Разыграй карту

Штольман толкнул плечом дверь и ворвался в комнату. Осколки стекла хрустнули под ногами. Он увидел на полу прижатое люстрой, распластанное тело Клюева. Анна стояла рядом и не шевелилась. В ее широко распахнутых глазах читался ужас, рот искривился, как если бы она хотела расплакаться и сдерживалась из последних сил. Подол платья в крови, носы белых туфелек — тоже. Она увидела его, и глаза закатились. Штольман бросился вперёд и подхватил ее на руки.

— Позовите врача! Никто не должен выходить! — скомандовал Штольман. — Оцепить здесь все.

Проклятье! Он потерял ее из виду в тот момент, когда к ним с Трегубовым  подошел Варфоломеев и сообщил о намерении императора покинуть бал. Николай Васильевич по чину примкнул к шествию, а Штольман смог затеряться в толпе и броситься на поиски.

В комнату вбежал Коробейников.

— Мать честная! — воскликнул он и всплеснул руками. — Что тут произошло? Анна Викторовна! Как она, Яков Платонович? На них напал Робин Гуд? Клюев мертв?

— Проверьте пульс, Антон Андреевич.

Помощник опустился рядом с Клюевым и нащупал на шее пульс.

— Жив. Кто же совершил такое? Анна Викторовна, вы слышите меня?

— Антон Андреевич! — рявкнул сыщик. —

Немедленно за врачом!

— Уже послали.

Штольман бросил свирепый взгляд на подчиненного, и тот счел за лучшее сбегать и самостоятельно привести доктора.

— Анна Викторовна! — позвал он и удивился, как надрывно прозвучало имя, словно его голос дрожал.

Анна пошевелилась и приоткрыла глаза. Следователь глянул на диванчик, но решил подвести барышню к окну, вот только она едва переставляла ноги, и тогда Штольман крепче обхватил за талию, заставив полностью опереться ему на грудь и бедра... Анна прижалась теснее, боясь потерять опору в виде его твердой груди.

— Анна Викторовна, вы ранены?

Он опустил взгляд на подол платья. Кровь стекала неровными дорожками.

— Это не моя кровь... — глухо ответила она, едва ворочая языком. — Я в порядке...

Нет, она не была в порядке. Ее тело одеревенело, а руки были холодны. В голове туман, в ушах все еще стоял звон разбивающейся о пол люстры.

Штольман открыл окно нараспашку, и с губ Анны сорвался прерывистый вздох.

Что здесь случилось? Он никогда не поверит, что люстра вдруг не выдержала и рухнула прямо на голову Клюеву. Следователь осмотрелся. Следов борьбы нет. Зато на пальце Анны рубиновое кольцо — то самое, которое Штольман нашел в столе Клюева. Он сделал предложение, и она его приняла.

— Анна Викторовна, — позвал сыщик. — Вам лучше или хотите присесть?

Она повернула голову, но не отстранилась. Взгляд устремился к телу Клюева, губы задрожали, на глаза набежали слёзы, из груди вырвался всхлип, и Анна уткнулась лицом в белый жилет Штольмана.

— Он мертв... да? — Анна шмыгнула носом. — Скажите мне. — И снова зарылась лицом на его груди.

Неужели она что-то испытывает к нему? А почему нет? Клюев приятной наружности и с хорошими манерами, образован, с современными, прогрессивными взглядами на многие вещи. Нина и та попала под его чары.

— Она убила его...

Он зацепился за фразу. Нахмурился и приподнял лицо Анны за подбородок. Покрасневшие глаза смотрели на него тревожно.

— Клюев жив. Кто здесь был?

— Белль... — прошептала Анна. — Это она сбросила люстру.

— Кто такая? Как она выглядела, во что одета?

Анна сфокусировала на нем взгляд.

— Это дух.

— Что?

В коридоре раздались приближающиеся, торопливые шаги, послышались голоса. Первым по старшинству вбежал Трегубов. На нем не было лица. Еще две минуты назад после отъезда государя он воздал хвалу Богу и на довольный кивок Варфоломеева позволил выпятить грудь колесом, как вот те на — покушение! И на кого? Дьявол, на Клюева! Сразу за градоначальником показался Варфоломеев и два его человека, за ними не менее встревоженный Петр Иванович, потом появился Коробейников, Ульяшин, Евграшин, целая процессия, раздраженно подумал Штольман, и, черт возьми, последним зашел Скрябин.

— Иван Евгеньевич? — слабым голосом спросила Анна.

— Да, к вашим услугам, — с сарказмом ответил доктор и поставил саквояж на диван.

— Вы здесь?

— А то как же! Взбаламутили общественность! У знати бал, никто не спит: ни полиция, ни врачи, мало ли что случится. Вот, например, кто-то по голове получит.

— Кончайте, Иван Евгеньевич! — грозно, для порядку (чай, не в Спасском участке) воскликнул Николай Васильевич и кинул взгляд на Варфоломеева.

— Барышне необходима помощь? — поинтересовался врач.

— Да, будьте любезны, — ответил за нее Штольман и только сейчас разжал руки на хрупких плечах.

