Ты всё ещё не умеешь
Он аккуратно провёл её в комнату. Полумрак, запах свечей и ванильной пудры, разбросанные танцевальные кроссовки в углу, на стуле — плед, в углу — её ноутбук с открытым каким-то стримом Генсухи на паузе. Всё дышало её жизнью. И всё же — было чужим для него.
Влад уложил Карину на кровать, стараясь не тревожить её слишком резко. Она провалилась в подушки, закинула одну руку за голову и закрыла глаза.
— Щас, каблуки сниму, — тихо сказал он, почти про себя, и аккуратно стянул с её ног туфли.
Они были на немаленькой шпильке, лакированные, тёмно-вишнёвые. На одной — почти стерлась красная подошва. Слишком много танцев. Слишком много клубов вместо снов.
Он положил их рядом, выпрямился, чтобы поправить одеяло, и уже хотел развернуться, как услышал её голос — глухой, сонный, но чёткий:
— В этом платье спать невозможно...
Он обернулся.
— Что?
Карина зажмурилась, повернулась на бок, и, не открывая глаз, пробормотала:
— Оно всё сдавливает... сними, если не жалко.
Он застыл. Платье было чёрное, обтягивающее, с молнией сбоку.
Он мог бы...
Но не стал.
— Карин... — начал он, неуверенно. — Я не буду...
— Что, не умеешь, да? — её губы дрогнули в пьяной усмешке. — Три года прошло, а ты всё ещё не умеешь снимать одежду с девушек?
Он сжал челюсть. Внутри всё перевернулось. Это была не злость — нет. Это был вызов. Привычный. Почти родной. С той самой Кариной, которую он помнил: дерзкую, наглую, с этой своей улыбкой «давай, попробуй».
Он опустился на кровать рядом. Медленно.
— Ты уверена? — тихо спросил он. Голос его был глубоким, будто сдерживал целый шквал чувств.
Она кивнула. Не открывая глаз.
— Это не секс. Это просто... не могу дышать в нём. Всё жмёт. Как всё в этой жизни.
Он молча провёл пальцами по боковому шву. Аккуратно. Как будто расстёгивал не платье, а её воспоминания. Каждый сантиметр — напоминание о прошлом. О ночах, когда они могли всё, кроме остаться.
Когда молния расстегнулась, он помог ей чуть приподняться, стянул ткань до середины бедра, не глядя лишнего. Осторожно, сдержанно. Уложил её, как будто боялся разбудить ту девочку, что всё ещё жила под слоем макияжа и алкоголя.
Карина лежала в чёрном белье и вся в себе. Платье — в её кулаке. Она прижала его к груди.
— Спасибо... — еле слышно.
Он укрыл её пледом. Сел рядом. Не уходил. Просто смотрел, как её грудь ровно поднимается.
И вдруг, не открывая глаз, она прошептала:
— Хочешь остаться?.. Но не как раньше. Просто... не уходи, ладно?
Влад посмотрел на неё. И впервые за эти три года — не ответил сразу. Потому что в горле стоял ком.
Он молча снял куртку, положил рядом. Сел у изножья кровати.
— Я здесь.
Через несколько минут Карина уже спала. Глубоко, беспомощно, с тем самым детским выражением лица, которое Влад видел только в моменты полной искренности. Она свернулась под пледом, обняв подушку и сжимая в ладони край платья. В комнате было тихо, даже ноутбук в углу выключился.
Он сидел рядом, облокотившись локтями на колени, и просто смотрел на неё. Всё внутри кричало — остаться. Хоть ещё на пять минут. Хоть на ночь. Но слишком многое было разрушено.
Щелчок замка.
Глухой, как выстрел.
Влад тут же поднялся. Приглушённый свет из коридора упал на лицо вошедшей. Наташа. Генсуха. Подруга, соседка, почти сестра Карины.
С порога она замерла. Сумка на плече, волосы собраны в небрежный пучок. Из наушника всё ещё доносилась музыка. Но взгляд стал холодным в секунду.
— Ты чего тут?.. — спросила она резко, ни на шаг не проходя вперёд.
Он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Спит. Всё нормально. Я только... — он пожал плечами. — Отвёз. Она перебрала. Я не мог оставить её у Лёши.
— Ага, а Даня просто так стоял в стороне, да? — сухо усмехнулась она.
Он посмотрел на неё. Тяжело, устало.
— Даня всё правильно понял. Я просто привёз и уложил.
— Прям как в старые добрые, да? — Наташа скрестила руки. — Только вот ты — не добро, Влад. У тебя всё всегда "по делу", "без чувств", "не сейчас". А она потом собирает себя по кускам.
