Часть39
У ее ног плескалась темная вода. В мире живых у воды была своя песня. Здесь же всегда царила только тишина. Она встала на цыпочки. Ноги не оставили следа на сером песке. Туман вихрился вокруг белого платья, потревоженный ее нетерпеливым расхаживанием туда- сюда.
Мэйв сцепила руки и замерла. Выдохнула. Здесь не было необходимости в воздухе, но это действие служило утешительным напоминанием, что на рассвете ее время в Пустоте подойдет к концу, и она снова оживет. По крайней мере на несколько часов, прежде чем ее снова затянет в это ужасное место. Но теперь с ней будет ее девочка. Нужно лишь найти Лайлу, и все будет так, как и должно быть.
Сегодня туман был особенно густым. Он вздымался и опускался, скатывался по низким холмам по бокам темной реки, и все по воле невидимого, неощутимого ветра. Возможно, Лайла уже здесь, ждет ее, просто она скрыта из виду. Мэйв подергала золотой кусочек на браслете и выбросила мысли о Мэтью из головы. Не стоит зацикливаться на нем. Эта ночь принадлежит им с Лайлой. Пришло время им начать все сначала.
– Лайла? – Мэйв понизила голос, добавила в него ласки для успокоения: – Если ты слышишь меня, выходи.
На дальнем берегу черной реки заворошился туман. Мгла рассеялась и явила размытый силуэт, стоявший неподвижно за серой завесой.
– Лайла, я здесь! – Ликование согрело ее изнутри. – Иди на мой голос!
Силуэт повернулся в ее сторону, но не сдвинулся с места. Он стоял молча, неподвижно. И наблюдал.
Мэйв подошла ближе, пока пальцы ее ног не коснулись воды. Над обсидиановой поверхностью густо парили клубящиеся облака. Когда они улетучились, силуэт исчез. Мэйв прошлась взглядом по пустынному берегу, не считая рощи черных, голых деревьев.
– Лайла? – снова позвала она. – Это я! Не прячься. Иди к своей маме.
Среди стволов мелькнула белая вспышка, а за ней раздался звук, которого она никогда не слышала в Пустоте – смех. Но это не был характерный хохот Лайлы. Он был низкий, невеселый, чуть ли не злобный.
– Лайла, это не смешно, – Мэйв внезапно напряглась. Что-то не так. – Выходи немедленно.
Из мертвого леса вышел расплывчатый силуэт девушки. Казалось, будто к реке ее нес сам туман. Затем – с грацией крадущейся кошки – она шагнула в воду. Туман расступился, словно отдернутые шторы, и она подошла ближе, из-под ее ботинок расползлась рябь.
Мэйв оцепенела от шока, увидев ее лицо. Лицо, так похожее на Элизабет.
Верити вышла на берег. Ее глаза, полные злости, бесстрашно сверкали. В руке она сжимала, подобно кинжалу, серебряные ножницы.
Мэйв попятилась, и в эту секунду туман сомкнулся вокруг нее. Из горла невольно вырвался испуганный крик. Она ничего не видела в вихрящейся дымке.
Девушка обошла ее кругом. Мэйв повернулась. Попыталась понять, куда пошла Верити, подавить нарастающее беспокойство. Не только беспокойство, а – как она потрясенно осознала – страх. Мэйв напомнила себе, что ей некого бояться. Что еще ей могут сделать после всех страданий, которые она пережила?
Однако на лице Верити читалась чистая жажда мести. Если и был какой-то способ призвать Мэйв к ответу за все, что она сделала, – истязала разум Мэтью и в итоге убила его, насмехалась над его старшей дочерью и вселяла сомнения о ее здравомыслии, забрала Лайлу – пламя во взгляде Верити обещало найти его.
Впервые за очень долгое время Мэйв почувствовала, что теряет власть над ситуацией.
Она снова растерянно повернулась кругом и споткнулась. Из тумана показалась рука и схватила ее за плечо. Мэйв резко повернули. Она ахнула и оказалась лицом к лицу с Верити.
В глазах девушки плескалась боль и сверкала сталь.
– Здравствуйте, мисс Мэйв.