— Нет! — встрепенулась Анна. — Помогите Андрею Петровичу.

— Что здесь произошло? — голос Варфоломеева был твердым и холодным.

Скрябин если и хотел отпустить острое словцо, промолчал и направился к Клюеву. К счастью, люстра приземлилась рядом, осколки задели, но жить будет. Миронов воспользовался царившей в комнате сумятицей и проскочил в общем потоке за Скрябиным к племяннице.

— Аннетт? — положил он руку ей на плечо. — Как ты?

— Это все Белль, — горячо заговорила Анна. — Это она сделала.

— Тихо, успокойся. Не так громко. Ты уверена?

— Я видела ее.

— Присядь. Не стой. Ты такая бледная. Уверена, что тебе не нужен врач? Может, воды или нюхательной соли?

— Ах, дядя! Оставь.

— Хорошо-хорошо. Так зачем ей понадобилось поступать столь суровым образом?

Анна вплеснула руками, и взгляд Петра Ивановича зацепился за кольцо. Его мозг в два счета обработал полученную информацию, сопоставил с увиденным и пришел к любопытным выводам. Значит, всё-таки Клюев. Не Штольман.

— Аннетт?

Анна поймала его недвусмысленный взгляд и ахнула. Кольцо на пальце! Когда Клюев успел его одеть? Она пребывала в совершенном неведении. Одним нервным, быстрым движением Анна сняла помолвочное кольцо и спрятала в складках платья.

Нет. Не Клюев. Всё-таки Штольман?

— Яков Платонович, — с почтением обратился Евграшин и умолк, дождался, пока следователь подойдёт к нему.

— Что? Видели кого-то? Кто-то входил?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие. Только барышня и господин Клюев.

— Как? Уверен?

— А то как же, Яков Платонович. Их только четверо из нашего участка видело. Никого кроме них.

— Ладно, хорошо. Ну, а в комнате до того кто-то был?

— Нет. Все проверили перед приездом Его Императорского Величества, а потом из зала никто и не выходил. Если только в уборную, да буфет.

— Но то в другой стороне, — пробормотал Штольман и взглянул на Анну.

— Подтверждаю, Яков Платонович, — сказал Коробейников, — я все время рядом с буфетом находился, как вы велели. Люди шли туда.

Анна сидела на диванчике, положив голову на плечо дяди. Белая, как лист бумаги, взволнованная, покусывала губы. Миронов тихо что-то говорил на ухо. Анна сказала про дух девушки. Господи, неужели он действительно поверит? Но если никто не заходил в комнату, никого больше не видели... не могла же Анна сама сбросить на Клюева люстру!

Пока Скрябин занимался Клюевым, начальник царской охраны наступал на Трегубова:

— Так-то вы позаботились об охране? Убийца у вас под носом совершает преступление! А если бы государь пострадал!

Николай Васильевич ослабил ворот мундира. Он так и видел, как его отправляют в глухой, мелкий городок в ссылку полицмейстером.

— Люстра сорвалась из-за неисправности, — произнёс Штольман.

Во взгляде поникшего, пристыженного градоначальника промелькнул луч надежды.

— Что вы хотите сказать? — вздернул подбородок Варфоломеев. — Объясните, господин Штольман!

— Никакого нападения не было. Люстра держалась на честном слове. Очень жаль, что она подвела нас всех именно сегодня.

— Что за чепуха! — чёрные, кустистые брови полковника сошлись у переносицы. — Хотите сказать, люстра великой княгини плохо повешена?

— Не хотелось бы говорить вслух.

Трегубов издал непонятый звук, как если бы поперхнулся. Варфоломеев обернулся и посмотрел на Мироновых.

— Что здесь делали вдвоём Клюев и молодая барышня?

Полковник наградил следователя испепеляющим взглядом. Штольман выпрямился.

— Из-за духоты в залах Анне Викторовне сделалось плохо.

Трегубов со Штольманом обменялись взглядами. В ситуации, когда теснят чужаки, чувство сплоченности усиливается и забываются старые неурядицы.

— Анна Викторовна — барышня в высшей степени целомудренная, — поддержал Трегубов.

К ним присоединился высокий, сухопарый мужчина с рыжими усиками. Казалось, Варфоломеев ждал все это время только его.

— Говорите, господин Уваков.

Вся жизнь пролетела перед глазами градоначальника.

— Чисто.

— Уверены?

— Да.

Трегубов приосанился.

— Так, стало быть, — более уверенным тоном спросил Николай Васильевич, — люстра?

— Именно так, — подтвердил Штольман. — Никто не входил, кроме Клюева и Мироновой. Анна Викторовна сказала, люстра сорвалась и упала.

— Допустим. Но мне кажется подозрительным, что незамужняя девушка остается наедине с мужчиной в разгар бала.

— Ваши намеки...

— Никаких намеков, Николай Васильевич, я говорю прямо. А череда убийств. Город тонет в крови. Как вы это объясните?

Трегубов прочистил горло.

— Э-э... падение нравов...

Уваков усмехнулся.

— Оставьте вы! — раздраженно произнёс Варфоломеев. — Как гости? Кто-нибудь что-то заподозрил?

