Глава 23. Линия, которую трудно стереть
После той ночи между ними наступила тишина.
Гермиона думала, что так будет лучше. Что, если не говорить — ничего и не было. Как будто всё можно стереть. Как будто достаточно просто не встречаться, не смотреть в глаза, не вспоминать, как пахнут его волосы, когда он наклоняется ближе.
Но воспоминания были упрямыми. Особенно вечерами. Когда Роуз писала из Хогвартса, а дом становился тихим. Чересчур тихим.
И тогда Гермиона решилась. Нужно поговорить. Поставить точку.
---
— Я не ожидал, — сказал Драко, когда открыл дверь и увидел её на пороге.
Она стояла, сжимающая перчатки в руках, будто искала в них опору.
— Нам нужно поговорить, — просто произнесла она.
Он молча отступил в сторону, впуская её в дом.
---
— Мы… не должны были, — начала она, как только они оказались наедине в его гостиной. — Всё это… была ошибка. Мы были не в себе. Вино. Эмоции. Всё спуталось.
Он кивнул.
— Да. Ты права.
Её словно обдало холодом. Он согласился слишком легко. Слишком просто.
— Значит, ты тоже считаешь это ошибкой? — спросила она, не выдержав.
Он поднял на неё глаза.
— Я считаю, что ты боишься. И пытаешься сделать так, чтобы чувства не усложнили твою жизнь. А я… — он на мгновение замолчал, — не хочу быть тем, кто усложняет её.
Гермиона почувствовала, как к горлу подступает что-то горячее.
— Я не могу. У меня ребёнок. Развод. Слишком много боли. Я не знаю, кто я теперь, Драко. А рядом с тобой всё будто срывается с места.
— Потому что ты живая, Гермиона. А не просто сильная.
Она села. Вздохнула.
— Я не хочу потерять тебя.
— Тогда не теряй, — мягко сказал он.
Он не обнял её. Не приблизился. Он просто сидел рядом, позволял ей быть в своих чувствах. И это было куда важнее, чем страсть и вина.
— Можем начать с начала? — спросила она тихо.
— Можем. — Он улыбнулся. — Хочешь, я снова представлюсь?
— Да, — вдруг улыбнулась и она. — Гермиона Джин Грейнджер. Разведённая, уставшая, но всё ещё умеющая смеяться.
— Драко Малфой. Одинокий, с тяжёлой репутацией и лёгкой иронией.
И в этот момент они снова стали близкими. Не как любовники, а как люди, которые нашли в друг друге опору, даже если не знали, как это назвать.