Глава8
В дверь колотили, а мне было смертельно холодно. И Шумахер выл волком.
- Аня, открывай!
Вадик?.. Я повернулась на бок и услышала плеск воды. Надо же! Всё еще в ванне. Видимо, пригрелась и уснула. За это время и вода остыла, и Шумахер с Вадиком чуть не рехнулись.
- Не буду я тебе открывать, успокойся, всё в порядке.
Шумахер довольно раздувал крошечные ноздри: по квартире плыл аромат тушеного мяса.
Вадик поспешно снимал фартук. На столе красовались маринованные грибы и домашнее лечо, брынза с оливками и кедровыми орешками и, наконец, две глиняные кружки. Из них валил нешуточный пар - как из люков на Манхэттене, в кино. Грог! Тот самый, что, можно сказать, и сблизил нас с Вадиком десять лет назад. Вино он явно пронес под курткой - у меня дома запасы спиртного не задерживаются. А идею подсмотрел в каком-нибудь глянце. Машка обожает женские журналы.
- Ну и что? - спросила я. - Ждешь, что растаю от умиления и одарю тебя новой порцией своего доверия? А ты будешь стоять смущенно, и скупая мужская слеза прочертит мокрую дорожку по загрубевшей щеке?
- Не щеке, а коже, - обиженно сказал Вадик. Тоже мне, литературный редактор.
- Вадик, не читай ты эти глянцевые журналы - хорошего они тебе не посоветуют. Обед ты приготовил, спасибо, сэкономил время. Давай ешь по-быстрому - и гудбай, у меня много работы.
- Суров ты был! А вон гляди, на какую речь пробрало - не такие уж и дураки в этих журналах пишут. Просто они имеют в виду нормальных женщин, а не ударенных жизнью писательниц.
- Вадька, меня не жизнь ударила, а ты...
Я решила переодеться в нечто подходящее для парадного обеда с грогом. Не стоило, наверное, быть с Вадиком такой резкой. Не важно, что бывший муж - всё равно ведь родной человек. Господи! Десять лет спать рядом, драться из-за лучшей подушки, прятать подарки, чтобы не нашел раньше времени, да просто - любить, а потом: «Аня, я пошел, потому что - Маша». Счастливая Машка, ее хищная рожица, и пустота, умерший телефон, выкуренные сигареты - целыми пачками.
Теперь он приготовил обед, и все?
Я рывком, как в кино, раскрыла дверцы шифоньера. С вешалок упали три кофточки. На помощь явился Шуми. Он мягко запрыгнул в шифоньер и начал теребить лапками кофточки. На борьбу с котом у меня ушло довольно много времени. Потом я подняла одну из кофточек, отряхнула ее от шумиковской шерсти и напялила, застегивая на ходу. Джинсы, и хватит с него.
Вадик сидел у стола сгорбившись.
- Ты не против? Взял посмотреть.
Я обомлела. Он залез в красную сумку и теперь листал одну из Светиных папок.
- Вадик, я всегда категорически против копаний в моих вещах.
- Красиво говоришь! - радостно сказал Вадик и вернул папку на место. - К столу!
Во время еды мы оба молчали, впрочем, у нас и раньше была такая привычка. Мы никогда не жаловались на проблемы с аппетитом. Но мне вдруг показалось, что ест он слишком медленно. Время тянет, что ли?
- Что это за документы? Новая книжка?
- Ну да.
- Расскажи, - попросил он и потянулся к кастрюле с грогом.
А я вдруг почувствовала, что мне хочется поделиться с ним моими мыслями, рассказать всю эту странную историю, которая сама меня выбрала.
- Ты слышал о пропавших туристах из УПИ? Это было в 1959 году.
Группа студентов отправилась в очередной поход. Категорийный - многим из ребят нужно было получить высшую категорию и разряд. Посвящался поход какому-то съезду партии. На полном серьезе: ну, ты можешь себе представить, какое тогда время было.
Вадик кивнул, а меня несло, как Гомера.
- Возглавлял коллектив Игорь Дятлов - опытный турист, сто раз бывавший в сложных походах. Впрочем, вся группа подобралась ему под стать: не было ни новичков, ни слабаков.
- Вот взяли бы тебя, ох и поплакали бы... - философски сказал Вадик кружке с грогом.
- Если ты будешь меня перебивать...
Вадик замотал головой, что не будет.
- Семеро мужчин и две девушки, - терпеливо продолжила я. - Правда, поначалу в поход должны были отправиться одиннадцать человек, но один отпал еще в Свердловске - из-за «хвостов» по учебе, а другой, Юрий Юдин, сошел с маршрута во 2-м Северном поселке.
