевелась к нам?

Наш диалог прервался появлением учителя. Моника отвернулась от меня и встала, как остальные ученики. Я тоже решил не отставать и лениво поднялся со стула. Эти дебильные правила меня всегда бесили. Какого хрена я должен вставать, чтобы поприветствовать какого-то старикана или тетку с климаксом, если не хочу этого делать? Школа всегда заставляет тебя перешагивать через собственное достоинство и наплевать на личные желания. Может, именно сейчас мне хотелось бы отведать вкусного мороженого, сидя где-нибудь в парке в компании той же Моники, но нет же: я обязан отсидеть несколько часов за партой, слушая утомительные речи противных учителей.

Весь урок я не мог сосредоточиться. Я думал о том, как бы дальше продолжить диалог с Мон и привлечь ее. Она явно была не из тех девушек, которые с радостью сбегают по ночам из кампуса, чтобы потусоваться где-нибудь, а потом предаться страсти в пьяном угаре. Тут нужен был другой подход, и я не знал, какой именно. Не приглашать же мне ее на свидание в библиотеку... Полный бред. Цветы? Конфеты? Нет, нет и еще раз нет. Банально, скучно, заезженно до дыр, да и слишком пошло — она же не отчаявшаяся старушка, да и я не импотент-любовник.

Я так и не смог придумать ничего толкового и решил действовать как обычно: буду почаще появляться рядом с ней и мозолить глаза. Может, тогда она поймет, что сорвала куш в виде меня? А ведь я не так часто бегал за девицами — обычно они бегали за мной.

За всеми этими мыслями я и забыл, что случилось с ней прошлой ночью. Неужели она чем-то больна? Я слышал на уроках психологии (удивительно, правда?), что судорога может появиться и просто так, как результат сильных переживаний или нервного напряжения, так что это не обязательно хроническая болезнь. Смелости спросить у Моники об этом лично у меня не хватило, поэтому я так и остался с висящим в душе знаком вопроса. Меня не парило то, что у нее слабая психика или что-то еще... Я просто хотел добиться ее и пополнить список личных побед, а уж такой непоколебимый экземпляр будет моей личной гордостью.

Ближе к концу урока я бегло осмотрел класс: Чонгук делал вид, что читал учебник, но на самом деле его глаза были закрыты — задремал, бедняга; Эмбер продолжала лазать в телефоне, не обращая никакого внимания на учителя; остальные же снова делились на тех, кому пофигу — они занимались своими делами, — и тех, кто действительно слушал и занимался (Моника была в их числе). Она и правда весь урок конспектировала, чуть ли не в рот смотрела преподавателю, выглядя при этом весьма заинтересованной. Мне не понять, откуда у людей такое рвение к учебе.

Когда прозвенел звонок, я снова повернулся к Монике и взял ее за запястье на случай, если она снова решит убежать от меня. Этот жест заметила Эмбер и погрустнела прямо на моих глазах. Что она могла сделать против? Верно — ничего. Я не был ее парнем, а тот факт, что она любит меня... Это были ее сугубо личные проблемы. Кто же виноват, что она не смогла устоять перед моим обаянием?

— Мон, пошли со мной на свидание? — я был прямолинеен как никогда.
— Извини, у меня много дел... — она начала отнекиваться и вырываться из моей хватки, но я не отпускал.
— Нестрашно, сделаешь все потом. Давай сходим в кино? Я плачу. Какие фильмы ты любишь?

Ей все же удалось освободиться от моей руки. Она молча начала собирать вещи в свою маленькую аккуратную сумочку, а я никак не унимался.

— Тебе так нравится играть в молчанку? — я встал вместе с ней, когда она обошла парту, собираясь покинуть класс.
— Нет, мне нравится быть одной.

