3. Породниться
Звон стеклянной посуды раздавался из столовой особняка моей семьи.
Гости уже прибыли и я очень надеюсь, что их мир заключится максимально мирным способо. Очень на это надеюсь.
Скрестив свои пальцы и спрятав их в длинные рукава платья, я захожу внутрь.
Стук моих каблуков сразу притягивает внимание пяти пар глаз и это я еще не считала слуг и охранников.
Ужасно некомфортно в этой обстановке и что то мне подсказывает, что некомфортно будет дальше.
— Дженнифер, милая, проходи скорее, - лелеет мать, разводя своими руками и указывая на стул. Место, с тем самым сынишкой.
Эдисон встречает меня хищным оскалом и сразу встает с места, в надежде обслюнявить мою тыльную сторону ладони.
— обойдемся без слюней, господин Эди, - я точно помню, что Эди - его самая не любимая форма имени. Он готов растерзать в клочья человека, который посмеет так назвать его. Об этом моментально говорит его покрасневшее от злости лицо, а улыбка уже пропала с этого мерзкого типа.
Отцы жадно поедают говяжьи стейки, что с рта Гринготтса уже стекают слюни. Отвратительно. Особенно то, как он чавкает.
Его наследник точно пошел по стопам отца - такой же отвратительный человек и загадочная личность.
Никогда не знаешь, чего ожидать.
— Дженни, может поешь немного? Совсем исхудала, - произносит мать Эдисона.
— вынуждена отказать. Мой ужин уже состоялся дома, в спокойной обстановке.
Их гнев - это то, что я готова видеть бесконечно.
Я чувствую себя бензином, который подливают в них, чтобы разгореть в их телах невыносимую злость и обиду.
Все таки где то я благодарна матери, за такой ужасный и стервозный характер, только вот с ним, я так и не могу устроить свою личную жизнь.
Время шло быстро, а на столе не убавлялось еды.
Их животы уже набиты полностью, но они до сих пор давяться этой едой. Как в них столько влезает?
Похоже мой отец решил немного разбавить это голодное стадо и я слышу знакомый звон бокала.
Он всегда так делал на семейных ужинах, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Это стало уже традицией для нашей семьи и мы не смеем нарушать ее, ведь наше внимание - это уважение к своим родителям.
Я поворачиваю голову и устремляю все внимание на отца.
Он смотрит на меня. В его глазах радость и сожаление одновременно, только вот... я не понимаю, чему он сожалеет.
— дорогая Дженни. Ты уже прекрасно знаешь, почему мы здесь собрались, но не знаешь, каково решение.
Папа замолкает, а меня окутывает легкое волнение. Он может сказать, что угодно, но я надеюсь на лучший исход событий.
Неловкая тишина окутывает большую комнату, пока Гринготтс старший не берет всю инициативу в свои руки, которыми обнимает моего отца за плечи, а второй вытирает свой грязный от говяжьего жира рот.
— Джеймс хочет сказать, что единственное решение прекратить нашу вражду - это породниться.
Мои глаза широко расспахиваются, а Эдисон уютно развалившись на стуле смотрит на меня голодными глазами. Ему что девушки уже год не давали? Похоже с цепи сорвался.
— то есть как породниться, - уточняю я, сжимая кулаки под столом до покраснения и неприятной боли.
— я думал, что ты умная девочка, - огрызается Эди, а после добавляет, — мы с тобой вступим в брак, тем самым прекращая войну между двумя семьями.
Его слова сопровождаются движениями пальцев.
Я не верю. Нет. Не так я планировала свою жизнь.
Мои глаза краснеют, то ли от гнева, то ли от поступивших слез.
— пап, неужели ты согласился на это?
Он молчит.
Его молчание добивает меня сильнее, чем этот чертов договор.
— ненавижу вас.
Последнее, что говорю я и убегаю к своей машине.
Мои родители пытаются остановить меня, а семья этих голодных толстяков лишь задыхается от смеха.