Маршрут задумывался такой: Свердловск - Серов - город Ивдель - поселок Вижай - поселок 2-й Северный - гора Отортен - река Унья - река Вишера - гора Ойка-Чакур - река Северная Тошемка - поселок Вижай - город Ивдель - Свердловск. Протяженность - триста километров.
Так вот, у Юдина случился приступ радикулита, и его решили отправить обратно, у них с этим делом было очень строго. Я читала дневники предыдущих походов: если что-то со здоровьем не так, участник тут же отстранялся. Впрочем, некоторые говорили, что Юдин сам решил уйти, якобы чувствовал, что не тянет...
28 января группа начала движение вверх по реке Лозьва, а 31-го числа - подъем по реке Ауспии. Пытались выйти через перевал к долине четвертого притока Лозьвы. Однако из-за низкой температуры и сильного ветра ребята вынуждены были устроить ночлег.
В первый февральский день в верховьях Ауспии был сооружен лабаз, где туристы оставили запас продуктов и лишних вещей.
- Лабаз? - переспросил такой же далекий, как и я, от туризма Вадик, а я важно покивала.
- За три дня группа Дятлова должна была взять Отортен и потом вернуться в лагерь, чтобы продолжить маршрут. Поэтому туристы торопились.
Я заглянула в листок, подписанный младшим советником юстиции Ивановым, чтобы проверить, насколько хорошо запомнила цифры и факты. Пока вроде бы всё излагала верно.
- В три часа дня начался траверс высоты «1079», которую местные манси называют «Холат-Сяхыл». Переводится это с мансийского как «Гора Мертвецов». Якобы когда-то давно здесь погибло девять манси.
- А дятловцев сколько было, ты сказала?
- Девять. Меня радует твоя наблюдательность, Вадик. Не совсем еще конченый человек. Так вот, почему они пошли на Холат-Сяхыл? Напоминаю тебе, что их главной целью была гора Отортен, а никакой «1079» в маршруте не значилось. Траверсируя склон Горы Мертвецов, можно было избежать спуска в долину четвертого притока Лозьвы, то есть пяти-шестиметровой толщи снега. Логичнее было пройти по хребту, где малозаснеженный рельеф, чтобы сохранить время и силы.
Туристы взяли левее на несколько сотен метров и вместо перевала между высотами «1079» и «880» вышли на склон Горы Мертвецов.
Горы эти, Вадик, судя по фотографиям, широкие и невысокие, лысые - почти никакой растительности там нет. Правда, один ученый, Александр Матвеев - у него куча книжек про географические названия Урала - писал, что несколько раз был на этом самом Холат-Сяхыле и на вершине его видел удивительно яркие незабудки...
- Символично, - сказал Вадик. - Дальше?
- Дальше - больше. Судя по фотоснимкам, прямо на склоне (если точнее - в трехстах метрах от вершины) поставили лагерь. Вырыли яму в снегу, уложили туда лыжи. То есть палатка стояла на лыжах - так делают. И примерно в это время заканчиваются записи в дневниках дятловцев. У них был и общий дневник, который они вели по очереди, и почти у каждого был личный - мода того времени.
Кстати, если совсем точно, то записи в дневниках датируются предыдущим днем - а именно 31 января. 1 февраля, то есть в день, который нас особенно интересует, ребята готовили выпуск газеты «Вечерний Отортен» - что-то вроде стенгазеты, только там не было стен, чтобы ее повесить.
На 12 февраля был назначен контрольный срок, когда группа Игоря Дятлова должна была сообщить о себе в Свердловск из Вижая. Этого не случилось.
Честно говоря, мало кто забеспокоился. Случалось и раньше, что туристы не выдерживали назначенных сроков, поэтому искать их стали не сразу. И даже очень не сразу... Только 20 февраля, можешь себе представить? Четыре спасательных отряда, состоявших из студентов, отправились разыскивать затерявшихся туристов. И хотя ни о чем особенно плохом по-прежнему не думали, подключились и военные. Сначала поиски были безуспешными, но в конце концов, а точнее - 26 февраля, одно из поисковых подразделений обнаружило палатку дятловцев.
Удивительно, что в ней лежали почти все вещи туристов. Два одеяла, рюкзаки, штормовки, брюки и еще много всего. Тут же нашли продукты.
С подветренной стороны палатки, именно там, где находились головы, ткань оказалась разрезана в двух местах, так, что через эту прорезь можно было вылезти. Ниже палатки на протяжении пятисот метров сохранились следы, ведущие в лес и в долину четвертого притока Лозьвы. Следы восьми-девяти человек. Некоторые шли без обуви, что лично мне кажется странным... Все-таки февраль.
