Глава 8. В первый раз - по-настоящему
Всё внутри Гермионы было затянуто тугим узлом.
Вещи собраны. Дом Рона позади.
Сейчас она — в дороге, как будто уезжает не просто от мужа, а от прошлой себя.
Она аппарировала на крыльцо Норы. Сердце билось в груди тяжело, но ровно. Она не плакала. Больше — не позволяла себе слабости перед кем-либо, кроме Джинни.
Дверь открыла Джинни — в тёплом вязаном свитере, с заспанным лицом.
— Гермиона? Уже?..
— Прости, я не могла больше там оставаться.
Джинни кивнула, обняла — крепко, с той теплотой, которая не требует слов.
— Комната свободна. Роуз upstairs — они с Джеймсом в снежки играли. Проходи. Хочешь какао?
— Как всегда, — слабо улыбнулась Гермиона.
Когда она вошла в кухню — остановилась.
За столом сидел Драко Малфой.
Без мантии, в светлом свитере, волосы чуть растрёпаны. Он смотрел в окно, кружка в руках.
Повернулся — и увидел её.
На секунду — ничего.
Только взгляд.
— Грейнджер, — тихо сказал он.
— Малфой, — не дрогнув, ответила она.
— Простите, — вмешалась Джинни быстро. — Он остановился у нас на пару дней. Гарри пригласил его с сыном. Скорпиус с Альбусом — неразлучны.
— Всё в порядке, — сказала Гермиона. — Я не против.
Малфой встал.
— Я… могу уйти, если ты против.
— Не стоит. Я тоже не гостья — я, кажется, беглянка.
На этих словах он чуть поднял бровь.
— Беглянка?
— От мужа. От предательства. От себя прежней.
Он не улыбнулся. Но и не осудил.
— Иногда, — сказал он, — это не бегство. Это освобождение.
---
Позже, когда Джинни ушла наверх, а дети заснули, Гермиона сидела у камина.
Он подошёл, сел в кресло напротив.
— Я слышал. Слухи.
— Уверена, это уже обсуждает половина Отдела магии.
— Я никому не рассказывал.
— Спасибо.
Пауза.
— И ты? — спросил он. — Как ты?
Гермиона посмотрела в огонь.
— По-настоящему? Не знаю. Всё рушится. Но при этом — будто я в первый раз дышу без усилий.
— Понимаю.
Она посмотрела на него.
— А ты? Малфой, в доме Уизли, пьющий какао с детьми?
— Ну, что ж. Люди меняются. Иногда — добровольно. Иногда — потому что выбора нет.
— И кто ты теперь?
Он ответил тихо:
— Отец. Человек. И тот, кто знает, каково это — быть чужим среди «своих».
Между ними повисло понимание — непринятое, негромкое, но живое.
---
Когда она уходила спать, он сказал тихо:
— Если вдруг понадобится кто-то, кто не будет тебя жалеть — я рядом.
Она остановилась у лестницы, посмотрела на него через плечо.
— Мне не жалость нужна. Мне нужна правда.
— Тогда я — подходящий кандидат.