Он чуть склонил голову, глядя в пол. Не оправдывался.
— Я ухожу.
— Правильное решение, — буркнула она. — На этот раз — просто уйди. Не оставляй у неё в голове что-то, что потом не сможешь взять обратно.
Он не стал спорить. Просто прошёл мимо, открывая дверь. Перед уходом обернулся. Наташа уже стояла у двери в комнату Карины.
— Если она проснётся — скажи, что всё в порядке. И... пусть лучше не помнит, что я был.
— А если вспомнит? — спросила Наташа, не оборачиваясь.
Он чуть приподнял уголок губ — устало, горько.
— Тогда пусть вспомнит, что я не остался.
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
На лестничной площадке пахло пылью и июньской ночью.
Утро вползло в комнату медленно, будто тоже было пьяным. Мутный свет пробивался сквозь шторы, рассыпаясь по подушкам, по спутанным волосам, по сбившемуся пледу.
Карина приоткрыла глаза и тут же застонала — в висках било так, будто кто-то внутри танцевал на high heels.
— Бл... — только и выдохнула она. Голос — сиплый, голова — ватная.
Пульс отдавало в горле, желудок крутило, рот сухой, как будто всю ночь она спала с открытым ртом под феном.
Она села — точнее, попыталась. Мгновенно накрыла волна тошноты, так что она резко упала обратно. Плед сбился, обнажив плечо, и тут Карина поняла: она без платья. В одном белье.
Паника.
— Что?.. — она осмотрела кровать.
Рядом — пусто.
Подушки — смяты.
Платье — скомкано у подушки. Каблуки — аккуратно стоят у кровати. Всё... слишком аккуратно.
Сумка лежала на полу. Телефон где-то пищал, напоминая о жизни. В горле пересохло. Она еле дотянулась до бутылки воды с тумбочки. Сделала глоток — и только тогда заметила: на столе стоял стакан воды и две таблетки от головы. Ибупрофен? Или антипохмелин? Кто-то знал, что делать.
Она нахмурилась.
Наташа?
Но дверь в комнату была прикрыта. Странно.
Карина кое-как поднялась и накинула на себя халат. Медленно, будто в замедленном кино, вышла в кухню. Пахло кофе. Свежим. Но кухонная стойка была пуста. Только кружка — её, но не она наливала. На ней остался тёплый отпечаток ладони.
— Наташ? — хрипло позвала она.
Из другой комнаты донеслось:
— Тут. Как ты?
Карина заглянула в комнату. Наташа сидела с ноутбуком, волосы ещё мокрые после душа.
— Я... ничего не помню. Вчера. Вообще.
— Типа совсем? — Наташа посмотрела на неё поверх очков. — Даже кто тебя довёз?
Карина прикусила губу. В голове пусто.
— Я... была с Даней?
Наташа усмехнулась и закрыла ноут.
— Почти. Он хотел тебя везти. Но Влад приехал раньше. Сказал, сам отвезёт.
У Карины пересохло во рту сильнее, чем от похмелья.
— В-влад?
— Ага, тот самый. Сам тебя притащил, уложил, таблетки оставил. Рыцарь на бэхе.
Карина медленно села на диван, сжав халат на груди.
— Он... Он что-то делал? Я была... в белье.
— Спала, Карина. Просто спала. — Наташа посмотрела на неё уже мягче. — Он даже дверь за собой закрыл. Не как раньше. Вообще не как раньше.
Карина отвела взгляд в окно. В груди колотилось. Было тревожно, стыдно, немного тепло. И страшно.
Потому что она не помнила. Но чувствовала.
Он был.
И он снова вызывал чувства, от которых она три года назад убегала в клубы и алкоголь.
Карина стояла перед зеркалом, как робот. Движения — механические: тональный крем, тушь, щипцы. Всё по памяти, всё на автомате. За окном гудел город, просыпаясь, торопясь, а внутри неё будто висел вакуум — тишина и неловкое эхо непрошеных мыслей.
На кухне Наташа поставила ещё одну чашку кофе.
— Ешь что-то. Ты вчера почти ничего, — бросила она, не поднимая глаз от телефона.
Карина молча взяла тост и отвернулась. Аппетита не было. Только тупая тяжесть внутри и резкий контраст: как будто кто-то открыл в сердце дверь, закрытую три года.
"Он был здесь. Видел меня в таком состоянии. Снова."
Она потёрла висок. Глупо, противно, стыдно.
Он не остался. — прошептало что-то внутри.
И почему-то это ранило ещё сильнее, чем если бы он остался.
— Ключи взяла? — Наташа мельком глянула.