Какая зараза маленькая! От злости я чертыхнулся себе под нос и стукнул кулаком по парте, провожая Мон взглядом. Либо она играется со мной, либо по-настоящему не хочет находиться в моем обществе. В любом случае девчонка попала и уже не отвертится от меня. Надо будет — украду среди ночи и насильно затащу в кинотеатр. Да хоть в мешок ее суну! Эта чертовка будет моей хотя бы на одну ночь. Я так решил.

— Что, опять дала от ворот поворот? — подошедший ко мне Чонгук улыбнулся.
— Похуй. Она мне обязательно даст, — я рывком отпихнул от себя стул, чтобы выйти из-за парты, и почувствовал резкую боль в плече, что заставило меня зажмуриться, — и не от ворот поворот, а как следует.
— Ну-ну... Удачи, старик, — Гук издал короткий смешок, словив на себе мой разъяренный взгляд.

Я думал, что еще успею застать Монику в коридоре, но когда мы с Чонгуком вышли из класса, ее уже нигде не было. Ей бы выступать в соревнованиях от лица нашей школы — всех бы затмила своей невероятной скоростью: прошло не более минуты, а она уже куда-то ускакала. Коза, блин. Зато Эмбер была тут как тут. Увидев меня, девушка метнулась в мою сторону.

— Я тебя у кабинета подожду, — по привычке Гук хлопнул меня по плечу. Я снова взвыл от боли и дал своему другу знатный подсрачник.
— Да больно же, твою мать! — крикнул я вслед Чонгуку, который сдерживал порывы смеха и удалялся к лестнице. В этот момент рука Эмбер коснулась моего запястья. Повернувшись к девушке, я тяжело вздохнул. — Да, пупсик?
— Тэхен, я видела, ты познакомился с Моникой...

Началось... Сейчас она сделает все, чтобы я почувствовал себя виноватым, выставит себя жертвой, а меня бесчувственным подонком, который думает не башкой, а членом, и только о бабах. По сути, так оно и было, но слышать это от девушек мне было неприятно, ведь я так любил их. Если бы не прекрасная половина человечества, я бы загнулся от скуки и уже давно спился бы, как мой папаша.

— Да, только она такая стеснительная, — я неловко почесал затылок. — Не понимаю, чего она так боится...
— Теперь ты будешь с ней, да? — Эмбер смотрела на меня глазами, полными надежды, а я мечтал поскорее сбежать от нее. Вот именно поэтому мне и было хорошо одному, без постоянной спутницы. Нахера мне эти проблемы?
— Эм, родная моя, — я наклонился к ее лицу, чтобы заглянуть ей в глаза, — я ни с ней, ни с тобой — я ни с кем, я один. И ты знаешь, что меня это устраивает. Я не умею любить, так уж вышло.
— Иногда я так завидую Чонгуку, — Эмбер отвернула голову в сторону, чтобы не смотреть на меня. — Мне кажется, это единственный человек, которого ты любишь. Правильно говорят, что мужская дружба нерушима.
— Да, ближе этого придурка у меня никого нет, — я развел руками, идя спиной к лестнице. — Настоящие друзья не предают, а вот женщины могут изменять и причинять боль.
— Это мы еще посмотрим... — прошептала девушка, но я этого уже не услышал, ибо скрылся из ее вида.

***

На следующем уроке — по расписанию у нас была химия — я сел прямо позади Моники. Она делила первую парту вместе с отличницей по имени Шерил. Шерил не отличалась добротой и мягким характером. Это была самая настоящая зубрила с каменным сердцем. Никому не помогала, считала себя чуть ли не королевой класса и частенько ябедничала, за что ее все тихо ненавидели. Будь моя воля, я бы лично пришиб эту змею очкастую классным журналом, который она таскала в своей сумке везде и всюду. Таких, как она, никто, кроме учителей, не любит, и эти ботанички пользуются своим положением.

