Глава 25. Тени прошлого и свет настоящего
Вечер был спокойным. Гермиона включила тихую музыку, зажгла свечи и устроилась в кресле с книгой. Скорпиус и Роуз играли в шахматы наверху — громкий смех и возгласы иногда прорывались сквозь стены. Всё было удивительно мирно. Слишком, как для последних месяцев.
Драко сидел на диване, разглядывая фотографии на каминной полке. Гермиона заметила, как он остановился на одной — той, где маленькая Роуз сидела у неё на коленях в Хогсмиде, обняв плюшевого грифона.
— Это первое Рождество после рождения Роуз, — сказала она, отрываясь от книги. — Тогда ещё казалось, что всё получится.
— Я помню, — отозвался Драко. — А у меня в тот год Скорпиус заболел. С температурой под сорок. Я не отходил от него двое суток. — Он усмехнулся. — И впервые понял, насколько хрупким может быть мир.
— А потом он вырос. Роуз тоже. Слишком быстро. Мы ведь едва моргнули.
Он кивнул.
— Иногда я ловлю себя на том, что хочу вернуть то время. Когда они были крошечными, цеплялись за палец, когда засыпали на груди.
— И казалось, что весь смысл жизни — в этом. В дыхании, в маленьких пальчиках. В их первом слове.
— А потом мы снова увлеклись собой. Войнами. Карьерами. Болями. — Драко посмотрел на неё серьёзно. — А дети… ждали, когда мы вернёмся.
Гермиона опустила взгляд.
— Я не была идеальной матерью.
— Никто не был, — мягко сказал он. — Но ты была рядом. Это важнее всего.
Она подошла ближе, села рядом, поджав ноги.
— Знаешь, иногда я думаю: а что если бы мы начали общаться раньше? Когда дети были младше? Неужели мы бы справились лучше? Или просто разбили бы всё раньше?
Драко улыбнулся. Тепло, спокойно.
— Думаю, всё произошло именно тогда, когда должно было. Мы оба были не готовы. Слишком много гордости. И обид. И страхов.
— А сейчас?
— А сейчас — у нас есть шанс. Хотя бы попробовать не повторять старые ошибки. Для них. Для нас.
Она долго смотрела на него. Без раздражения, без осуждения. Впервые — просто как на человека, который понимает.
— Роуз недавно сказала, что хочет младшего брата.
Он удивился.
— Скорпиус тоже. Только он добавил, что если это будет сестра — «тоже неплохо».
Они оба рассмеялись. Смех вышел лёгким, настоящим.
— Думаешь… мы могли бы создать что-то… настоящее? Не ради кого-то, а просто потому, что это — правильно?
— Думаю, — ответил он. — Но только если ты этого хочешь, Гермиона. Я устал от жертвенности. Я хочу выбирать сердцем. Хочу, чтобы и ты выбирала.
Она вздохнула, прислонившись к его плечу.
— Тогда, может, начнём с ещё одного вечера — вот такого? Без громких слов. Без обещаний. Только мы и тишина.
Он медленно обнял её.
— С этого и начинается всё настоящее.