— Никак нет, — ответил Уваков.

Варфоломеев окинул сыщика оценивающим взглядом.

— Жду от вас к утру отчет. Что с господином Клюевым? — спросил начальник царской охраны, и все повернулись к Скрябину, когда он заканчивал с повязкой на голове.

— Он выглядит так, как человек, которому на голову упала люстра, — с серьезным видом диагностировал Иван Евгеньевич. — Сотрясение. Разбита голова. Пара царапин на руках и ногах. Надо наложить швы.

— Везите в больницу, — перебил Штольман и внимательно посмотрел в глаза другу.

— В больницу — так в больницу, — ответил Иван Евгеньевич и поднялся. — Дежурный! Этого ко мне.

— Пусть наши люди работают, а мы с вами переговорим, — предложил Николай Васильевич. — Раз дело решилось самым лучшим образом, то не стоит привлекать внимание, как вы считаете? Идёмте.

Трегубов ловко увёл Варфоломеева и дал знак Штольману, чтобы тот все здесь уладил.

— Что до Анны Викторовны, — произнёс Скрябин, — у нее обычное шоковое состояние. Не каждый день с потолков падают люстры. Ей рекомендую покой, горячий чай. — Мужчина нацарапал карандашом в блокноте рецепт успокоительного отвара и оторвал лист. — Пусть едет домой. Антон Андреевич, передайте Мироновым.

— Что думаете, Иван Евгеньевич? — уточнил вполголоса Штольман.

— Совершенно точно это не Робин Гуд. Не его почерк.

— А кто-то другой...

— Если только люстру заранее подпилили. Но сомневаюсь. Тяжелая, да и время надо, а во дворце последние три дня кого только не было: и полиция, и жандармы, и офицеры полиции... даже царская охрана.

— Совпадение, значит.

— И снова в деле замешана Миронова.

Штольман оглянулся и повел плечами.

— Как быстро Клюев пойдёт на поправку?

— До свадьбы заживет.

Сыщик недовольно поморщился.

— Осмотрите Анну Викторовну.

— Разумеется.

Скрябин подошел к Мироновым, присел рядом и всмотрелся в лицо барышни.

— Я выписал рецепт, Коробейников передал вам?

— Да, премного благодарен, — отозвался Пётр Иванович. — Что с Андреем Петровичем?

— Сотрясение.

— Он будет жить? — подняла Анна большие, испуганные глаза, в которых стояли слёзы.

— Ему повезло. Пострадал из-за осколков. А так, лишних сантиметров десять и прямо по темечку.

Анна всхлипнула. Клюева поднимали на носилки.

— Ну-ну, барышня, — утешительно сказал Скрябин и накапал в стакан лекарства, — все будет хорошо. Выпейте-ка.

Он протянул стакан. Анна сделала глоток.

— До дна. Вот так. Вы молодец. А теперь поезжайте домой. На сегодня с танцами покончено.

— Когда можно навестить Андрея Петровича?

— Думаю, завтра днём.

Пётр Иванович кивнул.

— Благодарю вас.

Штольман проводил Анну до экипажа и пообещал заехать утром. Что еще за Белль? Он помнил историю про какую-то Гизелу, а тут появляется дух другой девушки, которую Анна, судя по всему, знает. Предстоит выяснить, какие у нее от него секреты.

Он приехал к десяти. Слишком рано, однако ждать Штольман не мог. Домна встретила его, не скрывая неудовольствия, проводила в гостиную и пошла за барышней. Анна вышла через несколько минут. Уставшая, с кругами под глазами. Не спала? Почему? Из-за Клюева? Предложения?

Следователь обратил внимание на руку. Кольца на пальце нет.

— Полагаю, по всем правилам я должен вас поздравить... — и замолчал, смотрел, как душу вынимал.

— Вы знаете?

Неужели заметил вчера кольцо?

— Что вы решили? — будничным тоном спросил он.

Значит, заметил. Он приехал поэтому? Не потому, что хотел справиться о ее самочувствии или разузнать о Белль, а услышать первым... услышать, что она решила?

Анна нервно сцепила перед собой руки и встала к окну. С самого утра шёл снег, заметая дороги и мостовые. Людей на улицах почти не видно.

— Андрей Петрович замечательный, великодушный человек, — медленно, неуверенно начала Анна, словно обнажала душу.

Штольман замер и затаил дыхание. Почему он так реагирует на ее слова? Почему ему не все равно? Почему ему важно услышать совсем другое?

— На многие вещи наши взгляды совпадают, — продолжала говорить она, — мне с ним спокойно... — Пауза. Глубоких вдох. Плечи ее напряглись. — Но я не смогу ответить на его притязания, не смогу ответить взаимностью на его чувства. Брак без любви для меня невозможен.

Следователь понял, что снова может свободно дышать. Анна все также стояла спиной и смотрела в окно. Как будто сейчас там происходило что-то интересное, что-то до чертиков важное.

— Мы с дядей навестим Андрея Петровича, как только он придёт в себя. Иван Евгеньевич уверил, он быстро пойдет на поправку. Верну кольцо.

— Нет, — резко возразил следователь и сделал шаг. — Не отказывайте ему.