Карина кивнула, просунула в сумку ноут, накинула пальто. Лёгкий макияж, распущенные волосы, строгие очки — «Карина Алтаева, студентка магистратуры, будущий юрист». Образ собран.
А внутри — каша.
Когда закрыла за собой дверь, в лифте стало душно. Сердце забилось чаще, когда она вспомнила, как ночью сидела здесь же, в этом лифте, на полу, с глазами в зеркало. Что-то бурчала, что-то просила.
И, возможно, ему.
Его запах будто всё ещё висел в воздухе — едва уловимый, но слишком знакомый. Он всегда пах так — тепло, дорого, немного табаком и кожей сидений его BMW.
На улице был ветер. Карина замоталась в шарф и пошла к метро. Голова всё ещё болела, но не столько от вина, сколько от мыслей. Она открыла телефон. 9:42.
Пальцы сами потянулись к «В».
Влад Куертов.
Он не был в избранных, но и не был удалён. Просто где-то там — между старыми чатами, где три года назад были сотни сообщений в день. Где были голосовые с "Зай, не спи, я приеду", с "Я на переговорах, но думаю о тебе", с "Ты — единственная".
Она открыла чат. Последнее сообщение — "Не жди."
Три года назад.
От него.
Сердце сжалось.
Палец завис над экраном. Писать?
Зачем?
Что ты скажешь? Спасибо, что не тронул?
Спасибо, что напомнил, как легко можешь появиться — и снова исчезнуть?
Она нажала «закрыть» и быстро спрятала телефон в карман.
Нет. Не сейчас.
Карина зашла в корпус. В зеркале возле аудитории отразилась взрослая, уверенная девушка. Но внутри — всё равно дрожала девочка, которая вчера вечером теряла контроль и сегодня не может забыть взгляд Влада, которого даже не помнит.
•
Вечер был тёплым, как для Москвы в начале июня. Карина возвращалась домой без особого настроения — лекции, потом библиотека, снова лекции. В голове всё ещё гудел остаточный шум после вчерашнего. Не похмелье — внутренний перегруз. Она толком не могла сфокусироваться: как будто жила на автопилоте.
Когда она открыла дверь квартиры, то сразу уловила запах — свежих цветов. Лилии, розы, эустомы.
На кухонном столе стоял огромный букет в высокой вазе.
Белый с лавандовым. Вкусно. Дорого. Эффектно.
— Эм... Это что? — Карина скинула сумку и подошла к Наташе, которая листала ленту в телефоне, лёжа на диване.
— Курьер принёс час назад. Сказал: "Для Карины Алтаевой. От Саши."
— Саши?..
— Фрама. Ну ты поняла.
Карина удивлённо моргнула. Саша.
Они с ним были знакомы давно, часто пересекались на стримах у «Хазяев», пару раз ездили в один и тот же бар в общей компании. Он был весёлый, с тонким юмором, даже внимательный. И симпатичный. В отличие от большинства, никогда не давил — просто был рядом.
Карина всегда относилась к нему тепло, почти по-дружески. Но после вчерашнего — она почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
"Он что-то знает?"
"Просто совпадение?"
— Писал? — спросила она, пробегая взглядом по карточке в букете. Там было просто:
"На удачу. Надеюсь, ты сегодня улыбнёшься. — С."
— Нет, не писал. Просто прислал. — Наташа пожала плечами. — Хотя... это даже мило. И не навязчиво.
Карина сделала пару снимков букета.
Выложила сторис с лаконичным:
«Спасибо. Это красиво.»
И скромное сердечко. Без тега. Без имени. Но для тех, кто знал — было понятно.
Через пару минут пришло сообщение.
Саша Фрама:
Рад, что понравилось. Если свободна на выходных — давай поужинаем. Просто поболтаем, как раньше.
Карина долго смотрела на экран. Она не чувствовала того, чего ждала бы от флирта. Не щемило в груди, не било в сердце. Просто... было спокойно.
Может, это и лучше?
Она написала:
Карина:
Думаю, я не против. Спасибо за цветы, это неожиданно и очень приятно.
Влад это увидел через сторис Акулич.
У Лёши был пост, на заднем плане мелькала лента с букетом на экране телефона Ани. Подпись:
"Фрам не теряет времени, ахаха"
И Влад замер. На миг. На долю секунды. Но внутри сработало что-то нехорошее. Не злость — холодная ревность, тугая. Он знал Сашу. Не был против. Но сейчас он был против всего.
Он вытер руки от мела, стоя у груши в спортзале, и вбил в телефон:
Карина Алтаева. Истории.
Но её сторис уже пропала.
Остался только запах лилий в голове и мысль:
"Он действует. А я просто ушёл."