Чонгук сидел рядом со мной и что-то рассказывал про свою двоюродную сестру. Я делал вид, что слушал его, но на самом деле я разглядывал Монику со спины. Воображение активно разыгралось, стоило моему взгляду скользнуть по ее шее. Я сразу представил ее без одежды на огромной кровати: такая разгоряченная и возбужденная, она лежала среди подушек и ждала своего героя — меня, который медленно шагал в ее сторону, попутно расстегивая штаны. Интересно, какая она наедине с мужчиной? И был ли у нее вообще сексуальный опыт?

— Ой, что это там?! — голос Чонгука буквально прогремел над моим ухом. Я опустился с небес на землю, когда мой друг указал кивком головы под мои ноги.
— Что? — я машинально заглянул под парту.
— Твоя челюсть. Подбери ее, — Гук хмыкнул. — Ты сейчас дырку прожжешь в Монике. Мне вот просто интересно, твоя голова забита чем-нибудь еще, помимо голых баб?

Я не успел ответить, хоть и подготовил внушительную речь, так как в класс зашел учитель — старый, ебненький на всю голову мистер Бутман. Англичанин старой закалки, помешанный на химии и дисциплине. У него на уроках всегда стояла гробовая тишина, и даже я не смел вставлять свои пять копеек. Кто знает, что взбредет в голову этому старикашке?

Ученики поднялись со своих мест, приветствуя учителя, и когда он махнул рукой, все сели обратно. В эти секунды я успел рассмотреть задницу Моники — не такой орех, как хотелось бы, но тоже сойдет.

— Надо же, кто переехал с последних парт... — мистер Бутман остановился возле меня. — Ким Тэхен тянется к знаниям? Что же, похвально, молодой человек, я уважаю Ваши стремления. Надеюсь, это повлияет на отметки, которые хуже некуда.

Если бы мистер Бутман узнал истиную причину моего «переезда», то явно пришел бы в бешенство. «Я просто хочу закадрить новенькую девчонку, чтобы переспать с ней, а на оценки мне глубоко насрать», — скажи я такое вслух, и меня точно выставили бы за дверь.

— Да, я тоже надеюсь... — почесав затылок, я неловко кашлянул.
— Тогда давайте начнем путь к хорошим оценкам прямо сейчас! Прошу к доске!

Я оцепенел. Что?! Меня к доске?! Да этот старый мудила совсем мозги потерял?! Я никогда не выходил к доске, потому что знал, что заработаю очередную двойку и только испорчу ситуацию самому себе. Да и учителя это знали, поэтому не связывались со мной, но этот козел...

— Мне кажется, это не совсем хорошая идея, мистер Бутман, — я взглянул на учителя, который уже записывал пример черным маркером.
— Это мне решать, молодой человек. Ваше дело подчиняться словам учителя, так что прошу, — мужчина протянул мне маркер, который брать я не собирался. Сложив руки на груди, я откинулся к спинке стула и в упор посмотрел на мистера Бутмана. — Вы отказываетесь? Уверены, что потом не пожалеете о своей дерзости?

Я молчал и сдерживался изо всех сил, чтобы не вступить в полемику с учителем. Во мне буквально полыхали языки пламени, я был готов взорваться в любую секунду. В классе стояла гробовая тишина. Все взгляды были обращены на меня и мистера Бутмана; все ждали, чем же закончится этот небольшой скандал, но я уже догадывался, каков будет результат...

— Что же, дело Ваше... — учитель медленно подошел к своему столу, положил на него маркер, а потом заорал не своим голосом: — Вон из класса!

Я спокойно встал из-за стола, кинул в рюкзак ручку и тетрадь и вальяжной походкой покинул класс, насвистывая при этом мелодию себе под нос. Он думал, что сделал мне плохо? Хах, забавный старичок! Да он подарил мне внеплановый выходной.

Я решил, что на сегодня уроков мне по горло хватило, и отправился на излюбленную трубу, где собирался для начала покурить. Конечно, останавливаться на одних сигаретах мне не хотелось, но я пока не знал, куда свалить до вечера. Продолжать торчать в школе явно не вариант...