На расстоянии полутора тысяч метров от палатки, под огромным кедром, поисковики обнаружили остатки костра. И тут же были первые трупы... Возле бывшего костра лежали раздетые до нижнего белья Кривонищенко и Дорошенко. В трехстах метрах от костра - Рустем Слободин, дальше - Зина Колмогорова. Игорь Дятлов полулежал-полусидел, обнимая рукой ствол маленькой березки. Как и Зину с Рустиком, его нашли как бы на одной прямой от кедра до палатки. Зина, кстати, была ближе всех к палатке.
Умерли все пятеро - по первому впечатлению - от переохлаждения. Однако Рустем Слободин имел заметную трещину свода черепа длиной около шести сантиметров, которая разошлась на 0,2 сантиметра.
Обыскав всё вокруг и проверив снег щупами, поисковики на время покинули место трагедии, забрав с собой тела и палатку.
- Подожди-ка, ведь их было девять! А нашли только пятерых - двоих у кедра и троих потом.
- Вот именно. Однако остальных нашли нескоро - только 4 мая! Вниз от костра, - я опять заглянула в текст Иванова, - по направлению к долине четвертого притока Лозьвы под толщей снега в 4-4,5 метра обнаружили трупы Дубининой, Золотарева, Тибо-Бриньоля и Колеватова. Работа, которую провели поисковые отряды, - это был адский труд. Прощупывали каждый сантиметр, использовали миноискатели, от которых, впрочем, было мало толку...
Я замолчала.
- И это всё?
- Как тебе сказать... Из того, что мы знаем наверняка, - да. Есть целые кучи документов, показаний, исследований, домыслов и фантазий. Вот я и пытаюсь читать всё это и думать...
- Но ведь это не твоя тема.
Я уже раскрыла рот, чтобы рассказать Вадику о мистических явлениях последних дней, но вовремя опомнилась. Бывший муж не из тех, кто верит во всякие чудеса - заломит мне руки за спину да и отвезет в дурку. Из лучших, причем, побуждений.
Вадик явно ждал объяснений, и тут очень кстати зазвонил телефон.
- Рада до смерти? - спросили меня.
- Здравствуй, Маша!
- Дай мне Вадика.
- Уже отдала, кажется. Вадик! Твоя сожительница!
Вадик сделал три просительных морщины на лбу, но я всучила ему трубку, и он пошел с ней в комнату.
Зачем я рассказала этому чудовищу - чужому чудовищу, между прочим - историю, которая так важна для меня? Будто бы предала дятловцев, угрюмо думалось мне.
А Вадик уже бежал из комнаты со счастливой рожей.
- Я сказал, чтобы она меня оставила в покое со своими неумеренными сексуальными требованиями. И вообще - чтобы она оставила меня в покое!
- Ждешь похвалы и восхищений? Не будет!
Вадик попытался пролезть за кухонный стол.
- Мы договорились, что ты уйдешь после обеда. - Я обвела рукой разоренный стол. - Есть больше нечего.
- Могу приготовить еще! - вскинулся бывший муж.
- Вадик, успокойся - и домой.
- Аня, нельзя быть такой правильной. Господь Бог посмотрит на тебя и подумает: она такая хорошая, что ей нет смысла жить долго. Она и так всё делает верно.
Я не выдержала и засмеялась. Знает, как подъехать.
- Можно я приду завтра? Сделаю тебе покушать.
- Нет такого слова - «кушать».
- Я принесу тебе словарик, и мы вместе его почитаем, - смиренно сказал муж.
- Словарик, как ты говоришь, у меня есть. Можешь прийти в субботу, посмотрим «Формулу-1».
Вадик засверкал, как река на солнце, и пошел в прихожую.
- Знаешь, - сказал на прощанье, - я тут подумал: может, и хорошо, что они так погибли - странно и загадочно?.. Не возмущайся, ты не поняла меня. Вот скажи, сколько бы им сейчас было?
- Шестьдесят два - шестьдесят пять. Золотареву - больше, он старше всех.
- Видишь... Превратились бы в противных стариков: стояли бы с красными знаменами у памятника Ленину, писали бы в газеты, ругались бы в общественном транспорте, а так - они ведь шагнули в бессмертие, прости за пафос. И по сей день их называют просто по именам: Зина, Люда, Рустик... Даже ты, девчонка, которая им во внучки годится.
- Ты катастрофически не прав. Ничто не стоит дороже, чем право прожить собственную жизнь. Даже если в окончании ее - не то, о чем мечтали в юности. Ну и что? А вдруг среди них был гений? Или просто хороший человек, что, на мой вкус, лучше любого гения? И вообще, они нянчили бы внуков, собирались бы по праздникам вместе, пели бы под гитару. Почему нет?
Вадик ушел. А я налила себе полный стакан остывшего грога - увы, лишившись высоких температур, он превратился в омерзительное пойло.